Мечников. Открытие века (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 34

— Тогда почему вы не сдаётесь и не позволяете мне самостоятельно изобретать всё то, что я уже задумал? — прямо спросил он.

— Потому что я сам хочу реализовать свои собственные идеи, — ответил я. — А тут уж, как говорится, кто успел — тот и съел.

Разумеется, я немного не договаривал. Сеченов мог подозревать меня в том, что я жаждал денег, но это совсем не так. Мне нужно заработать имя, чтобы и дальше распространять те технологии, которые были в моём мире. Каким бы гением ни был Сеченов, рентген, УЗИ и прочее он создать не сможет. Даже боги не обладают этой информацией. По крайней мере, мне так кажется.

Когда мы добрались до амбулатории, в главном зале для совещаний уже вовсю шла дискуссия о том, как будет проходить осмотр пациентов.

— Я не хочу сидеть на приёме! — кричал Эдуард Семёнович Родников. — Мне надоело, это скучно! Позвольте мне помогать Алексею Александровичу.

— Эдуард Семёнович, вам бы сначала научиться принимать пациентов, не засыпая при этом прямо на рабочем месте! — воскликнул Кораблёв.

— Просим прощения за опоздание, — сказал я за нас двоих, войдя в зал совещаний.

— Вы и не опоздали, Мечников, Сеченов, — кивнул нам главный лекарь. — Это мы собрались раньше, чем планировали. Однако мы уже решили вопрос без вас. Решетов и Родников останутся здесь. Илья Андреевич Синицын готов помочь вам, но при этом он и от приёма не отказывается.

— Не стоит, — помотал головой я. — Думаю, что мы с Сеченовым и вдвоём справимся. Не нужно беспокоить других лекарей.

— Хорошо, я возьму большую часть пациентов на себя, — сказал Синицын.

— Тогда остаётся решить только один вопрос, — удовлетворённо кивнул Кораблёв. — У нас есть несколько больных в сёлах и десяток пациентов в городе. Кто-то должен взять на себя город, а кто-то — сёла.

Я заметил, как злобно Кораблёв зыркнул на Сеченова. Будто пытался сказать: «Ох и удружили же вы нам, Иван Михайлович!».

Но в этой ситуации я был полностью согласен со своим конкурентом. Если этот проект удастся и им заинтересуются в Санкт-Петербурге, тогда орден лекарей распространит эту идею по всей Российской Империи. Мои домашние вызовы и диспансерное наблюдение Сеченова. Чем больше людей получит помощь, тем лучше.

Я понимаю, что в условиях девятнадцатого века это сделать крайне трудно. Чего уж тут говорить? Даже в двадцать первом веке эти проекты так и не достигли идеальных результатов. Но если мы начнём сейчас, то через сто или двести лет система медицинской помощи в России станет первой в мире. В этом я даже не сомневаюсь.

Но всё это будет позже. Сейчас надо решить, кто возьмёт на себя сёла, а кто займётся городом.

— Думаю, вы понимаете, что, тот, кто поедет в сёла, может вернуться ночью или даже к следующему утру, — уточнил Кораблёв.

— Я возьмусь, — хором сказали мы с Сеченовым.

Остальные лекари удивлённо взглянули на нас.

Думают, наверное, что мы — два дурака альтруиста. Хотя Василий Ионович, скорее всего, понимает, в чём дело. Клятва лекаря требует отдавать себя всего этому занятию. И, кажется, мы оба готовы пожертвовать своим свободным временем ради помощи людям.

— Алексей Александрович, прошу, — произнёс Сеченов. — Позвольте мне отправиться в сёла. Я никуда не спешу. Могу и двое суток кататься по ним. Поездка в Северку дала мне понять, что люди на окраинах района сильно нуждаются в помощи.

И он не лгал. Я заметил, как Сеченов переменился, после того как мы посетили пациента с акромегалией. Да и я для разнообразия готов по городу поездить. Заодно потрачу свободное время на развитие своего завода.

— Добро, Иван Михайлович, — кивнул я. — Так и поступим. Повозки уже готовы?

— Да, — кивнул Кораблёв. — Правда, карету удалось нанять только одну.

— Её, очевидно, стоит передать господину Сеченову, — сказал я. — Одно дело — несколько часов кататься в черте Хопёрска, и совсем другое — исколесить весь район по лесам и полям.

Значит, Сеченову достанется карета, а мне повозка.

Я услышал, как разочарованно цыкнул Синицын. Должно быть, Илья надеялся, что я позволю Сеченову замёрзнуть к чёртовой матери где-нибудь далеко за Хопёрском. Но лично я против такой конкуренции. Если бы мне хотелось соревноваться таким образом, я бы просто прирезал Сеченова. Но, к счастью, у меня совсем другие принципы.

Собрание закончилось, Решетов, Родников и Синицын направились на приём, а мы с Сеченовым приготовились к тяжёлому рабочему дню.

Прежде, чем сесть рядом с кучером, я задал Ивану Михайловичу последний вопрос.

— Господин Сеченов, а откуда наш главный лекарь получил списки всех хронических больных? Мы ведь не вслепую едем искать пациентов. У нас есть списки. Откуда они взялись?

В моём мире это было не сложно. Половина города всегда состояла на учёте. Некоторые врачи проводили подворовые обходы, то есть — стучались в каждый дом, в каждую квартиру и узнавали, как себя чувствуют местные жители.

Но здесь это попросту невозможно. Нет такого количества кадров. Чтобы обойти весь город и сёла, нужно на целую неделю отлучить всех лекарей от работы и поручить им такую задачу.

— Сказать вам честно? — улыбнулся Сеченов.

— Разумеется. Другой ответ мне не нужен.

— Я заплатил огромное количество денег частным лекарям, которые работают в Хопёрском районе. Их мало, но зато у них есть списки хронических больных, — сказал он.

Интересно, он сам решился растратить такое количество денег, или его к этому принудил его бог-покровитель Подалирий? Об этом спрашивать Ивана я точно не стану. Такой вопрос даст ему понять, что я и сам работаю с одним из богов.

Но его идея, стоит признаться, очень хороша. Я пока ещё даже не видел вживую ни одного из частных лекарей. Кроме, конечно, своего дяди. Стоп… Неужели, он и у него купил информацию?

— К моему дяде тоже за помощью обращались? — спросил я.

— Простите, Алексей Александрович, — улыбнулся Сеченов. — Но имена своих коллег я не выдаю.

Разумно. Хотя дядю на эту тему я всё равно допытаю.

— В таком случае желаю вам хорошего рабочего дня, — сказал я и запрыгнул к извозчику. — Едем.

Я продиктовал извозчику список адресов, и тот определил наиболее быстрый маршрут. Уже через пару минут мы остановились около широкого деревянного дома, в котором располагалось сразу двенадцать квартир.

И в этом доме меня ждало целых три пациента.

Повезло ещё, что я додумался прихватить с собой бумагу и чернила. Мало — лечить этих людей. Их нужно ещё и в списки вносить, чтобы в дальнейшем вызывать их на повторную консультацию.

А ведь в нашем списке находятся только те люди, которые готовы заплатить за диспансерный осмотр. А сколько же их на самом деле? Сколько тех, кто не вызывает лекаря, потому что находится в долгах? Страшно даже представить.

И первым моим пациентом оказалась пожилая женщина с повязкой на лице. Она сама открыла мне дверь и пригласила внутрь.

— Ой, господин лекарь, приехали всё-таки? А я уж думала, что над нами пошутили! — сказала она. — Мой сосед тоже вас ждёт. Вы и к нему заглянете?

— Конечно, — кивнул я. — Всех осмотрим! Рассказывайте, что вас беспокоит?

Женщина провела меня в свою комнату, уселась на кровать, а затем сняла с лица повязку.

— Ко мне один парнишка приезжает время от времени, лечит меня, как может. Правда, лекарских способностей у него нет. Он всё мазями пользуется да примочками. Но помогает слабо, честно скажу… — вздохнула она. — Может, хотя бы вы сможете подсказать, что это за оказия такая у меня на лице появилась?

Я замер, увидев то, что скрывалось под повязкой. Изуродованная кожа лица, покрытая несколькими язвами.

Поначалу я подумал, что это — ожог.

Но нет.

Базалиома. Онкология. И какой же идиот додумался лечить её мазями⁈ Это ведь ни в коем случае делать нельзя!

Глава 15

По моей коже пробежали мурашки, когда я осознал, насколько сильно тот неизвестный недолекарь мог ухудшить базалиому мазями. Дело в том, что любую опухоль, доброкачественную или злокачественную ничем раздражать нельзя. Любое повреждение усиливает риск распространения опухоли.