Дорога мести (СИ) - Глебов Виктор - Страница 55

Закуро понимал, что Дару имеет в виду. Воину не следовало вступать в любовную связь с женой своего сюадзина, но что он мог поделать, если чувство захватило их обоих с исключительной силой? Закуро не раз думал о том, что было бы, если б господин Ханако не был убит кланом Гацорэ? Его заклятый враг, господин Шахиро-Самрани, нанял синоби, и дом Ханако не устоял (не помогли и гладкие стены без упоров для рук и ног: убийц впустил один из подкупленных слуг, отравивший двоих охранников, дежуривших в ту ночь у двери). Большинство телохранителей погибло, а другие не успели прийти на помощь товарищам и хозяину — их заперли в казарме на первом этаже. Среди этих несчастных оказался и Закуро, почти час пытавшийся выломать дверь: воображение рисовало ему самые страшные картины того, что могло случиться с Фуситэ. Но, к счастью, госпожа Ханако ночевала на женской половине (их отношения с мужем охладели в последние недели), куда воины Гацорэ даже не сунулись: их интересовал исключительно хозяин дома.

Останься господин Ханако жив, между Закуро и Фуситэ всё было бы по-прежнему, но после его смерти воин уже не мог находиться в доме на правах телохранителя — ведь он допустил гибель своего сюадзина и стал ронином. А в качестве любовника он остаться не захотел, опасаясь, что это будет выглядеть так, словно он только и ждал, когда господин Ханако умрёт, чтобы занять его место.

И всё же теперь Закуро, кажется, был готов вернуться к Фуситэ и жить вместе с ней несмотря ни на что: их чувство вспыхнуло с новой силой, и он искренне этому радовался.

Однако ронин не мог оставить Миоку. Долг звал его в Джагермун. Женщине, вероятно, грозила опасность, раз она так внезапно покинула Эдишаму. Опыт подсказывал, что просто так не уезжают. Закуро полагал, что нужно торопиться — не меньше, чем торопилась Миока.

Ронин ехал через снежную равнину, и впереди, сквозь падающую белую крупу, уже виднелись горы Ами-Цишгун.

Он запасся в Гамарде тёплой одеждой и провизией, а чуть впереди трусил на низкорослой, коренастой лошадке нанятый им в деревне проводник, амадек по имени Мунх.

— Ты даже не знаешь, нужна ли ей твоя помощь! — продолжал ныть Дару, не желая угомониться. — Возможно, она просто сбежала от тебя. Я бы не удивился. Ещё бы! Хорош любовничек: пропадает неизвестно где целыми днями, по борделям шастает! Тебе вообще повезло, что она с тобой связалась. Впрочем, думаю, ты ей был весьма полезен: одинокой женщине нелегко выжить в большом городе вроде Эдишамы. Если, конечно, она не готова торговать своим телом.

— Прекрати! — мысленно огрызнулся Закуро. — Ты отлично знаешь, что Миока не такая.

— Такая-такая! — с явным удовольствием возразил Дару. — Возможно, она бросила тебя ради другого! Кто знает, чем она занималась во время твоих отлучек — вполне могла влюбиться в парня получше.

Закуро решил не отвечать на провокации Дару: пусть болтает, что хочет. Он знал Миоку. Раз она оставила записку, значит, поспешный отъезд не связан с любовной интригой. Женщина не стала бы выдумывать, будто решила навестить отца — просто сообщила бы, что уходит.

Дару продолжал болтать, но Закуро упорно его игнорировал, и, в конце концов, двойник смирился и замолчал. Чувствовалось, что он недоволен и раздражён, но Закуро это нисколько не волновало. Он воспользовался затишьем, чтобы порассуждать.

Ему пришло в голову, что отъезд Миоки может быть связан с тем делом, которое ему предложили. Она явно хотела, чтобы ронин им занялся: надеялась, что это отвлечёт его от поисков кианши. Теперь, разобравшись с убийцей Рутико, ронин мог отправиться в Кхамрун. Но что, если кто-то решил ему помешать и выманил Миоку из Эдишамы, написав письмо от лица её отца? Подделать почерк не так уж трудно. Закуро сталкивался в жизни с весьма сложными интригами, так что вполне допускал нечто подобное.

Кроме того, исчезновение Миоки могло быть связано с вампирами. Убитый кианши сказал, что в Эдишаме находятся целые полчища кровососов, так как некий Дарон создаёт армию. За Закуро следили, даже сестра Фуситэ умерла из-за того, что он ввязался в это дело, — так что мешало кианши заняться Миокой? Ронин достал записку женщины и внимательно рассмотрел. Почерк был знакомый, но Закуро не смог бы поклясться, что колонки иероглифов написаны рукой Миоки. И всё же он почти не сомневался, что записка оставлена именно ею.

Закуро почувствовал, что Дару «шевельнулся», видимо, желая что-то сказать. Но двойник передумал и промолчал. Ронин спрятал бумагу и поравнялся с проводником.

— Далеко до Джагермуна?

Мунх улыбнулся, обнажив щербатые, коричневые от табака зубы.

— Завтра утром будем на месте, господин.

— Я слышал, монастырь стоит на скале.

Амадек кивнул.

— Всё верно господин.

— Как же мы поднимемся?

— У монахов есть специальный механизм. Не беспокойтесь, господин.

Мунх смотрел на Закуро, ожидая, не спросит ли тот ещё о чём-нибудь.

— Послушай, мне показалось, что в вашей деревне очень мало жителей. И стены проломлены в нескольких местах. На вас напали кочевники?

Амадек сразу помрачнел.

— Нет, господин. Кочевников поблизости нет — только унгаолы, но они состоят на службе империи.

— Что же случилось?

— Не могу сказать точно, господин. Произошло нечто… странное. Несколько дней назад в Гамарде появился некий человек, он направлялся в Джагермун. Так мне, по крайней мере, рассказывали. Он остановился у Варкана, чей дом стоит на площади возле храма. А потом… — амадек пожал плечами, — появились какие-то существа, и мы словно сошли с ума. Мы набросились на них и пытались убить. Помню, я вцепился зубами в руку одного из этих существ, и оно отшвырнуло меня так, что я пролетел футов двадцать, ударился о стену дома, но, хотите верьте, хотите нет, даже сознания не потерял. А потом появились красные животные, похожие на тигров, только на хвостах у них были жала, как у скорпионов. Они накинулись на тех существ и стали рвать их.

Закуро глядел на проводника, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьёзно.

— А человек? — спросил он.

— Какой, господин?

— Тот, что ехал в Джагермун.

— Существа хотели его убить, а мы пытались защитить, но у нас не очень-то получалось, пока не появились те красные животные.

— Значит, вы не могли противиться… чьей-то воле? — уточнил Закуро, нахмурившись.

— Вот-вот, господин! Именно, что не могли. Уж поверьте, я бы в жизни не стал нападать на тех жутких тварей, но у меня не было выбора! — Мунх покачал головой. — Мне ещё повезло, что остался жив. Многие погибли, господин, очень многие.

— Как выглядел тот человек? — спросил Закуро. — Ты хорошо его запомнил?

— Нет, господин. Я его видел только мельком, а когда началась драка, он покрылся какими-то странными доспехами.

— Что значит «покрылся»? — насторожился Закуро.

— Его словно чешуей облепило, — пояснил амадек. — Те твари его и кусали, и когтями рвали, но ему всё было нипочём.

Ронин помолчал, прежде чем задать следующий вопрос:

— Значит, красные животные победили?

— Кажется, да. Я плохо помню, что случилось дальше. Вроде, все куда-то побежали, а потом я будто заснул и, когда очнулся, поблизости уже не было ни тварей, ни животных, ни того человека. Зато осталось много мертвецов. Снег покраснел так, словно прошёл алый дождь.

Глава 63

Некоторое время Закуро и Мунх ехали молча. Амадек — погружённый в неприятные воспоминания, а ронин — думая о том, кем мог быть господин в странных доспехах. И что за твари преследовали его? Вампиры? Вполне возможно. Но откуда взялись красные тигры? И что стало со всей компанией? А главное: имеет ли к этому какое-нибудь отношение Миока?

Ответов на вопросы не было, но ронин надеялся получить их в Джагермуне, ведь именно туда, по утверждению Мунха, направлялся странный человек.

— Зачем тебя туда несёт⁈ — сказал вдруг Дару раздражённо. — Сидел бы себе в Эдишаме и выслеживал вампиров. Их там ещё полно осталось.