Солдат и пес 2 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 21

Наташа тревожно замаячила на веранде.

— Борис! Боря!.. — пугливым шепотом позвала она.

— Иду, — отозвался я тоже вполголоса. — Гром, пошли!

Понятно, что отслеживать, тем более преследовать «Жигули» было бессмысленно. Мы вернулись, я велел Грому:

— Место! — и стал снимать сапоги.

— Что там? — все едва слышно спросила хозяйка.

— Сейчас расскажу, — я улыбнулся. — Чаю еще нальешь?

— Да конечно!

Между прочим, в домиках офицерского поселка наличествовал определенный уровень комфорта. Автономная система отопления, отдельная от части — небольшая кочегарка; кухня, оснащенная газобаллонной плитой; туалет, душ — это лишь в командирско-замполитском домике. Ванной, правда, нет и там. Водопровод — тоже когда-то был автономным, от той поры сохранился водонапорный бак в виде гигантского клепаного ведра, вознесенного на ажурную металлическую конструкцию высотой метров двадцать. Эту штуку, понятное дело, величали «Эйфелевой башней», и она объединялась с гидросистемой железнодорожной станции, в эпоху паровозов также потреблявшей бешеные объемы воды. А с заменой этих огненно-дымных машин на скучноватые тепловозы и водонапорная башня станции не особо стала нужна, и «эйфелева» тоже. Оба объекта, а плюс к ним и сама часть были включены в городскую водопроводную сеть. Романтика ранней индустриализации осталась в прошлом…

Под чайную церемонию я рассказал Наталье об увиденном. Она несколько удивилась:

— Слушай, так что, они… или он пытались ко мне проникнуть?

Я пожал плечами:

— Доподлинно не видел, не могу сказать. Но предположить такое можно.

Тут раздался стук в дверь. Не просто постучали, а знакомо-условно, шифром: та-та-та. Та.Та.

— Это Романов! — шепотом всполохнулась Наташа и побежала открывать.

Точно, это был он. В полуштатском. То есть в старенькой чистой гимнастерке и в джинсах.

Я встал. Приобретать стойку «смирно» в данной ситуации глупо, но выразить субординацию сумел.

— Садись, — махнул рукой полковник. — Ишь как здесь у вас! Чаи да пироги…

— Служба такая, — сказал я с тенью остроумия.

— Век бы так служил, да? — без улыбки ответил он вопросом, подчеркнув тем самым неофициальность обстановки. — А на меня у хозяйки чаю найдется?

— Да что вы, Евгений Палыч! — заулыбалась, засуетилась Наташа. — Конечно!..

— … А теперь излагайте, что произошло, — велел командир, когда мы дружно взялись за чай.

Я изложил — только факты, конечно, никаких размышлений. Постарался ничего не упустить. Дополнил рассказ и тем, что услышал от Натальи про ее пребывание в плену. Обращался и к ней — она кивала, подтверждая: все именно так.

Честно говоря, я сам немного удивился — насколько рассказ вышел информативным, точным, корректным. Ни одного лишнего слова, ни одной неверной фразы. Ай да Сергеев, ай да сукин сын! — прямо вот так и можно сказать.

— Хм-м… — промычал Романов, выслушав, и в раздумье потер подбородок. — Странная какая-то история.

— Вот! — Наташа чуть не подскочила от нетерпения, встряв в диспут. — Вот я ведь что думаю: зачем они это сделали⁈ Глупо ведь! Ну просто глупость, если они думали сюда проникнуть. Даже если бы не было… — она чуть запнулась, — охраны не было. Какой толк? Да я бы заорала так, что всех перевернула. Верно?

Мы синхронно кивнули. Все верно. В рассуждениях Натальи, конечно, логика была.

Я как-то иначе взглянул на нее. Пережитое подействовало странновато, но позитивно: она как будто стала куда лучше соображать, и поди-ка скажи про нее теперь, что она дура?.. Рассудила очень здраво.

— Верно… — задумчиво повторил полковник, и я понял, что он загрузился такой проблемой: до сих пор было видно, что наши противники, мягко говоря, не дураки, так почему же они сейчас устроили такую нелепую выходку?.. Это совершенно нелогично, попросту непродуманно.

И я задумался над этим. Действительно, почему?.. И ответ пришел внезапно, почти без размышлений. То есть совсем без них, если не считать таковыми постановку вопроса. Нелепость объяснима только одним: дурацкая вылазка — самодеятельность подчиненных «босса». Сам бы он, судя по всем предыдущим действиям, ни за что бы не учинил этот бред. Стало быть, кто-то отчаянно попытался выправить провал в Иванихе.

Так я и сказал. Романов взглянул на меня со сдержанным интересом, а простодушная Наташа азартно воскликнула:

— Точно! Точно! Я вот сама так же подумала. А это о чем говорит? Они этого босса своего боятся как полоумные! Вот и пустились на такое дело.

— Они? — прицепился к слову командир. — Их что, несколько было?.. Сергеев, ты разглядел?

Я отрицательно покачал головой:

— Нет. Ничего не могу сказать.

Наташа смутилась:

— Ну это я так… почему-то само сорвалось с языка. А вообще-то тут язык умнее головы, что ли. Вот сейчас подумала — ну вряд ли один бы пустился на такое… Это я так, рассуждаю вслух.

Теперь командир перевел задумчивый взор на нее. Вновь хмыкнул:

— Это что же у них за группа? Там уже пять покойников, считая… м-да.

Не решился вслух сказать при вдове о покойном ее муже.

А мне пришла в голову еще одна мысль.

Я вспомнил о том, как нам пытались морочить головы нелепыми проникновениями, отравлением Макса… Тоже вроде бы глупые поступки — но они были частью совсем неглупой стратегии. Так может и это вовсе не глупость, а попытка показать глупость?..

Сказал и об этом. Наташа сделала круглые глава:

— А ведь и правда! И такое может быть!..

Опытный Романов, конечно, промолчал, но какие-то выводы сделал, я уверен.

— Ладно, — произнес он, допив чай. — Спасибо за угощение, Наталья Владимировна! Пироги у тебя отличные. Скажу своей Пойду. Сергеев, все мои распоряжения в силе, твоя задача быть начеку. А утро вечера мудренее.

— Есть.

С тем он и ушел, а мы с Натальей остались наедине.

И оба ощутили если не стеснение и неловкость, то нечто такое, что сложно объяснить. Как будто между нами не было близости, не познали мы друг друга как мужчина с женщиной… Наташа потупилась, зарделась, отчего сделалась краше прежнего — ну просто необычайно привлекательная женщина.

— Ты… — произнесла она, запнувшись, — ты знаешь, мне как-то неловко говорить, но я очень хочу тебя. И это первый раз в моей… в моей довольно глупой жизни. То есть, я хочу сказать, ты вообще такой… Я не знаю, почему так поздно тебя встретила, мне кажется это иронией судьбы за мою дурость…

Тут она глубоко вздохнула.

— Вела бы себя иначе, так это могло бы случиться раньше. Наверное. Но вот как вышло, так вышло…

Она сделала робкий шажок мне навстречу. Я привлек ее к себе… и она бросилась мне в объятия и разрыдалась.

Старалась не реветь в голос, но плакала с глубоким чувством, горько и сладко, поливая слезами мое п/ш. Я понимал ее, поглаживал по плечам, по спине, и во мне тоже текли чувства светлые и немного грустные.

Я понимал, что это последняя — максимум предпоследняя — наша встреча. Ну, в этом смысле, конечно. В той ситуации, которая сложилась, полковник Романов постарается убрать Наталью отсюда. Отправит ее, возможно, к отцу с мачехой, возможно, к родителям покойного мужа… И это правильно.

Буду ли я грустить по ней?..

Интересный вопрос, черт возьми.

С одной стороны — конечно, трудно найти женщину, способную быть более сексуально привлекательной, чем Наталья. И у меня, нормального мужчины, ее роскошное тело и магическая аура эроса вызывали естественное желание обладать ею бесконечно. Скажу грубо, но точно: драл бы и драл ее день и ночь и упивался бы ее ответной страстью и нежностью. Абсолютно так! Но…

Но это не любовь. По крайней мере, не вся. Для полноценной любви нужно и это, да. Но нужно и больше.

Нужно душевное слияние, чувство единой души на двоих. Одной ауры, обнимающей двух человек. Это я знаю точно. И этого-то как раз не было. И я совершенно точно знал, что разлуку я перенесу нормально. И при этом никогда не забуду наши дивные соития.