Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна - Страница 71

– Что именно?

– Например, его опоздания. Ты просишь, а он продолжает! Он подавляет твою волю, а это манипуляция. Неважно сейчас, сознательно или бессознательно он это делает: это все равно манипуляция. Мужчины манипулируют женщинами в основном двумя способами: напором и материнством. Ты либо пройдешь этот урок, либо всю жизнь будешь натыкаться на таких, как Матвей.

– Каких? Ты его даже не видел!

– Таких, которые из ветра превращают тебя в песчинку, – игнорируя ее возражение, продолжил друг. – Посмотри на свою жизнь! Со Стасом было так же, только он действовал через напор. Этот статуса еще не имеет – действует через материнство.

Она не соглашалась с ним, все ее нутро противилось. Она была как раненый зверек, которого ловят в лесу, чтобы вылечить, а он из последних сил сопротивляется. Он убежден: его загнали в угол, чтобы уничтожить. Этот зверек готов напасть на своего спасителя, готов умереть от ран, только бы не менять лес на новую реальность.

– Он не такой!

– Инкубационный период! Инкубационный период – хотя бы девяносто дней. Начни бороться за себя! Перестань бороться за него! Если я ошибаюсь, то он себя проявит.

– Что это значит?

– Отключи свои инстинкты и эмоции. Только наблюдай за его действиями.

– Как? Как отключить эти инстинкты? – возмутилась Анна. – Я не прибор с кнопками «вкл» и «выкл».

Виталик задумался и через минуту продолжил:

– Есть очень хорошее упражнение. Каждый раз, когда он говорит тебе что-то, ты про себя проговаривай: «Не верю».

– Так, может, он правду говорит в этот момент? – недоверчиво спросила Анна.

– Если говорит правду, ты это сразу почувствуешь.

– Что, так просто?

– Все гениальное просто.

– Мне кажется, Виталик, что все еще проще, чем твое гениальное. – Он посмотрел на нее вопросительно. – Матвей не может определиться между двумя женщинами. Я уверена, что он в Одессе с другой, – призналась Анна.

– Лучше бы ты мне этого не говорила, – разочарованно застонал он. – Его акции в моих глазах упали до нуля. Если мужчина не понимает, что ты можешь ему дать, это тем более не твой мужчина.

– Он сказал, что, когда вернется из Одессы, все изменится.

– Ничего не изменится, Аннушка! – в голосе Виталика звучало сочувствие.

– Что еще я могу сделать?

– Закончи отношения с ним, – сказал он тоном клиента, говорящего официанту: «Кофе, пожалуйста».

– Гала тоже так говорит, – со вздохом сказала Анна.

– И она абсолютно права! – Виталик улыбнулся. – Кстати, как она?

– Все та же.

– Передавай ей привет. Что еще она говорит?

Они знакомы с Галой много лет, и Виталик неоднократно имел возможность оценить остроту ее языка.

– Говорит: «Для тебя нет никакого опыта здесь. Здесь только его опыт, и этот опыт в том, что он мудак», – копируя тон Галы, процитировала Анна.

– И опять она права! – смеясь, согласился он. – Нужно записывать ее высказывания. Лучшие философы мира целыми трактатами не смогли донести то, что она передает одной фразой. – Все еще улыбаясь, он продолжил: – И закончи отношения с ним.

– Я не могу, Виталик. Объясни мне, почему он так себя ведет, – настаивала она.

– Я могу объяснить, но ты сейчас меня не услышишь. Я завтра провожу семинар в Киеве, потом улечу и вернусь в субботу. Когда вернусь, мы встретимся и продолжим наш разговор. – Виталик на мгновение перевел взгляд на уток и вернулся к ней. Их глаза встретились. – Пообещай мне, что включишь «инкубационный период» и будешь пропускать все его слова через «Не верю».

Анна внимательно смотрела в глубину его синих глаз. Ее маленький зверек еще сопротивлялся, желая остаться в лесу, потому что там хоть и с ранами, но привычно. Спаситель же продолжал догонять.

– Это очень важно! – убедительно сказал он.

Раны кровоточили так сильно, что желание выжить с каждой секундой побеждало. Зверек покорился. Она покорилась.

– Я обещаю.

Анна ехала домой после встречи с Виталиком уставшая, но чувство безнадежности исчезло, пришло облегчение. Пик эмоциональной боли пройден, она начинала выздоравливать. Ее инстинкт самосохранения нашел выход. Эта встреча помогла успокоиться. Анна чувствовала, что логика начинает отвоевывать позиции. Состояние, в котором она пребывала последние три дня, закончилось. Пришло умиротворение.

До разговора с Виталиком она была как человек в густом тумане: безнадежно потерявшийся, не осознающий, где он и куда идет. Психолог сделал главное: дал в руки фонарик, а с ним и точку опоры, благодаря которой она могла хотя бы понять, что нужно делать. Анна не знала, что увидит, когда нажмет кнопку «вкл», но осознавала, что ее нужно нажать. Она анализировала разговор с Матвеем и его решение остаться. Она по-прежнему не находила причинно-следственных связей в его поведении. Анна продолжала блуждать в тумане. «Зачем, Матвей?»

Раздался телефонный звонок: «Женя». Анна совсем забыла о его приезде.

– Привет!

– Я уже прилетел! – радостно начал он.

– С возвращением.

– Знаешь, у нас воздух пахнет родиной.

– Знаю. Ты в Киеве?

– Нет, в Харькове. Проспал сутки после прилета. Я в ужасе от себя! – Тон Жени говорил, что он в приподнятом настроении.

– Понятно.

– Ты не можешь говорить? – он уловил в голосе Анны напряжение.

– Парковалась. Я полностью в твоем распоряжении.

– Звучит заманчиво! – Женя флиртовал. Анна рассмеялась.

– Хорошо, что ты дома. Все получилось?

– Да. И даже больше! – еще радостнее сообщил он. – Не хочу о делах говорить. Скажи лучше, что ты завтра делаешь?

Анна помнила о том, что Матвей грозился приехать в обед, но время, когда она подстраивала свою жизнь под него, закончилось. «22:15», – вспомнила она.

– Я полностью свободна, до 22:00 – так точно!

– Хочу прилететь завтра утром. Приглашаю тебя на завтрак – и на обед, и на ужин тоже!

– Согласна. Во сколько мне быть готовой?

– Давай в десять утра. Проснешься?

– Не буду спать всю ночь, считая часы.

Анна поймала себя на том, что соскучилась по такому понятному, искреннему общению между мужчиной и женщиной.

– Ты меня смущаешь! – дурачился Женя. – Тогда до завтра?

– До завтра, – улыбнулась она.

Она могла рассказать Жене об операции, использовав ее как оправдание, чтобы отложить встречу. Могла, но не хотела. Это не в ее стиле: она уважала людей и их свободу. Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе, – золотое правило нравственности. С годами Анна перефразировала его для себя: «Никогда не делай того, чего не хотел бы в отношении себя». Это стало ее жизненной философией. И, несмотря на то что Матвей вел себя с ней иначе, она не могла лгать Жене или держать его на скамье запасных. Анна умела принимать решения и нести за них ответственность. Она знала, что завтрашняя встреча будет непростой, но нужно прожить это. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. «Да-а-а. Виталик бы точно меня убил, если бы знал про Женю». Ее мысль прервал звонок. Матвей.

– Добрый вечер, Матвей Анатольевич! – официально сказала она.

– Привет. Как твое самочувствие? – привычный вопрос.

Анна вслушивалась в звуки, окружавшие его. Он находился рядом с рестораном.

– Болит, но уже не так. А это нормально, что у меня болит не только шов, но и все вокруг?

– Да, я же доставал фиброаденому через подкожный туннель. Что делаешь?

– Домой приехала.

– Странно. Я думал, встреча будет до утра, – съехидничал Матвей.

– Извини, что разочаровала, – парировала она. – В следующий раз исправлюсь.

Матвей сделал вид, что не услышал.

– Как прошла встреча?

– Много разной информации для анализа.

– Не понял.

– Виталик – специалист по глубинной психологии.

– Ты злишься на меня?

– Нет, не злюсь. Я знаю, что ты взрослый человек, способный нести ответственность за свои решения и понимать их последствия.

– Две бутылки, пожалуйста! – Стандартный намек на то, что она говорит шаблонами.