Не было бы счастья… - Мак Лина - Страница 2

– Не за что, – отвечает, как будто так и надо. – У нас не принято бросать людей на дороге.

– Благодарность ни принимать, ни выражать не можешь, – хмыкаю я, но вспомнив одну деталь, решаю спросить. – А до Перемежного далеко?

– Километра три осталось, – отвечает и сощуривается. – А вы к кому туда?

– С чего ты взял, что мы к кому-то туда? Может, мы оттуда, – хмыкаю я.

– Вы не оттуда, – тоже хмыкает он, полностью копируя мою манеру. Вот же мелочь! – Я оттуда. – А теперь начинаю хмуриться я. – И всех там знаю. Так к кому?

– Местный защитник? – улыбаюсь.

– Нет. Просто сознательный сосед. – И стоит напротив, будто сможет не пустить меня дальше.

– К бабе Паше мы едем. Карелиной. Знаешь такую? – решаю ответить я, а то, не ровён час, и правда под колёса что-нибудь кинет.

– Ха, как же не знать? – отвечает он уже веселее. – Ну поехали, проведу вас, чтобы вы не влетели в очередной сугроб.

И быстро отбегая, он садится на снегоход, где второй парень уже, наверное, околел. Мороз начинал забирать.

– Вот же… – Я разворачиваюсь и, сев в машину, трогаюсь за Иваном.

– О чём говорил с мальчиком? – аккуратно спрашивает мама.

– Если ты хочешь узнать, ругал я его или нет, то нет, – отвечаю я улыбаясь, а сам не могу понять, почему так радуюсь. – Этот парень сам кого хочешь отругает и на место поставит.

– Ты знаешь, сынок, он мне так тебя в детстве напомнил, – тихо говорит мама, а я слышу грусть в её голосе.

– Ты чего? – весело спрашиваю я. – Да я таким и близко не был. А ты представляешь, он тоже из Перемежного. И бабу Пашу нашу знает. Как раз и предложил проводить к её дому.

– Ой, как замечательно! – уже бодро отвечает мама. – Но этот мальчик всё равно очень мне тебя напомнил.

– Иваном зовут, – добавляю, не переставая улыбаться.

– Красивое имя. Как деда твоего прям.

– Ага.

Мы оба замолкаем с мамой. Не знаю как она, но мне сейчас вдруг становится очень интересно посмотреть на отца и мать этого парня. Даже если учесть, что он живёт в глухой деревне, мозги у него работают неплохо: вон как умело собрал снегоход.

Погрузившись в свои мысли, я не замечаю, как мы заехали в небольшую деревню.

Надпись на знаке поистёрлась, и особо не прочтёшь, что там написано. Кое-где уже даже свет горит в окнах.

– Здесь что, только одна улица? – спрашиваю сам у себя, но слыша смешок мамы, усмехаюсь.

– Ты, сынок, слишком долго живёшь в городе. Хотя баба Паша при последнем разговоре упоминала, что у них здесь целых две улицы, просто разделены они небольшим пролеском. – Мама говорит, а я вижу на её лице такую спокойную улыбку, что сам успокаиваюсь. Может, и правда нужно было её раньше привезти сюда. Здесь она хоть улыбаться начнёт.

Снегоход Ивана останавливается. Парень вскакивает с него, жмёт руку другу и указывает тому в противоположную сторону. Сам же поворачивается ко мне и кивает на дом, огороженный метровым штакетником. В сумерках особо не рассмотришь всё, но территория огромная. Вот только проблема – не чищено. Ладно разберёмся.

– Приехали, мам, – говорю я улыбаясь и, выйдя из машины, помогаю и ей выбраться.

Мы подходим к калитке, где стоит Иван и ждёт нас. Провожать, что ли, будет? Я уже собираюсь задать ему этот вопрос, как дверь в доме резко открывается, и из него вылетает низенькая щупленькая старушка в огромных валенках и, закутывая на себе огромный серый платок, кричит:

– Ой, спаситя-помогитя! Паша помярла. Ой, люди добрые!

Иван дёргается к бегущей бабушке, но тут открывается окно, и в него наполовину вываливается вторая старушка, которая начинает хохотать на всю округу.

– Глашка, ты чаво? Совсем дурная? Шутку опять проглядела.

– Тьфу, – зло выплёвывает старушка, что выбежала на улицу, резко останавливаясь. – Дура старая. Всё. Больша не пряду к тебе. Сама пей свою наливку, а я к Маньке ходить буду.

– Ну, Глашка, – не переставая хохотать, выходит на улицу старушка.

– Не Глашкай мне, карга старая. – Она поворачивается к Ивану и строго говорит: – Поди, унучик, забери вещи мои у этой мымры. Я больша с ней не вожуся. – И гордо выходит с калитки, даже не замечая нас.

– Да, бабуль, – улыбается Иван и идёт к дому. – Привет, баб Паш.

– Привет, Ванюша. А это кто там с тобой? – Наконец-то и нас замечают.

А я думаю: может, ну их эти каникулы, и домой уехать?

– А это к тебе приехали. Из города.

– Тёть Паш, – тихо начинает мама. – Это я, Маринка.

– Ой, мать честная! – орет баба Паша так громко, что даже я подпрыгнул.

Твою мать, у меня мужики в сервисе ведут себя тише.

– Девонька моя! – Бабулька бежит к нам, а я просто удивляюсь её прыткости. – Приехали. Слава Богу. Ой, а это Валерчик? Господи, как вырос. Хорошие мои. – Она начинает обнимать и тискать маму, а после и ко мне подходит.

Низенькая, меньше Ивана ростом, но пышная старушка с румяными щеками. Я и забыл, как выглядит наша баба Паша. Я стараюсь улыбаться в ответ, так как пока ещё не отошёл от первого впечатления.

– Вот, Глашка, теперь и ко мне внук пожаловал! – Орёт в сумерки наша бабулька, где уже скрылась первая старушка, да так, что эхо разносится везде. – Видишь, какой красавец вырос.

– А у меня внук всё равно краше, – летит ей ответ ничуть не тише по громкости.

– Тьфу ты, ведьма, – отвечает баба Паша.

– От ведьмы слышу! – кричит баба Глаша.

«Куда я попал?» – хочется заорать и мне, но тут замечаю тихо хохочущего Ивана, который вышел из дома и теперь просто слушал всё это.

Заметив мой взгляд, он подмигивает и, проходя мимо, тихо шепчет:

– Добро пожаловать. У нас скучно не бывает.

– Да, я уже заметил, – отвечаю я ошарашенно и под напором нашей бабули иду в дом.

Вероятно, мой отпуск будет запоминающимся.

Глава 2

Елена

– Мамуль, я дома, – кричит сын с порога, а я могу выдохнуть.

– Привет, сынок. Что-то ты долго. Бабуля пришла уже минут пятнадцать назад, – говорю я и краем глаза наблюдаю, как он заходит на кухню.

– Так, я же пока снегоход поставил в сарай, да скотину проверил. – Он обнимает меня сзади, а я выдыхаю.

– Ты мой помощник, – говорю я с любовью и, развернувшись, прижимаю своего мальчика к себе.

Высокий уже вымахал, почти меня догнал. А ему ведь только тринадцать. Мой защитник. Опора моя и поддержка. Если бы не Ваня, я бы, наверное, не выжила. Не смогла бы пережить предательство.

Сынок трется носом о моё плечо и тихо смеётся.

– Ой, мам, баба Паша над бабулей сегодня опять шутки шутить вздумала.

– Не шутки она шутит, а хочет меня в могилу свести, ведьма старая, – бурчит бабуля, заходя на кухню.

И уже я начинаю смеяться. У нас всё в деревне знают шутки наших бабок, но никто не рискует попасть им под руку.

– Бабуль, – весело говорю я, – ты же сама недавно так пошутила над баб Пашей, что я её два часа корвалолом отпаивала.

– Ты её защищать будешь, что ль? – шипит на меня моя бабулечка, а я просто умиляюсь.

– Ну что ты. Как я могу? Ты же моя опора, – начинаю подлизываться, и бабуля сразу тает.

– Ой, подлиза, – отмахивается она. – А ты-ка скажи мне, Ванюша, кого это ты привёл к этой ведьме сегодня? – Она резко переводит взгляд на Ваню, который уже стащил пирожок и наливает себе молока.

– Так это внук её с города приехал, как я понял, – отвечает сын и сразу полпирожка в рот запихивает, зажмуриваясь от удовольствия. – Шпащибо, мамуль. Ошень вкушно.

– Не разговаривай с набитым ртом, – строго говорю сыну, а бабуля, как назло, продолжает допытываться.

– Какой внук-то? У неё их отродясь не было. Разве что племянница, – сама с собой размышляет она. – А женщина была, Ванюш?

– Ага, – отвечает сын, доставая второй пирожок.

– Подожди, сейчас щей налью, Вань, – уже злюсь я.

– Точно! – выкрикивает бабуля, что я аж подпрыгиваю с тарелкой. – Это, видать, Маринка приехала. Племянница еёвына. Вот теперь пусчай она её и лечит. Нечего тебе, Леночка, ходить к этой ведьме.