Мечников. Открытие века (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 25

— Вы видите это? — прошептал Сеченов. — Алексей Александрович, это — не обычный гигант!

— Знаю, — кивнул я. — Это обычный человек.

Остаётся только понять, почему он начал терять сознание. Вряд ли причиной тому является его гигантизм. Хотя… Наверняка сказать нельзя. Эндокринная система порой выдаёт очень специфические заболевания.

— Вадим! — позвал больного я. — Вадим, проснись!

— М? — протянул великан. Его низкий голос звучал действительно жутко. Однако я, в отличие от жителей Северки, прекрасно понимал, что это — один из симптомов его основного заболевания. — Я не сплю… Просто сильно устал.

Я представился пациенту, а также назвал ему имя своего напарника.

— Лекари? — удивился он. — А я уж думал, что за мной солдат выслали. Каждый в этом селе жаждет, чтобы я поскорее помер. Будто я виноват в том, что родился таким чудовищем.

Пока я опрашивал Вадима, Сеченов подскочил к больному и начал осматривать его… моими инструментами. Фонендоскоп, тонометр — всё то, что некогда создал я. Либо он сам создал такие же аппараты, либо купил уже готовые.

— Тоны сердца приглушены, — сказал Сеченов. — Очевидно, что больной страдает из-за ослабленной работы сердца.

То есть — из-за сердечной недостаточности. Думаю, что Сеченов прав. У больных акромегалией часто возникают проблемы с сердцем.

Вот только интуиция подсказывала мне обратное. Из-за нарушения гемодинамики пациент запросто может испытывать слабость и терять сознание. Вот только я сомневаюсь, что проблема именно в этом.

Я заметил, как сильно отекли ноги Вадима. И живот у него был чересчур большой, хотя конечности казались даже слишком худыми.

Асцит… В животе собралось слишком много жидкости. Вот я и оказался в такой же ситуации, как мой брат Ярослав. Асцит мог случиться из-за сердечной недостаточности.

Но его также могли вызвать расстройства функции печени. А точнее — цирроз.

И сердечная недостаточность и цирроз печени часто возникают у больных акромегалией. Вот только кто из нас двоих прав — я или Сеченов? Сложно сказать. Лучше ещё раз осмотреть больного.

— Здесь даже думать нечего, Алексей Александрович, — сказал Сеченов. — Давайте я восстановлю работу его сердца. Он быстро придёт в себя.

— Стойте! — перебил коллегу я. — Не спешите. Если на сердечно-сосудистую систему оказывается повышенная нагрузка, его сердце может не выдержать изменений. Нужно лечить всё и сразу. А для этого нам с вами лучше осмотреть больного ещё раз. Посмотрите внимательнее, его ноги, живот — везде откладывается вода. Нам стоит…

— Не стоит, — перебил Сеченов. — Вы попусту тратите время, господин Мечников. Что, по-вашему, может вызывать такие отложения жидкости, если не сердце?

Спорить с ним бесполезно. Он не понимает, что дело может быть в циррозе. Правда, доказательств у меня пока что нет. Для подтверждения цирроза обычно берут образец печени и изучают её структуру. А косвенными признаками этого заболевания служит увеличение вен пищевода, асцит и…

Стоп.

Вот же оно! Вон — подтверждение моего диагноза! Лежит рядом с пациентом прямо на кровати.

Однако воспользоваться своей лекарской магией я не успел. Сеченов решил сделать это быстрее меня. И направил магию прямо на сердце.

Но это — большая ошибка. Я ведь его только что предупредил!

Похоже, придётся мне остановить его силой. Иначе пациент с акромегалией умрёт уже этим вечером.

Глава 11

— Не делайте этого! — воскликнул я и схватил Сеченова за руку.

Лекарская магия, которая должна была перетечь в пациента, резко остановилась. Но затормозил её поток не Сеченов. Похоже, это сделал я. Моя магия заблокировала его каналы и, кажется, перетянула часть маны в мою чашу.

— Ч-что… Что вы сделали⁈ — Сеченов так широко распахнул глаза, что с его носа тут же упали очки. — Вы куда мою магию дели?

— Я вам только что сказал — пока что вмешиваться в работу сердца слишком рано, — напомнил я. — Проблема пациента в печени. Уверяю вас, гигантизм спровоцировал развитие цирроза. Из-за этого же начала развиваться энцефалопатия, его головной мозг отравлен химическими веществами, которые печень не успела обезвредить.

— Не совсем понимаю, — нахмурился Сеченов. — Какими веществами? Вроде как нам ничего не говорили о том, что принимает этот пациент. Думаете, дело в алкоголе?

— Да нет же! — замотал головой я. — Я не хочу сказать, что он принимает какие-то вещества извне. Дело в обычной пище. А точнее — в белках. При их распаде образуются токсические соединения, которые печень обычно обрабатывает и выводит из организма. Но у нашего с вами пациента этого не происходит, потому что печень теряет свою функцию. Из-за этого повышается давление в сосудах, которые окружают печень. Отсюда и жидкость в брюшной полости — асцит.

Сеченов задумчиво посмотрел на спящего пациента, видимо, пытаясь решить, стоит мне верить или нет.

— Хорошо, — наконец, кивнул он. — Вас ведь приставили ко мне в роли старшего сотрудника, верно? Давайте я посмотрю, как вы разберётесь с проблемой.

Похоже, Ивана Михайловича моя настойчивость обидела. Ну, это уже его проблемы. Главное, чтобы он не мешался под ногами и спокойно наблюдал за тем, как я восстанавливаю нашего гиганта.

В конце концов, если он ошибётся, в итоге за вред, который он причинит больному, буду отвечать я. Если так рассуждать, уж лучше я возьму ответственность только за свои действия.

Кому потом докажешь, что я пытался остановить Сеченова, но тот не слушал?

Иван Михайлович отступил назад, а я начал работать над восстановлением пациента. Излечить его от акромегалии невозможно. Это заболевание гипофиза — одного из главных эндокринных центров головного мозга. Он с ним родился и с ним же он и умрёт.

Но наша задача — сделать так, чтобы он не умер уже в ближайшее время. А с циррозом такое может произойти запросто.

В первую очередь я направил большую часть магии на головной мозг, чтобы очистить его от продуктов распада, которые успели прилететь туда из кишечника. Затем принялся за жидкость, которая скопилась в животе. Приходилось выкачивать её аккуратно. Я оставил отсроченный механизм очистки, чтобы почки выводили скопившуюся «воду» постепенно.

Выйдет неловко, если наш пациент во сне обмочится литром быстро отфильтрованной мочи. Тем более, это слишком большая нагрузка на почки и на сердечно-сосудистую систему.

Осталось самое сложное — исправить работу печени. Я недавно уже работал с циррозом, когда помогал излечиться от алкоголизма младшему жрецу Михаилу. Поэтому опыт взаимодействия с гепатоцитами — клетками печени — у меня уже был.

Я понимал, что трудиться над восстановлением структуры печени придётся долго. Уж полчаса точно. Однако Сеченов меня не торопил. Он терпеливо наблюдал за тем, что я делаю. Кажется, даже активировал лекарскую магию, но зачем он это сделал, я понял не сразу.

Похоже, ему каким-то образом удавалось считывать, какие команды я направляю в организм нашего гиганта Вадима.

Удобно. Надо бы тоже обучиться подобному. А то со стороны лекарская магия всегда выглядит, как эдакая «абра-кадабра», и наблюдающий уловить замысел лекаря обычно не способен.

Прежде чем окончательно закончить процесс излечения гиганта, я решил сделать ещё кое-что. Осталась лишь одна нерешённая проблема, которую без обследований определить невозможно.

Часто у циррозников возникает варикозное расширение вен пищевода. Когда пациенты не понимали, о чём идёт речь, я обычно говорил им, что это тот же геморрой, только находится он прямо над желудком.

И кровотечения из него куда опаснее, чем из геморроидальных сплетений. Мало того что из-за этого человека может мучать рвота, так в запущенных случаях пищевод может разорваться. А это часто является причиной моментальной смерти.

Поэтому я на всякий случай послал немного лекарской магии в пищевод, чтобы восстановить его структуру.

— А… — не открывая глаз, протянул пациент. — Что со мной? Я упал?