Постфактум. Книга вторая (СИ) - Королевский Дмитрий - Страница 45

— Я сказал, сгинь! — зло пророкотал Водан, хвост его с силой хлестнул по водной глади.

Это сработало, Злыдень исчез.

Водан тяжело вздохнул и неспешно, словно во время прогулки, зашагал в сторону красной сферы, в то время как заключённые в водяные пузыри рыбы-светилы, висевшие под кровлей, неотступно сопровождали его. С приближением к «икринке» волнение нарастало. Ну а как иначе, если каждый раз, подходя к многострадальному творению, Водан верил и надеялся на хороший результат. Однако разочарования стали закономерностью, но ещё не вытеснили с горизонта еле заметные блики надежды. Вот и сейчас, шаг за шагом сокращая расстояние между собой и новоявленной русалкой, он испытывал гамму смешанных чувств. Слишком много неудач выпало на долю хозяина водной стихии, и каждый раз он думал, что очередное фиаско раз и навсегда поставит точку в его деле. Но измучившись самоедством и неудержимым желанием творить, Водан с нетерпением ждал очередную гоблинскую «красавицу», принесённую в жертву чудовищу, и с энтузиазмом брался за работу.

К Инне[37], находящейся на перерождении уже более полугода, водник испытывал особое, трепетное отношение. Во-первых, сама девица подземных жителей изначально оказалась весьма недурна собой по сравнению с предшественницами. А во-вторых, все метаморфозы, которые она претерпела, будучи помещённой в магическую сферу-икринку, пока не оказали на бедующую русалку никакого негативного влияния. Всё шло по плану, и Водан готов был забыть о проклятии бывшей возлюбленной, навек обрёкшем его на одиночество. Язя[38] хоть и сильная ведьма, но он ухитрился разбить её чары, и хорошеющая с каждым днём и превращающаяся в русалку Инна была тому доказательством.

Ладонь водяного легла на тёплый бок шара, и абсолютно нагая Инна, ноги которой уже практически срослись, образуя хвост, вздрогнула, всколыхнув кудрявую гриву волос, плавно раскачивающуюся в циркулирующей в «икринке» воде. Длинные ресницы вздрогнули, и на Водана уставились глаза с невероятно жёлтой радужкой (это было видно даже сквозь красный оттенок сферы) и ромбовидным зрачком.

— Испугалась, душа моя? — мягко произнёс водник, зная, что несмотря на прочную стенку шара и толщу воды, Инна его слышит. — Напрасно, никто плохой никогда не потревожит тебя здесь.

Девушка улыбнулась, закивала, соглашаясь со сказанным.

— Спи, — сказал водяной, положив на шар вторую руку, в этот миг поверхность «икринки» засветилась розовым светом, а внутри неё побежали дорожки пузырей. — Завтра нас ждёт множество новых испытаний, тебе понадобятся силы.

Веки Инны сомкнулись, и она погрузилась в глубокий сон. Обойдя сферу со всех сторон и убедившись в правильности выбранного волшебства, которое, в отличие от чар оборотней, позволяющих перевоплощаться в мгновение ока, действовало медленно и последовательно, водяной вернулся к мыслям о своих гостях. Вернее сказать, к мыслям о смуглолицей гостье, чья внутренняя сила, умело подавленная им, кого-то ему напоминала. Да, Ясмина чудо как привлекательна, но она любит этого раненого юнца. А как известно, искренняя и чистая любовь — страшная сила, настоящее противоядие против злых чар. В её берестянке домовой, и это ещё одно препятствие, ведь он готов разорвать его, повелителя водной стихии, в клочки. Конечно, маленькое наивное существо низшего порядка для водника не угроза, он мог бы уничтожить его по щелчку пальцев, но боялся, что гостья из другого мира узнает об этом, и тогда рассчитывать на её расположение станет гораздо труднее. Да, Водан влиял на сознание девушки и гмура, заявившего, что он чародей, но лишь незначительно и поверхностно, как считал сам водяной, не очень преуспевший в таком виде магии. Впрочем, силу, исходящую от любого мало-мальски владеющего магией человека или существа, Водан не ощущал. Возможно, Годогост блефовал и присвоил себе способность, чтобы как-то внушительней выглядеть в глазах незнакомого спасителя.

«За чужим погонишься — своё потеряешь»: долгая жизнь не раз доказала точность и правдивость выражения. И водник не хотел в который раз проверять на себе эту истинную мудрость. Впервые за много лет ему посчастливилось встретить женщину, да ещё и заманить к себе домой. В то же самое время ему улыбнулась удача — русалка развивалась как нужно, однако требовала пристального внимания и затрат немалых сил. Что ему теперь, разорваться надвое? Нет, ещё одного двойника, тем более физического, он бы точно не потерпел. Тех двоих, Блика и Злыдня, что поселились в его голове уйму времени назад, хватало с лихвой.

— Нет, друг мой сердечный, сухим из воды не получится выйти, а руки придётся замочить кровью, — зловеще произнёс Злыдень.

— Ты как тут оказался, чёрт верёвочный⁈ — воскликнул Водан дрогнувшим от волнения голосом. — Не смей здесь появляться и осквернять своим гнусным рылом этот ценный зачаток!

— На себя посмотри, образина синяя! — оскалившись, произнёс Злыдень, издевательски подмигивая из глубины красной сферы. — Ты — это я, а я — это ты! Да, ещё есть этот зануда Блик, но все мы единое целое, и противиться своим желаниям не имеет смысла.

— Ах ты чужеяд[39] мерзкий, значит, это я хочу убить этих путников и завладеть Ясминой⁈ — зашипел сквозь зубы Водан, приблизив лицо к ухмыляющемуся отражению. — Я, а не ты⁈

— Единственно правильное заключение за последние сутки, — ехидно подметил близнец и продолжил вкрадчиво: — С Инной может приключиться беда, а очередная страхолюдина в твоём гареме тебе не нужна. А с Ясминой такого не случится, девица молода, красива, да ещё и небездарна…

— Не каркай! — зло оборвал его водяной и, нахмурив брови, стал придирчиво осматривать спящую недорусалку. — Неужели не рад моим результатам?

— Рад, несомненно рад, мой горемычный брат, но буду рад в сто крат, если и меня послушаешь.

— Утомил ты меня, Злыдень, — устало произнёс Водан и, развернувшись спиной к «икринке», пошёл к воде. — Прошу, дай мне побыть одному, обещаю, что приму верное решение.

Водник не всегда чувствовал, когда могут заявиться его братцы, но вот когда они уходят, знал всегда, и сейчас это не стало исключением.

* * *

Погода, словно находясь в сговоре с водяным, очень резко и весьма кардинально поменялась. Ещё до того как путники переступили порог жилища, прекратился дождь, а внезапно налетевший ураганный ветер, сырой и холодный, встретивший людей по пути к причалу, нереально быстро разогнал серую хмарь неба и так же внезапно затих. Две луны на небе, предательски полные и яркие, не давали ни малейшего шанса укрыться под покровом ночи.

Илья после нескольких десятков шагов отказался от помощи друзей, поддерживающих его. Ноги быстро приходили в порядок, и парень снова чувствовал себя уверенным. Впрочем, уверенность, что он не упадёт, была единственным утешением. От остального парень был совершенно не в восторге. Что и говорить — провалялся в бессознательном состоянии, словно кукла, а тем временем водяной замыслил свою игру. И опять Ясмина, бедная девушка с окраин Руин, стала ядром защиты для бесполезных мужчин. А быть балластом Илья не любил. Потерять контроль над происходящим и не знать, что может случиться с дорогими людьми — совершенно неприемлемая ситуация. А враг? Он же совершенно не знает про него. Всё их знакомство, это пара реплик в лодке водника. Отчего-то Илья был уверен, что узнай он Водана поближе, то непременно нашёл бы решение, как разобраться с ним.

— Вёсла! — воскликнул Годогост, как только ноги беглецов застучали по дощатому настилу пирса, разбухшему от затяжного дождя. — Вёсел-то у водяного не было!

— Чёрт, этот верзила обходился без них! Что же нам делать? — Ясмина с надеждой посмотрела на мужчин.

— Надо поискать, может, под причалом завалялись, — предложил Илья.

— Верно, — быстро согласился Годогост. — Гоблины же приплывают сюда раз в год, может, чего и оставили помимо своей жертвы Ящеру.

* * *