Второй поцелуй - Таммен Анастасия - Страница 11

Сэм следил за ними с затаенной тревогой.

На пороге Мэри обернулась.

– Я не имею ничего против того, чтобы вы ночевали в одной комнате, но это как-то не комильфо по отношению к вашим… – она сделала паузу, – кем бы они ни были.

На щеках Сэма тут же проступили красные пятна то ли от смущения, то ли от негодования.

– Я просто показал ей дорогу до спальни, а сам буду ночевать в библиотеке!

– Ну если так… – протянула Мэри, хитро улыбаясь. – Тогда спокойной вам ночи.

В слове «спокойной» слышалась издевка. Она ожидала, что спустя семь бесконечно долгих лет я с разбегу прыгну в объятия Сэма? Какого она обо мне мнения? Но сейчас меня куда больше волновало состояние Роберта.

– Как он себя чувствует?

– Лучше, чем могло бы, и хуже, чем мне бы хотелось, – вздохнул Сэм.

Он хотел казаться неуязвимым, но я видела, как сильно он переживал за отца. Я поднялась и, подойдя к камину, остановилась напротив. Огонь отбрасывал желтые блики на красивое лицо Сэма. В игре света и теней его прямой нос и высокие скулы казались острее, а губы точно вырезанными из камня. Захотелось провести по ним кончиками пальцем и проверить, такие ли они мягкие на ощупь, как в моих воспоминаниях. Я быстро заморгала, приводя себя в чувство.

– Но прогнозы оптимистичные?

Сэм тяжело вздохнул.

– Мама не без причины злится. Я не сразу сообразил, насколько все серьезно. Отцу сейчас нельзя волноваться, а тут этот чертов ураган. Он рвется в офис, хочет сам осмотреть разрушения, говорить с людьми. Сегодня днем собрался лезть на крышу, чинить ее. Я его, конечно, не пустил. Вообще удерживаю его как могу. – Сэм растер ладонью глубокие складки на лбу. – Извини, я очень устал. Как ты записала в блокноте? «Не позволю спать на полу»? Вот там завтра и продолжим.

Наши взгляды встретились. Я увидела измученного тревогой человека, который взвалил на себя слишком много. Захотелось его обнять, погладить по спине, положить его голову себе на колени и помассировать его пульсирующие от усталости виски. Он всегда жаловался на эту боль, когда в колледже зубрил днями напролет конспекты перед экзаменами. Но это было тогда, а сейчас я поспешила спрятать руки в карманы.

– Уверен, что сможешь выспаться в библиотеке? Я готова поменяться…

Голубые глаза в обрамлении длинных темных ресниц раздраженно вспыхнули.

– Спокойной ночи, Роуз!

Я проводила его взглядом и, когда Сэм беззвучно закрыл за собой дверь, без сил рухнула в кресло.

8

Я просидела в кресле не меньше получаса, но наконец собралась с силами и пошла в ванную принять душ и почистить зубы перед сном. Вела туда примыкавшая к спальне гардеробная. За дверью меня встретил терпкий, бодрящий запах кофе – крепкого, без сахара и сливок, какой Сэм и любил. Для меня этот запах ассоциировался с мужественностью, стойкостью и собранностью.

Я включила свет, и, вопреки моим ожиданиям, открытые стеллажи оказались забиты битком. Можно было подумать, что Сэм все еще живет здесь, а не в каком-то другом доме с будущей матерью своего потомства.

Может быть, копаться в чужих вещах это и дурной тон, но я пробежалась пальцами по бесчисленным пиджакам и блейзерам из теплого твида и летней вискозы всевозможных цветов и оттенков: от песочных до глубоких черных. Рубашки были белыми и идеально отглаженными. Всего несколько пар джинсов, но в основном брюки. Нет, может быть, он стал нетерпеливее, но пристрастия в одежде сохранились.

Мое внимание привлекла бордовая коробка, видневшаяся за стопкой рубашек поло. «Ты будешь гореть в аду», – предупредил внутренний голос, но руки сами собой потянулись к ней, вынули и поставили на пол. Я бы узнала ее из миллиона: это была коробка из-под моих туфель, которые мы вместе с Сэмом купили мне на выпускной. Усевшись на коленки, я стащила слегка надрывавшуюся по углам крышку, чувствуя трепет. Внутри оказались два билета на «Ла-Ла Ленд» с нашего первого официального свидания; альбом с общими фотографиями, украшенный мной наклейками в форме сердечек; шуточный коллаж «Сэм Стоун отказался от поста премьер-министра Великобритании ради Олдерни», который я сделала из газетных вырезок и его портрета; мой рождественский подарок Сэму – кожаный брелок с надписью «Самый сексуальный зануда на свете»; засушенная розочка-бутоньерка красного цвета, она была в его нагрудном кармане, когда он делал мне предложение; красная бархатная коробочка из-под помолвочного кольца. Я раскрыла ее, задержав дыхание, но она оказалась пуста. Конечно, Сэм не хранил фамильное украшение из белого золота с крупным бриллиантом где ни попадя. А на самом дне лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Я развернула его и узнала почерк Сэма.

Дрожащими руками я вновь сложила лист и убрала в коробку. Щипали нос и глаза, но я сдерживала слезы. Мы потеряли такую прекрасную любовь. Я вернула коробку на место и похлопала по щекам. Это все в прошлом.

В прошлом!

Сэм сделал свой выбор, он поставил точку. И это письмо лишь подтверждение тому, что нам не суждено быть вместе.

В ванной я обнаружила его зубную щетку и набор шампуней, гель для душа и туалетную воду. Либо он часто бывает у родителей, что казалось мне странным, учитывая наличие девушки, либо соврал насчет Харпер. Может быть, он хотел вызвать ревность, как сделала я, выдумав Аруна?

Я вытащила телефон, впервые за семь лет ввела имя Сэма в поисковой строке и ахнула от удивления. На большинстве фотографий с разных мероприятий он был запечатлен рядом с невероятной красавицей! Платиновая блондинка Харпер Джексон была как минимум на голову выше меня, обладала идеальными пропорциями лица и фигуры – слишком идеальными, чтобы иметь их от природы, – и, если верить репортерам, располагала таким внушительным наследством, что могла бы содержать всю Англию на протяжении десяти лет.

Совершенно потрясенная, я присела на бортик ванной и, не веря своим глазам, пролистывала одну фотографию за другой. Бывшая однокурсница Сэма, как было написано в одной статье, год назад оставила гламурную жизнь в Лондоне и переехала на крохотный остров в проливе Ла-Манш, чтобы быть рядом со «своим любимым лордом Сэмом Стоуном». Прямо как цыпочки, которые переезжали к моим фермерам. Под статьей находились две фотографии: на левой – Харпер в фешенебельном ночном клубе пьет шампанское за четыреста фунтов в окружении таких же богатеньких красоток с ногами от ушей; на правой – идет по пляжу Олдерни под руку с Сэмом, опустив глаза и мечтательно улыбаясь. Разница между снимками была колоссальная, а масштаб поступка Харпер попросту оглушал.