Дисгардиум 13. Последняя битва. Том 1 - Сугралинов Данияр - Страница 9

– Прошел и уверен, что смогу защитить легионы, – сказал я.

В глазах великих князей пробудилось понимание, а вместе с ним начал разгораться интерес… Но, переглянувшись, князья синхронно покачали головами.

– Ааз, ты не учитываешь, что, как только мы сотрем себе память о Скифе, твое слово для нас станет пустым звуком, – сказал Диабло. – Деспот забудет, что он вообще был в Пекле. Сама мысль о том, чтобы снять печать Хаоса, станет для нас кощунственной!

– А если сначала сходить в Пекло? – предложил Деспот. – До ритуала забвения?

– Нет, это неприемлемо, – возразил Белиал. – Если среди нас есть шпионы Люция, никому не известный доселе Ааз, убивающий тварей Пекла, вызовет подозрения. Да и рисковать остатками легионов, если что-то пойдет не так, мы не можем. К тому же время истекает. В полночь следующего дня откроются формации переноса на Игры.

– Что ж, раз не остается ничего другого… – вздохнул я, – будем усиливаться за счет Пустотного легиона, собирая хао с убитых противников.

Белиал переглянулся с Азмоданом, тихо пробормотал, словно в никуда:

– Такая мощь… и такой юный разум… Благословение это или проклятие?

– Просто порадуйся, что он на нашей стороне, – прорычал Азмодан. – Чего мы медлим? Диабло!

– Приступим, – произнес Диабло и обратился ко мне: – Мы должны стереть твои последние воспоминания и создать новую память. Ааз, ты готов?

– Готов, если без этого не обойтись. Но… сначала дайте мне кое-что испробовать…

Все, что я испытал на себе после выхода из Пекла, напрочь ломало все мои прежние представления об игровой механике. Я настолько контролировал всю свою сущность, что невольно задумался – касается ли это разума?

Какие воспоминания не жалко? Перебрав имена в памяти, я остановился на шамане Рыг’харе, после чего прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, выбрал в памяти все, что с ним связано: от первой встречи, когда я в песочнице набрел на лагерь кобольдов-отщепенцев, до последней, когда я, вернувшись с Тиссой из канализации Даранта, выговаривал Рыг’хару за то, что он раздавал травяные самокрутки детям из Темного братства. Как давно это было… В бета-мире я прожил с Макс почти столько же, сколько прошло времени со становления «угрозой». Пусть ненастоящего, ускоренного в пятьсот раз, но для меня это было несколько месяцев.

Я собрал все воспоминания о Рыг’харе в одно и усилием воли пожелал скрыть. В то же мгновение они исчезли. На краю сознания появилось странное ощущение, что я о чем-то забыл, но я не мог вспомнить, о чем. Этот подавленный фрагмент воспоминаний выглядел как мутный пузырек воздуха в толще сознания. Когда я мысленно его коснулся, он лопнул, и воспоминания распаковались. Получилось!

Если я настолько владею своим разумом, уверен, что и противостоять ментальному вторжению смогу с легкостью. Сила первозданного Хаоса, клокочущая во мне, не просто изменила мое тело – она преобразила сам мой разум. Я чувствовал, как мысли стали острее, а воля – несгибаемей. Хаос по своей природе непредсказуем и неуправляем; как же можно вторгнуться или контролировать разум, ставший его воплощением?

Подняв голову, я посмотрел в лицо Диабло:

– Я научился подавлять воспоминания. Но сделаю это только тогда, когда мы прорвемся к формации переноса на Демонические игры, потому что, лишившись себя, я вряд ли принесу пользу.

– Немудрено, – не удивился он. – Если ты смог подавить собственную душу, то уж с воспоминаниями как-нибудь справишься. И все же… Вдруг не получится или ты наткнешься на демониаков-инквизиторов? Это большой риск! Ведь стерев себе память о тебе, мы уже не сможем помочь!

– Получится, я точно смогу подавить память прошлой жизни, – уверенно ответил я. – Думаю, что и демониаки-инквизиторы будут бессильны.

– Доверимся тебе… – не очень уверенно сказал Диабло. – Но на себе нам все равно придется провести ритуал забвения. Цена ошибки непомерна.

– Постойте… – я их остановил, чтобы выяснить упущенную деталь. – Если вы забудете, кто я, как я попаду на Игры?

Азмодан расхохотался:

– Ааз, сын мой, даже не будь ты Скифом, я бы все равно тебя отправил! Ты же мой сын! Кому, как не детям великих князей защищать честь Преисподней?

Немного успокоенный, я наблюдал за тем, как великие князья отошли в сторону, образовали тесный круг, включив в него Деспота, и в следующее мгновение воздух вокруг них задрожал, наполняясь темной энергией.

– Начнем с тебя, Деспот. – Голос Диабло звучал утробно и жутко. – Представь, с какого момента ты готов стереть память, и скажи, чем ее заменить.

Деспот посмотрел на меня в последний раз. Его глаза были полны сожаления и решимости, когда он утвердительно рыкнул:

– Грог-х-р! Да, отец, я готов. Пусть будет так, будто я никогда не попадал в Чистилище, будто я сбежал с Кхаринзы, когда Скиф надолго пропал, после чего в облике смертного бродил по Шэд’Эрунгу и в Шаке наткнулся на Ааза. Мы подружились, а сегодня ты решил простить меня и вернуть в Преисподнюю, воспользовавшись магией родной крови. Я взял Ааза с собой.

Князья переглянулись, Диабло кивнул и провозгласил:

– Да будет так!

Деспот, издав отчаянное рычание, потребовал:

– Скиф, когда все закончится, ты должен рассказать мне, как все было на самом деле!

– Обязательно, рогатый. Но вряд ли ты поверишь, что я таскал тебя по Пеклу, схватив за рог и подняв в воздух, ха-ха!

Деспот еще больше помрачнел, а князья начали обряд. За мгновение до старта Диабло бросил на меня взгляд – странный, мимолетный, в котором читалась непонятная скорбь.

Нутром чуя неладное, я бросился к ним, но воздух вокруг сгустился еще больше, образуя непроницаемый кокон тьмы. Меня отбросило.

Сердце рвалось из груди, мне казалось, что происходит непоправимое, но я не понимал, что именно. Что-то, связанное с последним взглядом Диабло и… Деспотом.

Из-под кокона доносилось приглушенное бормотание на демоническом. Звучало это так, словно низкий утробный бас, перемежающийся с визгами и воплями, запустили задом наперед. После каждого вопля кокон озарялся изнутри вспышками темного пламени.

Через несколько минут, которые показались вечностью, кокон рассеялся.

Князья и Деспот выглядели слегка дезориентированными, но быстро пришли в себя. Их взгляды, направленные на меня, изменились: теперь в них читалось узнавание, но без прежней глубины понимания. В остальном все было вроде бы нормально.

Диабло первым нарушил тишину:

– Ааз, ты наконец явился в Преисподнюю. Встреча с моим сыном Деспотом привела тебя в твой истинный дом. Теперь настало время доказать, что ты достоин своего происхождения. Преисподняя ждет от тебя великих свершений, сын Азмодана.

Белиал и Азмодан кивнули, словно подтверждая новую реальность, а «отец» приблизился, ощупал меня и радостно подтвердил:

– Он действительно мой сын! Ааз, так тебя зовут? Но… тебя же должны звать Иллидан, разве нет? Ты изменил имя, данное тебе матерью?

– Его отобрали, когда эльфы изгнали меня из клана, – ответил я. – Мать рассказывала о тебе, великий князь. Я выбрал имя в твою честь.

– Ааз… – прошептал Азмодан, словно пробуя имя на вкус. Тронув мой рог с желтой звездой, он покачал головой, разочарованно рыкнул: – Какой же жалкий…

Деспот подошел ко мне, в его глазах читалось искреннее, хоть и искусственно созданное, узнавание:

– Собрат Ааз, я рад, что нашел тебя в Дисгардиуме. Нам повезло, что сработала магия крови и мой отец вернул не только меня, но и тебя. Теперь ты снова с нами, хоть и в такой мрачный час для всей Преисподней.

– Так вот она какая… – подыгрывая их новой памяти, я восхищенно осмотрелся. Вспомнив о тревоге, охватившей меня перед ритуалом забвения, я равнодушно поинтересовался: – Слышал ли ты когда-нибудь о смертном по имени Скиф, собрат Деспот?

Соратник недоуменно посмотрел на меня.

– О чем это ты? Кто это?

– Победитель прошлых Демонических игр, – пробормотал я. – Не может быть, чтобы ты о нем не слышал, ты же сам был участником. Ты рассказывал мне, помнишь?