Моя простая курортная жизнь 6 (СИ) - Блум М. - Страница 46

— Ох! Ох!.. Ооо-ох!.. — вбирала в себя мои пульсации эта великолепная зрелая красотка.

Я был как рыбак, который отправился за мелкой рыбкой, а поймал огромного белого кита.

— Ох! Ооох!.. Ооо-оооох!.. — жарко стонал этот белый кит, пока, перевернув и поставив на колени, я вовсю гарпунил ее сзади.

Трахались этой ночью мы и правда по-взрослому, раз за разом переживая неистовство экстаза — только для того, чтобы потом с новыми силами набрасываться друг на друга, дожимая остатки. Ее бедра бились о меня, мои бедра бились о нее, пока я разведывал членом ее самые глубокие местечки. Эту зрелую киску, изголодавшуюся по мужчине, надо было занимать собой и занимать много — щедро наполняя до краев. Со всей страстью голодная красотка показывала мне, как трахаются взрослые женщины, а я ей в ответ — как я трахаю взрослых женщин. Скача на мне, как бравый ковбой, выжимая из меня оргазм за оргазмом, она словно хотела проверить, где меня хватит, где я кончусь. Я же, опустошаясь в нее раз за разом, понял одно: зрелые женщины или молодые девушки, узкие воротца или бездонные впадины — белка во мне хватит на всех.

Наконец, напитав воздух стонами так же густо, как я напитал ее собой, изможденная, тяжело дышащая, довольная и оттраханная не то что за два месяца, а на год вперед, Окси без сил упала на меня.

— Полинка коварная, — прерывисто выдохнула она, устало водя пальчиками по моей груди. — Как так можно-то?.. Сама тобой не пользуется, так еще и подруг лишает!..

Я понимающе кивнул, скользя ладонями по ее все еще подрагивающим горячим бедрам. Правда, особо лишенной моя рыбка сейчас не выглядела — наоборот, была сытой и полностью удовлетворенной. И хоть я реально отлюбил ее на год вперед, что-то подсказывало, что она прибежит за добавкой гораздо раньше.

Следующим утром, когда я спустился к завтраку, мятый, довольный, засосанный и затраханный, моя управляющая с ее ненасытной подружкой уже сидели за столом и потягивали кофе — обе как ни в чем не бывало — как будто одна меня вчера не сосала вечером, а другая всю ночь не трахала. Ну прям игра в шпионов — кто расколется первой? Поприветствовав обеих участниц, я сел за стол и подтянул к себе тарелку с пончиками, запустив пальцы в сладкую дырочку.

— Спала как убитая, — посмотрев на это, выдала Полина, уже научившаяся звучать максимально честно. — Вот как мы вчера с тобой напились… А ты как? — и настороженно взглянула на подружку, которая тоже украдкой любовалась, как я дырявлю пончик.

— И я тоже спала как убитая, — с самым что ни на есть честным лицом отзеркалила та.

Ага, только перед этим скакала на мне как одержимая.

— И ничего ночью не слышала, — продолжала, как мантру, вещать моя красотка постарше. — А ты?

— И я, — еще честнее изрекла Окси, елозя хорошенько отлюбленной мною задницей, — ничего не слышала…

А я просто сидел, кушал пончик с повидлом, запивал горячим какао и кивал. Ведь я тоже ничего не слышал — просто спал и ни в коем случае никого не трахал…

На том и порешили: никто ничего не слышал и никто ничего не делал. Полина, правда, подозрительно покосилась на меня, но правило «если об этом не говорят, значит, этого и не было» она явно распространяла не только на себя, но и на всех, кто сейчас сидел на кухне. Увы, это был один из законов, на которых работала реальность упертой красотки.

Как бы то ни было, к своим губам моя управляющая меня больше не подпускала, показательно держа дистанцию. А вот Оксана, наоборот, подпускала меня теперь не только к верхним губам, но и к нижним, и, судя по ее томному взору, эти нижние губки опять хотели моего сочного мясца.

— Еще встретимся, — шепнула мне на прощание Окси и, когда ее подружка неосмотрительно отвернулась, урывисто чмокнула меня в щеку. — Если Полинка продолжит динамить, приходи на процедурки, решим эту проблему…

Я пообещал, что обязательно приду, всегда готовый к хорошему массажу.

Моя новая любовница ушла — довольная, расслабленная, дразняще виляющая задницей, которая теперь точно знала, что больше без мужского внимания ей долго страдать не придется. Ну а моя упрямая управляющая продолжила страдать от недотраха. И, судя по лицу Полины, смотревшей на гостью как на ночного вора, что-то мне подсказывало, что она больше не будет оставлять эту подругу на ночевку.

За всеми этими приключениями я и не заметил, как город традиционно принарядился искусственной паутиной на витринах, тыквами по крыльцам и гирляндой из бумажных привидений над входом в школу. Приближался Хэллоуин — день всей нечисти — и в Восточной Старшей в этом году его планировали отметить с особенным размахом. Пользуясь тем, что главная нечисть ушла от нас в университет, теперь кто угодно мог претендовать на сей титул — был бы достойный костюм. А учитывая, что и цензуры не будет (нечисть же ушла), фантазию девчонок уже ничего не сдерживало. Не удивительно, что предстоящий праздник стал темой недели — все только и обсуждали, как они приоденутся (вернее, приразденутся) для Хэллоуина. Дня, когда любая хорошая девочка с полным правом и без потерь для репутации может показать себя плохой.

Дана: «Нравится?..»

В окошке чата появился новый снимок. Моя милашка игриво улыбалась мне, без всякого стеснения позируя в одном ажурном лифчике, на который раньше бы и посмотреть постеснялась. В последнее время, благодаря моим стараниям, Дана открыла для себя прелесть селфи в эротическом белье, которые делаешь для своего парня — в расчете на его максимальное восхищение.

Я: «Нравится…»

После того эпизода у меня в спальне мы с ней все подробнее и увлеченнее изучали анатомию. Я уже не раз попробовал ее вкус, она — мой, но к большему меня пока не допускала. Только мы добирались до особенно терпкого момента, после которого я неминуемом должен был оказаться не снаружи, а внутри, как моя милашка меня останавливала и приговаривала:

— Пусть папа сначала уедет, и нам никто не помешает… Но пусть сначала уедет…

Она не договаривала, но прям читалось: «а то вдруг не уедет». А ведь Дана вообще-то любила папу, но если и любящая дочь уже хочет, чтобы ты свалил куда-то к черту на рога, может, стоит задуматься о своем поведении?.. Признаться, я и сам с нетерпением ждал дня, когда он свалит — больше, чем Нового года или собственного дня рождения — а он как назло все тянул с отъездом. Я уже даже начал сомневаться, нужен ли родине столь ценный кадр. И в тот момент, когда я почти смирился, что мы никогда от него не избавимся, ее папаша наконец свалил. За два дня до Хэллоуина, что тоже символизировало. На прощание этот заботливый родитель вернулся к старым угрозам — видимо, решил, что отрывать мне голову больше неэффективно, и снова привязался к моим гениталиям, опасаясь, что стоит ему уехать, как я сразу пущу их в ход. Удивительная прозорливость для такого дремучего предка.

Дана: «Хотя тебе, наверное, больше нравится вот так…»

Следом в чат упал новый снимок: моя милашка с той же игривой улыбкой в той же кокетливой позе, но уже без лифчика, и твердые острые бугорки на двух аппетитных холмиках так и просились в мои руки. А ведь сколько раз я раньше пытался до них добраться, но они не давались ни в какую — сейчас же сами, раздетые и готовые, буквально прыгали на меня с экрана.

Стоило самолету ее папаши убрать шасси с Карповской земли, как ее страсть к экспериментам возросла в геометрической прогрессии. Моя недотрога все больше напоминала бутылку шампанского, которое уже исходилось пузырьками и которому вот-вот выбьет пробку. Оставалось только дать ей вдохновляющий толчок — и на ум не приходило повода лучше, чем ночь, когда любая хорошая девочка может оторваться не меньше плохой.

Я отправил ей кучу смайликов в ответ, описывая, как мне нравится то, что я вижу, и поощряя прислать что-нибудь еще. В конце концов, в этом комплекте, кроме лифчика, имелись еще и трусики, которые тоже можно снять — сначала на камеру, а потом и с себя.