Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна - Страница 66

– Все хорошо.

– Вы плачете. Вам больно?

Анна отрицательно покачала головой:

– Я устала.

– Мы все переживали за вас! Матвей Анатольевич говорит, что все прошло хорошо.

Анна кивнула.

– Спасибо за кофе. Скажите Тусе, что я скоро приду.

Лена кивнула и вышла из палаты.

Анна плакала крайне редко. Может, это реакция на стресс? Переживания за Матвея и за себя? А может, бессонная ночь? Или все вместе? Она всхлипывала, безуспешно пытаясь совладать с собой. Дверь открылась, на пороге появился Матвей. Анна вытирала слезы, но они все равно продолжали течь.

– Эй, что с тобой? – спросил он. – Все же хорошо! И это точно не онкология, – он обнял ее. – Ну чего ты?

Она продолжала плакать. Слезы капали ему на руку. Анна не могла объяснить ему, что происходит. Он ничего не знал о том, что она пережила, и не понял бы.

– Все уже позади, – подбадривал он. – Перестань! Ну!

– Я устала, – чуть успокоившись, призналась Анна.

Он нежно обнял ее.

– Все уже хорошо. Хотя был один момент, когда я подумал, что не справлюсь, – признался Матвей.

Анна знала, о чем он говорил. В этот момент она проживала свои воспоминания. А он никак не мог зацепить опухоль, чтобы извлечь. И только когда она нашла в себе силы отпустить боль, ему удалось это сделать. Он протянул ей пробирку, в прозрачной жидкости которой плавало что-то непонятное. Анна ужаснулась: фиброаденома.

– Нужно отвезти на гистологию.

– Матвей, убери, не могу смотреть на это! Упакуй ее, пожалуйста, – жалобно попросила Анна.

Он непонимающе пожал плечами.

– Я хочу поблагодарить тебя, Матвей, – сказала она, вытирая последние слезы. – Мне сложно объяснить, что со мной происходило во время операции, но должна сказать тебе спасибо. Я не знаю, как сложатся наши отношения и чем они закончатся. Но я всегда буду благодарна тебе за то освобождение, которое ты дал мне сегодня.

– Да ладно, – смущенно сказал Матвей. Он нежно обнял ее.

– Я очень люблю тебя, – тихо призналась она. Матвей вздохнул и аккуратно поцеловал ее.

– Поезжай домой, принцесса! Поспи. А я приеду через пару часов.

Анна смотрела на него.

– Ты точно приедешь?

По лицу Матвея пробежала какая-то тень: может, грусть или жалость, а может, сожаление. Он кивнул в ответ.

– Ты готова?

Матвей открыл дверь, пропуская ее вперед. Они ехали в лифте как врач и пациентка, но Анне казалось, что после сегодняшней ночи и этой операции они стали ближе. Несмотря на стресс, переживания, слезы, физическую боль, она была счастлива. Счастлива, как никогда в жизни. Сегодня она освободилась от болезненного прошлого и получила счастье в настоящем. Весь предыдущий вечер, всю ночь, весь этот день Матвей был рядом, каждым своим действием и словом проявлял заботу, поддержку, внимание и нежность к ней. На первом этаже они расстались. Он пошел в кабинет, она – к ресепшену. Туся встала с кресла и направилась к ней.

– Давно ждешь? – спросила Анна.

– Я не ждала – болтала с Леной. Как ты, девочка?

– Все нормально, я справлюсь.

Матвей появился из темноты коридора. Анна представила их друг другу. Туся без стеснения рассматривала его.

– Наталья, нужно купить эти лекарства, – он протянул ей список. – Это обезболивающие и антибиотик – все-таки лето, я хочу перестраховаться.

– Я все сейчас куплю, – пообещала Туся.

Матвей строго посмотрел на Анну и сказал:

– А вам – домой и спать.

– Как скажете, Матвей Анатольевич, – покорно ответила она. Он попрощался.

– Тут все тебе поют дифирамбы! – сообщила Туся, когда они вышли на улицу.

– В смысле?

– Как только я зашла, они сразу же спросили: «Вы, наверное, за Анечкой?» Такое чувство, что ты сюда год ходишь. «Такая приятная девушка! Побольше бы таких пациенток», – копировала Туся Лену. Они подошли к машине. Туся разблокировала двери: – Садись, я схожу в аптеку.

Анна села в машину и без каких-либо эмоций в голосе попросила:

– Тусь, купи мне сигарет.

– Аника! – возмутилась Туся.

– Просто купи, и все, – повторила Анна.

Ее желание курить стало бесконтрольным. Она больше не могла терпеть. Туся смиренно кивнула.

Анна проснулась от боли. Есть разное ощущение боли: есть «немножко больно», есть «терпимо», есть «просто больно», а есть «очень больно». Было «очень». Настолько, что эта боль разбудила ее. Видимо, закончилось действие анестезии. Она, еще сонная, побрела на кухню и открыла пачку с таблетками. В таком же состоянии вернулась в постель. Телефон мигал. Она нажала «Разблокировать». Звонила Гала, несколько раз звонил Матвей и даже прислал СМС: «Ты спишь, принцесса? Сказочных тебе снов». Она взглянула на часы: почти пять. Анна набрала его. Матвей ответил сразу же.

– Ты спала?

– Да.

– Как твое самочувствие?

– Болит. Выпила таблетку. Ты где?

– Иду в банк. – Анна слышала звуки улицы на заднем фоне. – Потом заеду домой, возьму вещи и уезжаю в Одессу.

– Ты не приедешь?

– Ты будешь злиться на меня, но я не успеваю.

В груди защемило, и Анна почувствовала такую боль, на фоне которой физическая померкла: стало слишком больно. Невыносимо. Настолько, что невозможно говорить.

– Хорошей поездки, – выдавила она из себя и положила трубку.

Она лежала на кровати, глядя в потолок. «Он опять не приедет». Какое-то животное чутье потянуло ее в Facebook – там маячили сообщения от Оли и от Кости. Но ее интересовал профиль Матвея. Она открывала страницы Facebook – казалось, каждая грузится часами. Чутье не обмануло: женщина по имени Марина выставила фотографию с подписью «Самый серьезный и красивый доктор в мире» – она отметила его на снимке, и тот отобразился в информационной ленте. Матвей делал укол ботокса мужчине, но был без маски. Она снимала их со стороны.

Анна – логик до каждого атома своих клеток. У нее появились вопросы. Почему эта женщина в кабинете во время процедуры? Почему он без маски? Почему она позволяет себе делать такие фотографии и публиковать их? Почему у него так резко изменились планы? Анна вспомнила его телефонный разговор под дверью палаты. Она все поняла. Матвей едет в Одессу с ней! Жизнь всегда давала ответы на важные вопросы. Вчера на пляже Анна задала вопрос «Кто она?» и сегодня получила ответ.

Зашла на ее страницу. Она пристально всматривалась в фотографии, пытаясь понять причины его выбора. Ей тридцать семь – старше его на семь лет. Она не красавица – обыкновенная брюнетка с крупным носом. Анна не считала, что все женщины мира должны быть красавицами, она понимала, что красота дается свыше. Но была убеждена: то, что находится в зоне влияния женщины, должно быть безупречно – ухоженность и вкус. Здесь же полное отсутствие стиля, граничащее с безвкусицей. Сумка «Луи Виттон» – явная подделка, так как украшения, часы и одежда не соответствовали стоимости оригинала. Отсутствие макияжа, как, впрочем, и маникюра, зализанные волосы без стрижки. Серая мышь. Миллионы таких ходят по улицам и ничем не выделяются из толпы. Чем она могла привлечь его? На этот вопрос она пока не могла ответить.

Анна вздохнула. Ревность? Ревности не было: она не могла ревновать к ней. Они как авто разного класса: «бентли» не ревнует к «хёндэ». Анна искренне пыталась понять.

Злости тоже не было. Не было разочарования. Не было грусти. Только боль: острая, пульсирующая, жестокая, разрывающая. Никогда в своей жизни она не поднималась так высоко в своих эмоциях и так быстро не падала вниз.

Она слетела с тысячного этажа своей утренней любви и ударилась об асфальт реальности уже вечером. Этот удар разорвал ее на мелкие частички, каждая из которых причиняла боль. Боль, в которой нет границ, которую нельзя передать, для которой нет слов. Этот удар разорвал ее на части, но оставил в живых, чтобы она мучилась от этой боли и умерла от нее.

Ручка входной двери дернулась. Анна не спешила вставать. Она не могла встать, она разорвана на части. Ключ повернулся в замке, и она услышала голос Туси: