Нам бы день простоять, да ночь продержаться! - Протасов Сергей Анатольевич - Страница 19

Именно в эти эрзац-укрепления и уперся флот вторжения после того, как невероятно быстро и успешно преодолел все линии заграждений. При этом напыщенные индюки, сидевшие в тепле и сухости в своих укреплениях, залитых толстым слоем бетона, расположенных вдоль пролива Урага, так и не сумели их остановить. Командиры многочисленных батарей крепости Токийского залива даже не снизошли до того, чтобы принять во внимание сведения, добытые с риском для жизни минными отрядами, имевшими непосредственный контакт с противником. Хотя те своевременно докладывали о его перемещениях.

Если бы с самого начала русского прорыва крепость и флот действовали согласованно, простым переносом огня на указанные районы, возможно, удалось бы предотвратить форсирование самого мощного минного поля между мысами Сенда и Миогане, что еще на полпути к главному рубежу обороны у мыса Каннон. Тогда все могло повернуться иначе. Теперь же приходилось признать, что крупное корабельное соединение, понеся серьезные потери, все же смогло прорваться в Токийский залив.

Следующей странностью стал выход на остров строящегося второго форта большого парохода, сразу обозначившего свое место прожекторами. Это произошло примерно в то время, когда русские еще только достигли крепостного минного поля между мысами Фуцу и Каннон, на котором предполагалось дать им главный бой с использованием большей части артиллерийской мощи крепости в сочетании с минным ударом легких сил флота.

Почти сразу этот же пароход осветил ракетами все окрестности. Это вызвало заметное замешательство среди защитников и имело печальные последствия для гарнизона второго форта, в итоге уничтоженного раньше, чем успели применить его грозное оружие. Кроме того, одновременной атаки и массированного артналета не получилось. В полную силу смогли участвовать только островные укрепления. А угодив под все это поочередно, русские смогли отбиться.

После чего предотвратить прорыв действиями одной только артиллерии морского форта № 1, единственного видевшего свои цели, вполне ожидаемо не удалось. В итоге не менее трех десятков океанских транспортов и больших военных судов, правда большей частью поврежденных, охраняемых многочисленными миноносцами, все же прошли сквозь все рубежи обороны в направлении Йокосуки – Иокогамы. Но в окрестностях этих портов они до сих пор не объявились.

Сейчас связь с недостроенными укреплениями № 2 и 3 в проливе, атакованными большими отрядами противника, пропала, а новый мощный форт № 1 у мыса Фуцу оказался окружен вражескими силами, расстрелявшими его мощные бастионы с минимальной дистанции с фронта, фланга и тыла. Батареи получили повреждения и имеют тяжелые потери в расчетах. А русский флот скрылся в дожде и предрассветном сумраке.

После предварительного анализа собранных сведений о противнике командующий военно-морским районом Йокосука вице-адмирала Иноуэ видел два наиболее возможных варианта его дальнейших действий.

Либо он, не теряя времени, с рассветом попытается атаковать Токийскую бухту и саму столицу, практически не прикрытую за главными рубежами обороны. Но это будет иметь чисто пропагандистский эффект и равносильно самоубийству, поскольку штурмовать с моря полуторамиллионный город, который защищает гарнизон и полицейские части вместе с ополчением, дело безнадежное. И десант в Тагоэ тут никак не поможет.

Другой вариант – перегруппироваться и нанести удар по портовым и промышленным объектам Йокосуки и Иокогамы, легко доступным для корабельной артиллерии из залива, что гораздо безопаснее для нападающих и намного перспективнее в военном плане. В этом случае цель высадки войск в заливе Сагами очевидна.

Существовала еще крайне невысокая вероятность того, что русские попытаются сразу же вырваться обратно, пока не пришли в себя оглушенные ими островные форты, не прекратился дождь, закрывший их от пушек мыса Каннон, и снова не перекрыли минами пробитый ими такой высокой ценой проход в заграждениях. Но тогда смысла во всех их действиях не оставалось вообще никакого.

Исходя из всего этого, в штабе морского района Йокосука считали, что в ближайшее время следует ждать начала бомбардировки укреплений, защищающих непосредственно главную базу и расположенный недалеко от нее большой порт, забитый судами с ценными грузами, с возможным штурмом с запада через полуостров Миура. И только после всего этого обратного прорыва. К отражению такого нападения и готовились. Разворачивали дозорные силы для поиска противника, а также начали реализацию остальных пунктов плана оборонительных мероприятий.

Непосредственно в окрестностях морской базы Йокосука чужих кораблей пока не видели, хотя звуки стрельбы еще недавно слышали совсем недалеко. Несмотря на реальную опасность, минный заградитель «Миябара-мару» приступил к установке дополнительного заграждения к северу от острова Сару. Береговые батареи и крепостные минные поля вокруг Йокосуки также привели в повышенную боевую готовность. Оборонительное заграждение перед Иокогамой подключили к источникам тока еще с момента объявления тревоги, а сейчас минзаги, дежурившие в этом порту, под охраной сторожевых судов и катеров, страшно рискуя, ставили дополнительные минные поля южнее линии старых фортов в Токийской бухте. Только так можно было хоть на время задержать возможное нападение и на столичную гавань.

Однако в штабе крепости думали иначе. Там решили, что удар со стороны залива Сагами – отвлекающий, а главной целью вторжения станет именно Токио. Поэтому требовали организовать поиски гораздо севернее намеченных рубежей, чтобы вскрыть боевые порядки нападающих еще на этапе развертывания и нанести по ним упреждающий удар всеми имевшимися силами флота и совсем недавно начавших комплектоваться отрядов «Кокутай».

Подчиненное армии положение флота, сложившееся в последнее время, фактически не оставляло выбора. Но адмирал Иноуэ был абсолютно уверен в правильности своих предположений, а потому пытался их отстаивать, упирая на здоровый рационализм, которым руководствовалось командование русского флота даже в самых отчаянных своих акциях. В то время как атака Токио раньше разорения Йокосуки, остающейся у атакующих в тылу, по меньшей мере, легкомысленна.

В разгар междуштабной телеграфной полемики с морского форта № 1 по телеграфу сообщили, что русский большой крейсер и два миноносца находятся у него за спиной в готовности открыть огонь. С этой позиции он может и окончательно прикончить батареи. В связи с этим запросили срочных пополнений обученными артиллеристами, чтобы восстановить боеспособность. Потом сообщили, что миноносцы приближаются.

Прежде чем успели дать ответ, прямая связь с ним, а через него и с восточным берегом пролива Урага оборвалась. Вполне могло оказаться, что этот форт уже захвачен. Никаких противодесантных сил там не было, а пришвартоваться к его пристани с северной стороны не только шлюпки, а даже миноносцы, хоть и с определенными трудностями, вызванными теснотой гавани, вполне могли.

Это было похоже на расчистку района предстоящего боевого маневрирования перед началом бомбардировки, а заодно и подготовку пути отхода. Пытались связаться с укреплениями мыса Фуцу, используя телеграфную линию, проходившую через порт Кисарадзу. Он располагался всего в пяти с небольшим милях к северо-востоку от него, но ответа на отправленные запросы пока не было.

Уже совсем рассвело, однако дождь все еще не давал ничего разглядеть вокруг дальше полутора миль. Не стреляли уже довольно давно. Минные отряды по мере готовности отправлялись на север, для поиска в районе Иокогамы и самого Токио, но найти никого пока не удавалось. Русские затаились в обширном Токийском заливе где-то в этом дожде, готовясь нанести удар. А со стороны залива Сагами свою высадку они уже начали.

В штабах царило смятение. Никакими планами обороны подобное развитие событий не предусматривалось. Поток распоряжений, противоречащих друг другу, усугублялся извечной конкуренцией армии и флота. Оба ведомства крайне неохотно делились скудной информацией, упрекая друг друга в необъективности.