Камень 1993. Книга 1 - Савинов Сергей Анатольевич - Страница 12

– Вы ко мне? – вытирая промасленной тряпкой руки, навстречу нам выдвинулся высокий смугловатый мужик лет сорока пяти. – Сигнал, место!

Незаметно появился, воспользовавшись нашим замешательством от собаки. Старый комбез, грубые кирзовые ботинки, клетчатая рубаха и кепка неопределенного цвета. Сам Михаил Вагитович, хозяин кооператива. Пес, к слову, его беспрекословно послушался и теперь просто наблюдал за нами, лениво улегшись рядом со своей миской.

– К вам, – кивнул я и протянул Утюганову руку. – Здравствуйте. Я Вадим, а это мой друг Андрей. С вами подруга моей мамы работала, Надежда Ивановна…

– Узнал, – неожиданно улыбнулся мужик. – Каменев Вадик, верно?

– Он самый, – подтвердил я. – Если вакансия сторожа еще открыта, я бы хотел на нее рассчитывать.

– Ладно тебе, Вадик, – рассмеялся Утюганов. – Поменьше официоза. Мы тут люди простые… Короче, место сторожа и уборщика твое. А вот для друга, извини, ничего нет.

– Не страшно, – я покачал головой. – Возможно, попозже что-то появится.

Михаил Вагитович смерил Дюса внимательным взглядом, потом тут же потерял к нему всякий интерес. Кивнул мне и махнул рукой в сторону входа в цех.

– Заходи.

Я шагнул следом за ним в пропахшее железом и маслом помещение. Вдоль стен уходящей вдаль галереи стояли станки, самые разные, я не все даже смог определить, да и неважно. Парочка выгодно выделялась среди остальных – новизной и общим порядком вокруг. За одним что-то вытачивал напарник Мишки Утюга, второй простаивал. Это как раз хозяйский, понял я. Остальные полтора десятка пустовали – по выходным АРП не работал. Ну, как не работал…

Мимо нас, словно не замечая, прошел давешний курильщик и направился к самому дальнему станку. А ведь он мог предупредить о собаке… Видимо, решил-таки нам шпильку устроить. Из вредности, что ли, или просто от скуки?

– Это АРПовские халтурят время от времени, – объяснил Михаил Вагитович, увидев мое замешательство и поняв его по-своему. – Сам знаешь, Вадик, время сейчас такое… Кто не работает, тот не ест. Это Толик Щербак, хочу его потом к себе переманить, когда третий станок выкуплю. Толковый мужик, понимает, что волка ноги кормят. Остальные за редкими исключениями от получки до получки, на работе только числятся и ноют постоянно. А этот иногда по ночам даже пашет, чтобы семью прокормить.

– Территория АРПа меня никак не касается? – уточнил я, вежливо кивнув на словах о трудолюбивом мужике. – И все, что на ней происходит?

– Верно, – подтвердил Утюганов. – Охраняешь мои станки и убираешь стружку. За это плачу сверху. Будет грязно – не обессудь, вычту. Остальное – не твоя забота. В цеху у завода свой сторож плюс вахтер на проходной, это их головная боль.

– Понятно, – я подвел черту. – Когда можно приступать?

– Сегодня, – улыбнулся довольный моей деловитостью мастер. – С семи до семи. Дальше ночь через две. Первый расчет пятого сентября, но могу и пораньше, если нужно будет…

– Спасибо, мне вполне нормально получить пятого, – я вновь протянул руку Михаилу Вагитовичу, и он крепко ее пожал.

Я развернулся, вышел из цеха. Дюс изнывал от нетерпения – со мной он не пошел, так как не приглашали, и ожидал снаружи, опасливо поглядывая на собаку.

– Пойдем, – позвал я. – Теперь на рынок.

Это место еще с советских времен звали «базаром» на восточный манер. Почему-то более «цивилизованное» наименование никого не привлекало вплоть до девяностых – вот-вот скоро станут говорить «рынок», подчеркивая отстраненность от прошлой жизни. Но пока это именно городской «базар».

– Давай к скобарям, – я показал на сидящих рядком мужичков и дедов, разложивших свои железяки прямо на земле вдоль стены ресторана.

– Здравствуйте, – сказал я, выбрав дедульку, у которого ассортимент был разложен не на газетке, а на клеенке. – Цепь нужна. Тонкая, но крепкая.

– Для собаки ищешь? – прохрипел старик, моментально выуживая блестящую железяку из горы товаров. – Такую бери.

– Пойдет, – благодарно кивнул я.

Расплатившись, подошел к толстому мужику в солдатском хэбэ. Придирчиво осмотрел замки, отказался от кодового, выбрал обычный с ключом, маленький и аккуратный. Поторговался, сделал вид, что ухожу – продавец сразу же сбавил цену.

– Вадик, что там за парень трется? – тихо спросил меня Дюс.

– Где? – я посмотрел в ту сторону, куда указывал друг, и заметил какого-то неопрятного молодого человека в мешковатой одежде. – Вижу. А чем он тебе не понравился?

– Да просто подозрительный какой-то, – пробормотал Дюс. – Ничего не покупает, круги наматывает. А сейчас просто встал.

– Не все приходят на рынок, хорошо понимая, что им нужно, – я пожал плечами. – Давай теперь к универмагу. Одеколон хочу нормальный купить. Тебе, кстати, тоже не помешает. Блин!..

– Что такое?

– Пакет забыл взять, – посетовал я. – Неудобно со всем этим скарбом ходить.

– На, держи! – довольно улыбнулся друг и протянул мне аккуратно сложенный потертый пакет с логотипом каких-то импортных сигарет. – Как знал!..

Я уже и забыл, какую ценность представляли собой обычные пакеты из полимеров в голодные девяностые. Их берегли, стирали и сушили, иногда даже зашивали! А с таким красивым, какой мне выделил Дюс, не стыдно было и по магазинам ходить. Вот в какую эпоху мы жили… И я теперь снова живу.

– Спасибо, – поблагодарил я и сложил покупки в гладкий пакет.

Парень, который своим поведением напряг Дюса, стрельнул глазами по мне, по вещам… Незаметно так, кажется, но очень пристально, даже оценивающе. Я бы внимания не обратил, если бы не мнительность друга. А с другой стороны, брать с нас нечего. Не цепочку же с замком и пакет с американскими сигаретами на картинке. Тоже мне, сокровища.

От базара нужно было перейти дорогу, и вот уже универмаг «Русь». Народу в летний воскресный день много, даже движение в то время специально перекрывали. Я решил, что береженого бог бережет, и мы с Дюсом все-таки покружили зигзагами, чтобы точно избавиться от внимания неприятного парня.

– Бу-ухгалтер, милый мой бухгалтер! – надрывались колонки, вывешенные на стенки музыкального ларька у центрального входа в универмаг.

– Эй, подруга, посмотри на меня! Делай, как я! Делай, как я! – на «Комбинацию» начал накладываться Богдан Титомир, звучавший из второго такого же киоска.

Я улыбнулся и даже хохотнул, вспомнив эту какофонию. Два конкурирующих коммерсанта зазывали покупателей беспрестанно звучащими песнями. Стоило отойти от одного ларька к другому, и музыка играла вполне себе различимо. Но была некая линия, на которой мозг просто разрывало…

– Эй… бухгалтер… посмотри на меня!..

Слева от входа играли в наперстки, вокруг парня в старомодной кепке, как у приснопамятного Ромахи, толпился народ. Хорошо одетый мужчина в лоснящемся пиджаке и серой шляпе сжимал в руках чемоданчик-дипломат, следя за ловкими движениями рук афериста.

– Где? – спросил тот, обнажая гнилые зубы.

– Средний! – победно воскликнул игрок, стряхнув со лба выступивший от волнения пот.

– Пусто! – засиял отвратительной улыбкой катала. – Еще, уважаемый?

– Еще! – мужчина в шляпе поставил свой «дипломат» на бетон, достал из пухлого бумажника несколько тысячных купюр. – Давай на все!

– Любой каприз за ваши деньги, – ухмыльнулся гнилозубый и принялся катать шарик между наперстками. – В каком?

– В левом! – неуверенно предположил игрок, шумно отдуваясь. – Нет, в правом!

– Так в каком? – с притворной строгостью уточнил катала.

– В правом! – приосанился мужчина, все еще не понимавший, что его нагло обманывают.

– И… пусто! – гоготнул аферист, продемонстрировав проигрыш очередного «лоха».

Толпа вокруг оживленно зароптала. Кто-то возмущался, другие, напротив, откровенно потешались над наивным «богатеньким Буратиной».

– Хочу отыграться! – срывающимся голосом выдал тот.

– Желание клиента!.. – многозначительно начал гнилозубый.

– Ловко он, – нахмурился Дюс. – Но мужик сам виноват – внимательнее надо смотреть.