Санька-умник 2 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 6

Довольно много было здесь и отар овец, охраняемых собаками. Не всех их извели на полушубки для Красной Армии.

Рядом с юртами тлели костры, валялись отбросы продуктов питания, а также человеческие и животные отправления. Надо сказать, что запашок от них… веял специфический и далеко-далеко распространялся по безлесной степи, как и дым от костров.

Одежда, порядки, образ существования, все, что составляло особый стиль жизни монголов, который передавался из поколения в поколение на протяжении веков, был для многих наших бойцов удивительным и необычным. Не видели они раньше такого.

Поражала подчас моих боевых товарищей и беспредельная видимость пространства, что создавало впечатление бескрайности и удаленности воображаемого горизонта.

Северо-восточная часть Монголии была мало населена по причине скудности пастбищ для скота. В то же время, здесь обитали многие тысячи и тысячи, а может и миллионы, грызунов — тарбаганов. Нас, медиков, такое соседство совсем не устраивало, так как эти грызуны являются переносчиками крайне тяжелого заболевания — чумы.

Глава 10

Глава 10 Новая война

— Расквартировываемся!

Приказ подполковника заставил меня улыбнуться.

В душе. А так, на моем лице — даже ни один мускул не дрогнул. Негоже над приказами вышестоящего руководства подсмеиваться. Тем более — такого, целого подполковника. В других медсанбатах командиры — капитаны, майоры, а у нас — подполковник. Как уж так вышло? Это для меня — загадка, как и многое в армии.

Были бы тут какие-то квартиры… Кругом — чистое поле. В пределах видимости — ни одного самого завалящего домика, а имеются только вбитые в землю колышки, которыми обозначена территория где мы должны разместиться.

— Ставим палатки! — наш подполковник обвел глазами предназначенную для медсанбата территорию.

Ну, это уже ближе к жизни…

— За колышки не выходить, — предупредил нас командир медсанбата.

Это ещё почему? Очередная загадка…

Мы, что, лишенцы какие-то? Ограничены в свободе передвижения? Командование опасается, что мы заблудимся? Где тут блудиться-то? Здесь даже трёх сосен нет.

Сосен нет, а покидать обозначенную колышками территорию нельзя. Нарушение этого правила каралось дисциплинарным наказанием.

Палатки мы установили и жизнь потекла привычным чередом. Штаб корпуса занимался комплектованием частей, солдаты — обслуживанием техники, тыловики — запасами горюче-смазочных материалов, продовольствия, воды… Мы, медики, обучали бойцов приемам оказания само- и взаимопомощи, а ещё проводили профилактические прививки против чумы.

Вакцина против чумы разработана ещё в конце девятнадцатого века. Однако, мы сейчас не ею пользуемся. В научно-исследовательском институте эпидемиологии и гигиены Красной Армии не даром свой хлеб едят. Совершенно новую живую вакцину они разработали и в настоящий момент производят.

Кстати, находится институт с сорок второго года в Кирове, на родине Александра Котова.

Нашего подполковника постоянно дергали на совещания. Медицинских проблем на повестке дня стоял просто вагон и маленькая тележка. Район, где мы находились был недостаточно изучен с эпидемиологической точки зрения, нужно было определиться с возможными пунктами развертывания медицинских учреждений, наметить пути эвакуации раненых…

Да, раненых. Воевать нам предстояло в самом скором времени и об этом говорили уже почти открыто.

В самом конце июля я вновь поменял место службы — был назначен фельдшером танкового батальона быстроходных танков БТ-7 41-й бригады 7-го механизированного корпуса 6-й танковой армии Забайкальского фронта.

БТ-7 — не самый современный танк, последний из советских кавалерийских. Я-то уже всё больше к Т-34 на фронте привык, а тут вот такое… Пространственная геометрия у него не как у Т-34, а значит в камуфлировании имеются нюансы.

Почему из медсанбата меня наш подполковник отпустил? У него же со всеми отношения налажены и он мог практически любой вопрос решить? При себе меня оставить? Всё просто — он сам тоже наш медсанбат покидал и шел на повышение.

Ну, в батальон, так в батальон. Служба там для меня известная, не пропаду.

— Котов! К командиру батальона! — прервал мои приготовления ко сну посыльный.

Было это уже поздним вечером 8 августа.

На сегодня у меня все дела уже переделаны, можно и с чистой совестью лечь спать, а вот — не получилось.

— Что случилось? — не отвык я ещё задавать глупые вопросы. Откуда посыльный может знать, зачем я комбату понадобился? Его дело — сообщить мне приказ, моё — его исполнить.

— Правительство СССР объявило войну Японии и батальон должен перейти государственную границу с последующей боевой задачей, — объявил всем собравшимся, мне в том числе, командир нашего танкового батальона.

Наконец-то! Мы, честно говоря, давно уже это ждали. Не просто же так нас через пол мира сюда передислоцировали.

Холодок пробежал по моей спине — опять война!

Останусь ли живыми?

Не стану ли инвалидом?

Оказалось, что на участке наступления батальона лежит путь через пустыню Гоби. Только так, а не как иначе…

Это значит — здесь нас поджидают большие трудности: сыпучие пески, бездорожье, отсутствие водоемов. Если быстроходные танки еще могут на значительной скорости продвигаться по пустыне, то армейская автомобильная техника, зароется в песках, отстанет от передовых частей. Этого допускать никак нельзя, потому что на автомобилях везут продовольствие, боеприпасы, горюче-смазочные материалы и даже воду. Всё это необходимо боевым частям, перед которыми стояла главная задача — идти только вперед и как можно быстрее, в этом состоит успех всей военной операции.

Всё это и ещё многое другое довёл до нас в ту ночь комбат. Зачем? Значит, так было нужно.

Я помалкивал и мотал слова командира танкового батальона себе на ус…

Глава 11

Глава 11 Про Монголию

В палатке комбата народа — не протолкнись. Мне досталось место у самого выхода. Ну, я не в обиде. Так, даже лучше. Все курили, а здесь чистого воздуха хоть побольше.

— Когда выдвигаемся? — был задан вопрос командиру батальона кем-то из собравшихся. Кто спросил — мне не видно, но какая от этого разница?

— Мы? Прямо с утра, в семь ноль ноль, — прозвучало в ответ.

Ну, с утра, так с утра… У меня всё для этого готово. Хоть прямо сейчас можно с места сниматься.

Однако, в обозначенное время наш танковый батальон всё ещё стоял как вкопанный. Что-то где-то поменялось. Так часто на войне бывает.

Ну, вот и ладненько… Подольше в Монголии побудем.

Отношение к этой стране у меня было… уважительное. Иначе, не скажешь.

А, что? На Ханкин-Голе мы вместе с кем японцам по зубам дали? С монгольскими войсками. Я об этом сам ещё в Пугаче в газетах читал.

В первый же день войны с Германией кто нас поддержал? Монголия. 22 июня 1941 года МНР официально заявила о верности обязательствам, принятым на себя по протоколу, заключённому ещё 12 марта 1936 года — «в случае военного нападения на одну из договаривающихся сторон оказать друг другу всяческую, в том числе и военную, помощь».

Откуда я это знаю? По данному вопросу мне ещё в фельдшерско-акушерской школе поручено было политинформацию провести. Не шибко кто в то время на нашу сторону встал, а монголы — сразу руку помощи СССР протянули.

Маршал Чойбалсан призвал весь монгольский народ неуклонно укреплять экономическую и оборонную мощь своей страны и всемерно поддержать Советский Союз. Монголия моментально перевела своё народное хозяйство на военный режим, стала считать себя глубоким тылом и опорой нашей страны.

Посылали они нам, всё что могли. На фронте не раз нашему корпусу подарки от монголов перепадали — и полушубки, и шерстяные свитера, и меховые рукавицы… Как-то раз получили мы монгольские мясные консервы и… водку! Да-да, водку из Монголии.