Мечников. Открытие века (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 52

— Сколько придётся держать эту температуру? — спросил он.

— Тридцать минут. Не беспокойся, погрешность допускается. Может отклониться на пять-десять градусов вверх или вниз, но не более того! Старайся держать семьдесят пять, тогда первый этап точно пройдёт без проблем.

Игорь сделал глубокий вдох, а затем выпустил из рук пламя, окружив химический реактор тонким контуром огня. Температура на термометре начала стремительно возрастать.

Шестьдесят, семьдесят… Восемьдесят!

— Тише, чуть притормози, — попросил его я. — Уже начался перебор.

— Хорошо, — кивнул он. — Сейчас стабилизирую пламя.

По лбу Игоря ручьём струился пот. Парень напряжённо регулировал огонь. Ему приходилось сдерживать свою колоссальную силу, чтобы не уничтожить реакционную смесь вместе со всем котлом.

Однако вскоре температура остановилась на семидесяти трёх.

— Всё, достаточно, — попросил я. — Зафиксируй. Этого хватит. Тебе осталось продержаться ещё двадцать минут.

— Алексей!!! — заорал Синицын, выбежавший из отдела с пенициллами.

Тяжело дыша, он остановился около меня. Его руки тряслись.

— Ну что? — спросил я, чувствуя нарастающую в тревогу.

Он помотал головой, а затем истерично рассмеялся.

— Все сдохли, сволочи! Пенициллин готов! — проорал он.

Рабочие издали торжественный крик.

— Всем тихо! — скомандовал Щеблетов. — Вы отвлекаете Лебедева. Температура повышается снова.

Семьдесят шесть. Ничего страшного. Это допустимый уровень.

Однако вскоре всё изменилось. Игорь потерял контроль, усталость взяла верх. Видимо, ему было куда проще выбрасывать огненные бури, чем выпускать из себя по чуть-чуть. И я могу это понять. Сейчас он похож на клапан, который едва справляется с огромным давлением. И вот-вот слетит.

Восемьдесят три. Почти достигли критической отметки, когда реакционная смесь уже может испортиться.

— К чёрту! — выругался Щеблетов и, выставив вперёд свои руки, поддал холодного воздуха на огненный контур котла.

Температура вновь опустилась на приемлемый уровень, а Лебедев и Щеблетов продолжили дорабатывать оставшиеся пять минут вдвоём.

Рабочие уже вымотались. Чтобы не сбавлять скорость, мы с Синицыным сменили их на пару минут, и принялись сами крутить реакционную смесь.

— Стоп! — прокричал я. — Всё! Останавливаемся. Первый этап позади. Осталось ещё два.

— Мой черёд? — спросил Александр Щеблетов.

— Да, теперь ты будешь играть роль кристаллизатора, — заключил я и повернул клапан. Раствор потёк в рядом стоящую ёмкость, которая была заготовлена специально для второго этапа. Она имела особый рельеф, который должен был поспособствовать образованию нового вещества. А между химическим реактором и ёмкостью располагался друк-фильтр, необходимый для отделения твёрдых частиц и газов от чистого раствора.

— А теперь, Александр Анатольевич, аккуратно охлаждайте ёмкость до пятнадцати градусов. Можно даже до десяти, — скомандовал я.

— Минус? — уточнил он.

— Нет! Плюс, разумеется, — ответил я.

Этот этап прошёл куда проще. Щеблетов потратил часть маны на предыдущем этапе, но всё же смог довести горячую реакционную смесь до нужной температуры. Он был сильным криомагом, но всё не обладал таким же могуществом, как Игорь, поэтому процесс дался ему просто.

Хотя, возможно, проблема Игоря не только в его ядрах. Он всю жизнь использовал огонь для разрушений и убийств. Просто не привык к тонкой работе.

— Ты как? — спросил Игоря я. — Не всю ману потратил?

Он сидел на груде кирпичей и утирал лицо тряпкой, которая уже успела насквозь промокнуть от его пота.

— Маны навалом, — ответил он. — А вот магические каналы я перегрузил. Им не понравилось, как я использую магию. Но на третий этап меня хватит, можешь не переживать.

— Ты — молодчина, — похвалил его я. — Справился просто блестяще.

— Всё, господа! — позвал нас Щеблетов через двадцать минут. — Тринадцать градусов уже пять минут держатся. Думаю, вещество внутри уже достигло нужной температуры.

— Отлично, — заключил я. — Тогда переходим к кульминации! Мужики! — обратился к рабочим я. — Надо ещё немного потрудиться. Разминайте мышцы. Сейчас будем крутить центрифугу. Игорь, готовься, сейчас нужно будет поддерживать сотню градусов. Обычную температуру кипения воды.

— Уж с этим я точно справлюсь, — кивнул он.

И начался финальный этап производства сульфаниламида.

Вещество переместили в центрифугу, и рабочие принялись её крутить. Мне повезло, что я нашёл способного инженера в лице кузнеца Сергея Петровича. Он со своим учеником Василием идеально справился с задачей. Всё оборудование работало так, как я и хотел. А те функции, которые должно выполнять электричество, мы заменили обычной рабочей силой. В этом помогла система поршней и рычагов, созданных тем же Петровичем.

Удивительно, какой талант скрывался в этом человеке! Не место такому, как он в Хопёрске. Но я уже интересовался, почему он здесь задержался. Ему приходит много заказов с железной дороги. А поскольку Хопёрск находится на пересечении двух железнодорожных линий, тут у него работы — уйма! Так что благодаря этому живёт он совсем не бедно, хоть дворянином и не является.

Прошёл ещё час. Рабочие уже с ног валились, а Игорь, похоже, начал уставать настолько, что поддержание температуры потребовало у него присесть на колени. Ноги задрожали у парня — сил уже не осталось. Но ничего — мы почти закончили.

Я убедился, что влаги в центрифуге не осталось, и поднял руку вверх.

— Всё, друзья. Мы закончили, — заявил я.

Сушка приготовленного порошка подошла к концу. Все кроме меня и Щеблетова повалились на холодный пол.

— И что? — нахмурился Щеблетов. — Этот порошок — и есть сульфаниламид? Тот самый антибиотик?

— Проверить это можно будет только на практике, — ответил я. — Но выглядит он именно так, как должен.

Я дождался, когда порошок остынет. Зачерпнул миниатюрную горсть и попробовал её на вкус.

— Вы что делаете, Алексей Александрович⁈ — вздрогнул Щеблетов. — А если отравитесь?

— Если отравлюсь — патентовать его, очевидно, не будем. Но… — я распробовал вкус. Горький. Один в один тот же стрептоцид, который мне доводилось пить ещё в прошлой жизни. По вкусу, конечно, наверняка не скажешь, но…

Я получил другое подтверждение. Я услышал удовлетворённый смешок Гигеи. Рядом её не было, голос звучал в моих ушах. Но этого мне хватило понять, что я всё сделал правильно. И подтверждением тому был поток маны, который обрушился на моё тело и заполнил все витки, ещё сильнее ускорив рост лекарской силы.

Я выполнил одно из условий клятвы. Продвинул медицину вперёд. Значит, сульфаниламид и вправду получился.

— Мы справились, господа! — прокричал я.

Весь завод взорвался от ликований. Даже Щеблетов, который обычно старался не показывать своих эмоций, чуть не забрался в центрифугу от счастья.

А нет. Забрался! Следом к нему присоединился Синицын. А рабочие начали их раскручивать. Весь завод просто одурел от чувства триумфа.

Однако наш сумасшедший праздник прервал ворвавшийся в здание Иван Михайлович Сеченов.

— Господин Мечников! — прокричал он. — Беда… Беда!

— Ах он сволочь! — услышал я гневный шёпот Синицына. — Как он посмел сюда явиться⁈

Илья выбрался из центрифуги, но тут же пошатнулся и рухнул набок из-за головокружения.

— Иван Михайлович, правда, что вы тут делаете? — спросил я. — На этот завод посторонним нельзя.

— Понимаю, — кивнул он. — И прошу прощения. Но вам надо это видеть.

Он протянул мне свежую газету. На выцветших страницах Хопёрского вестника была статья о…

Да что б меня некротика пожрала!

— Плакал наш с вами общий патент, — сказал Сеченов. — Некий Владимир Харитонович Павлов создал антидепрессант!

Статья в газете называлась: «Открытие века! Лекарство от грусти».

— Это он, — вновь заговорила в моей голове Гигея. — Избранник моего брата Махаона. Вот он и показал себя.