Солдат и пес 2 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 42

Глаза Михеева за затененными окулярами воровато забегали. Но ответить он постарался величественно:

— Знаете… Это все тоже гипотезы…

Михаил хмыкнул как-то разочарованно-грустно:

— Э, Сергей Михайлович… Я думал, ты умнее.

Сергей Михайлович вмиг перестроился:

— Ну, хорошо, хорошо. Допустим. Но… но я и в самом деле материал собрал. Я и больше скажу! Знаете, я старался разыгрывать такого недалекого болвана, у которого на первом месте женщины… Зря усмехаетесь, Мариночка, зря. Это образ, маска!..

— Ближе к делу, образ, — прервал Михаил.

Михеев заметно воодушевился. Ему показалось, что тон чекиста стал добродушнее, и это хороший признак. В нем, в Михееве заинтересованы. Что отчасти было правдой.

Итак, он вдохновился, заговорил и ближе к делу, и быстрее.

Рассказал, что его задачей было курсировать между областным центром и районным, контактировать с теми, кого указывал куратор.

— Я ничего не записывал, но все запоминал, — скромно похвалился соратник муз. — На память грех жаловаться. Приметы, автомобили, номера… Впрочем, вы, наверное это уже знаете?.. Хорошо. Но я думаю, что знаю то, что вам было бы узнать очень и очень интересно!

— Это нам решать, — тон Михаила вновь посуровел, — что интересно, что неинтересно. Слушай, Сергей Михайлович! Ты давай-ка потише. Ты, я смотрю, уже вообразил себя нашим сотрудником?.. Ты давай-ка заверни губу, да выбрось эту мысль из головы.

— Но я уверен, что это ценные сведения!

— А я нет. Но слушаю. Кто этот тип?

И Михеев торжественно объявил то, к чему мы были готовы:

— Его зовут… Лесницын Вадим Павлович!

Я мысленно перевел дух. Наши версии подтверждались!

— Подробнее о нем, — суховато потребовал Михаил.

Тут Михеев, похоже, сел на любимого конька. Практический психолог он был неплохой. Что-то из его рассказа нам было уже знакомо, а что-то оказалось новым и любопытным. В частности, он указал на некоторые характерные для Лесницына черты характера, которые, наверное, вряд ли бы кто другой, кроме него разглядел… Практического значения, правда, в этом вряд ли имелось, но говорило о Михееве, как о неплохом агенте.

И он это тут же подтвердил.

— Но это еще не все, — произнес он многообещающим тоном.

— Ну так говори все, а не кривляйся! — прорвалось у Виктора.

Михеев хотел было благородно обидеться, но передумал. Смекнул, что не тот случай.

— Так я и говорю, — сказал он. — Здесь есть постоянный человек для связи. Можно сказать, передаточный пункт. Почтовый ящик.

Я почему-то ощутил нехорошее томление в груди, сознавая, что через пару секунд будет произнесено имя этого человека…

Глава 22

Я заметил, как Михаил с Виктором мгновенно переглянулись. И, видимо, без слов друг друга поняли. Младшему в базар лезть не по чину. Разговор для старшего.

Михаил очень постарался быть невозмутимым, но я четко прочитал стремительный ход его мыслей. А именно: он решил включить «доброго следователя». Так оно будет лучше.

Пауза длилась секунды три. Михеев тоже помалкивал — видимо, соображая, как строить беседу.

— Слушаем, — произнес Михаил тоном куда более мягким, чем прежде. — Я вижу, вы собрались сотрудничать со следствием. Это можно только приветствовать.

Я подумал, что столь изысканным фразам его научили в школе КГБ или в том же духе учебном заведении. И психологии тоже. Как бы незаметный переход на «вы» — несложный, но рабочий психологический прием. Не знаю правда, подействовало ли это на опытного, прошедшего школу государственной службы Михеева. Скорее всего, он лишь убедился в правильности своей стратегии.

— Так я о чем вам и говорю!.. — воспрянул он.

— Пока ни о чем, — тон Михаила сразу стал холоднее. — Мы пока ничего конкретного не услышали.

— А! Ну так сейчас…

И он заговорил. И мы услышали то, чего я, признаться, никак не ожидал.

«Почтовым ящиком», по словам Михеева, являлся… ларек «Союзпечати» на вокзальном перроне! И заведовала этим ящиком моя знакомая блондинка Ольга. Она одна. Ее сменщица ни сном, ни духом.

Виктор с Михаилом вновь переглянулись. На сей раз куда более сумрачно. Я понял так, что Ольгу — примерно ровесницу — они хорошо знают. Ну, хорошо-не хорошо, но знают. И это, безусловно, неприятное открытие — узнать, что твоя знакомая землячка продалась врагу. Хотя, конечно, профессиональная выучка и это перемалывала. Марина же не удержалась от кривой усмешки. Я так понял, что и ей Ольга как-то знакома… Впрочем, ведь здесь практически все друг друга знают.

Зато Сергей Михайлович восторжествовал.

— Между прочим, — объявил он, — я имею поручение с ней встретиться.

— Передать что-то? — встрял Виктор, не удержался.

— Нет. Наоборот. Она передает информацию…

Он увлекся, начал говорить о том, как у него с Ольгой организован обмен сведениями… Я, признаться, слушал вполуха — это вопрос технический, хотя Михаил довольно нудно выпытывал из Михеева всякие подробности. Я же с некоторой досадой думал о том, что мог бы и догадаться: самое удобное место! Одно из самых оживленных в городке… По принципу: хочешь остаться незамеченным — спокойно ходи по самым людным улицам… Да! Я отвлекся.

— Ребята, — совсем уж по-дружески заговорил Михеев, как свой со своими, — может, чаю попьем? Мариночка, раз уж не вышло… гм, то самое, так не угостишь ли чайком всех?..

— Ты бы угомонился малость, — хмуро посоветовал Михаил. — Разошелся он, ишь ты… Штирлиц, тоже мне!

Я, впрочем, уже понял, что хитромудрый чиновник своего достиг. Разумеется, он сейчас нужен чекистам. Перебежчик на нашу сторону — это актив, хоть из дерьма сделанный. А служба отучает контрразведчиков от брезгливости. И потом, прохвост в гражданском чине был, по существу, прав. Перекусить не помешало бы.

— Ладно, — Михаил все же вынес вердикт. — Даем тебе шанс загладить вину перед Родиной. Но смотри… Ты под полным нашим контролем. Шаг влево, шаг вправо рассматриваем как нарушение доверия. И уж тогда пеняй на себя.

— Ну, что вы!..

Тут наш новоявленный агент совсем расцвел, ощутив себя прощенным. Речь полилась бодрым потоком — он старался уверить чекистов в том, что он, Михеев, ценнейший агент, что он полез в эту историю только затем, чтобы выявить цепочки связей… В общем, это было довольно назойливое повторение уже сказанного, с добавкой пафоса, ну и с нажимом на перспективы — насколько он, Михеев, будет полезен службе и Родине. Порожняки, одним словом, катал.

По правде сказать, мне это слушать стало в какой-то момент противно. Вообще поганый дяденька, гниль гнилью. Нет, я понимаю, конечно, что в спецслужбе не работают в белых перчатках… в моральных. Тут нет отбросов и помоек, только кадры, информация, польза. Все понимаю. И все же сидеть и слушать эту гниду так погано! Да, собственно, мне здесь и делать-то особо нечего… Парни работают, дела идут… А у меня, между прочим, еще моя собачья служба, от которой никто меня не освобождал.

— Коллеги, — внушительно промолвил я, — у меня срок увольнительной кончается…

— А, — спохватился Михаил, — да, конечно! Иди. Спасибо тебе! Отлично сработал.

Виктор улыбнулся, кивнул, подтверждая. Как отреагировала Марина, не знаю. Она была у меня за спиной. Михеев же постарался приобрести вальяжно-независимый вид, откинувшись на спинку дивана:

— А вы, простите… — он сделал неопределенное, но изящное движение — постарался, во всяком случае. — Простите… вот это… — он вновь покрутил рукой перед грудью, видимо, намекая на мою форму, — это работа под прикрытием?..

Я посмотрел на него давящим взглядом, исключающим фамильярность. И ответил вопросом на вопрос:

— Вы считаете, что я должен удовлетворять ваше любопытство?..

Михеев сразу снизил градус наброса:

— Ну… не поймите превратно, я поинтересовался…

Он постарался доброжелательно улыбнуться, что вышло криво и заискивающе. Я смотрел непроницаемым взором. Он невольно заерзал.