Небесная академия. Ученица и наездник - Айт Элис - Страница 80

Я улыбнулась, решив дальше не выпытывать у нее подробности. И так ясно, что Белка потихоньку растапливает сердце однокурсницы. Ну а в том, что он надежен, я ни капельки не сомневалась.

Легок на помине! В дверь раздался стук, и почти сразу она начала открываться.

– Эйри, ты готова? – раздался голос Хоэла. – Там уже…

Одна служанка ахнула, вторая взвизгнула, третья кинулась к двери с криком:

– Вон!!! Мужчинам запрещено видеть невесту до бракосочетания!

Она почти что грудью врезалась в дверь и захлопнула ее. С другой стороны раздалось слабое возражение:

– Но я же не жених!

– Любому мужчине, за исключением отца! – отрезала служанка.

Внезапно за дверью зазвучал новый голос, ниже и скрипучее:

– Лорд Хоэл, что вы здесь делаете? Вы должны быть в зале с прочими гостями.

– Э-э… Простите, господин Коллар…

И тишина. Хоэла как будто ветром сдуло. Мы с Мади рассмеялись. Хоэл побаивался архея после того, как стало известно, кто именно помогал мне обвести Паука вокруг пальца. Но мы обе знали, что на самом деле Коллару парнишка даже нравится своей смелостью и независимостью. А главное – тем, что он не отвернулся от однокурсницы, когда ту настигла беда.

За дверью прокашлялись.

– Эйри, время пришло, – сказал Коллар.

– Еще один миг! – крикнула я, наблюдая за тем, как служанка цепляет на подол последний цветок.

– Поскорее, пожалуйста, – сухо ответили из коридора. – А то твой муж устанет изображать невинного благодетельного жениха и сбежит. И грифон твой проказничает, приставая к гостям.

– Который? – уточнила я.

– Все!

Я снова засмеялась. Кусачка и Гордец по-прежнему утверждали, что они свободные грифоны. Но всем, кроме них, правда была очевидна.

– Готово, – довольно выдохнула служанка, дорабатывавшая подол.

Мади отложила учебник, подняла на меня взгляд и ахнула.

– Эйри, ты великолепна!

– Обманываешь, – смутилась я.

Служанки, переглянувшись, хихикнули и поднесли ко мне зеркало в полный рост.

– Ваша подруга совершенно права, ваше величество! Краше вас в Аэнвине невесты нет!

Я повернулась и неуверенно уставилась на отражение.

– О, – только и получилось произнести у меня.

Это была я – и не я. Куда делась та нескладная, нечесаная девчонка в заляпанном переднике, которая таскала яблоки с кухни и пряталась от повара Мабона? Канула в небытие, наверное. На меня смотрела очаровательная девушка с огромными золотыми глазами. Может, чуть бледнее обычных людей, но далеко не такая белая, как археи. Волосы больше не вызывали впечатления седых – в руках дворцовых мастериц они стали платиновыми, собирались на голове в причудливую прическу и спускались на плечи волной, украшенной жемчужной сеткой.

А платье, платье! Белое с золотым, оно невероятно шло и к моим волосам, и к глазам. Неделю назад я спорила с портнихами, опасаясь, что такое сочетание, да еще с живыми цветами, будет перебором. Но получилось идеально! Маленькие бутончики роз особого сорта добавили мороки, поскольку их пришлось закреплять в последний момент, зато какой аромат от них шел и как прекрасно они смотрелись на платье!

– Эту свадьбу надо было устроить хотя бы ради такого наряда! – твердо произнесла Мади и поднялась с софы. – Ты лучшая, и это заслуженно. Жаль только одно – что не весь Мавеннар тебя увидит такой. Интересно, что сказали бы те, кто еще несколько месяцев назад над тобой насмехался из-за твоего происхождения?

Я с полуслова догадалась, на кого она намекает.

– Правила этикета обязали нас отправить приглашение всем Кеффилам, но каждый из них нашел благовидный предлог для отказа.

– Ты точно любимица богов, – хмыкнула подруга.

Вот тут спорить с ней было сложно. У меня не возникало никакого желания видеть в лучший день своей жизни кого-то из семейки виконта. Даже Мэйлира, хотя он немного приподнялся в моих глазах в последнее время.

Он хорошо показал себя во время боя за Мавеннар, и его восстановили в академии. С Тареном у них состоялся суровый разговор один на один, после которого юноша вышел раскрасневшимся и сразу вернулся на Облачные вершины. Когда я поинтересовалась у мужа, что он ему такого сказал, Тарен уклончиво ответил, что это был мужской разговор и они с Мэйлиром друг друга поняли.

Друзья же мне рассказали, что старший Кеффил лишился здоровой части гонора и сильно поменял свое окружение. Возможно, этому поспособствовал и суд над Лорной, во время которого всплыло много неприятных подробностей о девушке, почти сведшей с ума многообещающую звезду Небесной академии. Дочке бургомистра отныне не светило ничего лучше отдаленного монастыря, где она будет находиться до самой смерти. Когда Лорну высылали из Вайля, Мэйлир не пришел ее проводить. И правильно сделал – жители забросали экипаж тухлыми овощами и потрохами. Душный запах Лорны очень надолго приобрел гниющие нотки.

В отличие от брата, Хит возвращаться в академию не рвался. Он засел в загородном фамильном имении и не казал оттуда носа. И ясно почему – в столице быстро стало известно о поджоге студенческого общежития и о том, как сын виконта гнобил будущую королеву. Разумеется, в обществе его поведение единодушно осудили, а карьера младшего Кеффила теперь находилась под большим вопросом. Тарену, у которого при звуках этой фамилии каждый раз скрипели зубы, даже не понадобилось вмешиваться – молва все сделала за нас.

Наверное, на небесах действительно сидел кто-то, кто за мной приглядывал. Я бы не удивилась, если бы это оказалась сама милостивая Энеда.

– Последний штрих! – объявила служанка. – Ваше величество, пожалуйста, наклонитесь!

Я послушно склонила голову, позволяя девушкам набросить мне на голову тончайшую вуаль. Ее снимет Тарен после того, как жрец даст на это разрешение. Это была настолько древняя деталь обряда, что уже мало кто помнил, зачем она вообще нужна, и часто ее не соблюдали. Однако я настояла на том, чтобы сегодня все прошло по правилам. А теперь, глядя на себя в зеркало, осталась довольна своим решением.

Ну красота же!

– Ты одета? Мне уже можно входить? – напомнил о себе Коллар из коридора.

Я шевельнула рукой. Плетение магии распахнуло перед отцом дверь. Он собрался сделать шаг в комнату, но так и застыл на пороге с поднятой ногой и открытым ртом, когда увидел меня.

– Гленда, вылитая Гленда! – выдохнул Коллар. На несколько мгновений его взгляд подернулся туманом – архей мысленно вернулся в прошлое, вспоминая чудесные дни, когда они только познакомились с моей мамой. Затем он очнулся, моргнул и наконец ступил в комнату. – Идем, дочь. Почти меня такой честью.

Служанки помогли мне сойти с «пьедестала», и я приблизилась к Коллару. Он подал мне руку, чтобы проводить к залу. Сзади встала Мади – подружка невесты, еще чуть дальше – раскрасневшиеся и довольные служанки.

Будь я аристократкой, за мной выстроилась бы целая толпа из фрейлин и приближенных. Но я мало кого знала, несмотря на то что провела во дворце уже два месяца. Вернее, перезнакомилась-то я уже со многими. Вот только кто из них стоил того, чтобы находиться рядом со мной в такой день? Поэтому сейчас я была уверена в том, что рядом самые надежные люди, пусть их и мало.

А скоро к ним присоединится и муж.

В зал я почти летела. Бракосочетание решили провести в небольшой церкви, примыкавшей к дворцовому комплексу. Она соединялась с дворцом крытой галереей, поэтому нам не помешал снег, к этому дню обильно украсивший Мавеннар. Даже не ощутив морозца, я выдохнула клуб пара, стремительно зашла в раскрытые двери часовни – и пораженно замерла, совсем как недавно Коллар.

Украшением часовни занимались декораторы вместе с археями. С помощью иллюзий они создали впечатление теплой летней ночи, когда солнце только-только закатилось за горизонт, но тьма еще не заволокла землю. Под потолком действительно распростерлось ночное небо с мерцающими капельками-звездами. Гости стояли по сторонам от дорожки, разделившей часовню надвое, и кутались в таинственном полумраке. Отовсюду лилась мягкая, немного печальная музыка. Девушка расставалась с прежней, невинной жизнью, и переходила в новый, незнакомый и пугающий статус жены, поэтому веселые, буйные мелодии будут потом, а сейчас было время легкой и светлой грусти. Ароматно пахло цветами и свечным воском. У стен высились «деревья» – хитро изготовленные подсвечники, усеянные крошечными огоньками.