Первая красавица двора (СИ) - Зиентек Оксана - Страница 8

Надо сказать, устраивая судьбу другой подруги в первую очередь, Либуше исходила из двух соображений. Во-первых, ученому графу серьезная Любина подходила, и правда, лучше. А, во-вторых, княжна была абсолютно уверена, что Славушка и без ее помощи найдет себе жениха, да такого, что всем на зависть. Когда этого не случилось в скором времени, Либуше подумала, что подруга перебирает, боясь продешевить. А потом у занятой своими семейными делами Либуше просто руки не доходили заниматься устройством подруг. Не маленькие, надо понимать, это их к ней няньками приставляли, а не ее к ним. Уж как-нибудь разберутся, тем более, женихов при дворе достаточно. Только вот, с недавнего времени до княжны стали доходить сплетни.

Не то, чтобы Либуше безоговорочно верила всему, что говорят. Тоже не маленькая, все же, и не в сарае выросла. Но тут ведь такое дело... Даже на дар полагаться нельзя. Не дают боги людям дара читать чужие мысли, даже волхвам не дают. А тем, кто больше других связан с природой, дают только чутье на правду или ложь. Это чутье бывает очень даже полезным. Но, все же, чтобы получить ответ на иные вопросы, их надо сначала задать.

Ну и как ты их задашь? Что-то вроде: «А не подбираешься ли ты, подруженька, тайком к моему мужу?». И вот ведь что интересно, у князя Любомира – не одна жена. Но никогда это не казалось Либуше чем-то неправильным, боги ведь позволяют. Она-то сама выросла с мыслью, что других жен у ее мужа не будет, а будут случайные подруги, но тайком и, скорее всего, ненадолго. А с тех пор, как у них с Генрихом все сладилось, молодая королева и вовсе эту мысль гнала из головы, чтобы не накликать. Появившиеся сплетни заставили ее насторожиться, в первую очередь, потому, что до этой поры о верности (или неверности) Генриха при дворе не судачили. А сейчас, с чего бы вдруг?

Сейчас Либуше очень не хватало тетки Добыславы. К пани Меране идти не хотелось. С одной стороны, немолодая вендка даже при Люнборгском дворе строго держалась обычаев родного края. С другой, кто знает, как отнесется она к новости, если решит, что эта ситуация каким-либо образом наносит ущерб княжей чести? Либуше не хотела, чтобы эту сплетню обсуждали еще и при дворе в Любице, одного двора хватит с лихвой.

Воеводина же , хотя и были знакомы они не так долго, за время дороги сумела завоевать доверие княжны. И не чужая она, как ни крути, родная тетка. О том, что еще совсем недавно в заговоре против отца ее пешкой пробовал использовать единокровный брат, Либуше старалась не вспоминать. Не забывала, нет, но там речь шла о власти над огромным княжеством, там – другое.

Обсуждать ли эту сплетню с невестками, Либуше еще не решила. С одной стороны, здравомыслие и жизненный опыт Мелиссы и Агаты могли бы пригодиться. С другой... Ну как ты скажешь родственницам, что подозреваешь мужа в измене? Ладно еще, своим, а то ведь и родственницы – тоже мужа. Третья невестка вообще не входила в список лиц, которых молодая королева могла рассматривать в качестве советчиц. Отношения с Фредерике у них сложились... Скорее, не сложились. Да про Фредерике и саму недавно ходили похожие сплетни, тут скорее не ее, а Рихарда спрашивать надо, как с ними быть.

Услышав, что в соседней комнате плачет малыш, Либуше с неожиданной злостью отшвырнула начатое рукоделие и побежала к сыну. - Оставьте нас! – С досадой бросила нянькам, суетящимся вокруг. - У малыша зубки режутся, Ваше Величество, - попробовала оправдаться одна из нянек, но была жестом отослана прочь.

Оставшись одна с сыном, Либуше начала мерно ходить с ним по комнате, негромко напевая. Как ни странно, это занятие не злило, а, наоборот, успокаивало. Здесь все было просто и понятно. Малыш цапнул за край роскошного кружевного воротника и теперь с удовольствием жевал деснами новую игрушку. Его мир был еще прост и понятен: если плохо – надо громче плакать и тогда приходит мама, мама приходит – и все снова становится хорошо.

Успокаивая сына, Либуше успокаивалась и сама. Ну, что же, некому поплакать, так такая она – цена короны. Княгиню-вон тоже мало кто видел в слезах. Даже сама Либуше – только однажды, в день отъезда. А сплетни... Со сплетнями надо что-то делать. - Во-первых, надо выяснить их источник. - Во-вторых, под каким-либо поводом убрать наиболее ярых сплетниц. На время или насовсем, уж как получится. Но если удалить от двора пару-тройку особенно надоедливых, остальные быстро начнут более осмотрительно выбирать объекты для новых сплетен. - В-третьих... Пожалуй, мысль о холостом графе нравилась Либуше все больше и больше. В подлость подруги верить не хотелось, Славка иногда бывала трескучей сорокой, но никогда - воровкой. Но все же... Нехорошо, когда такая красавица томится одиночеством. Ей бы мужа хорошего, чтобы защитил от любых сплетен, ей бы деток...

«... Поместье богатое, подальше от двора» - Подленькая мыслишка заползла, но тут же была изгнана с позором. Негоже королеве уподобляться какой-нибудь провинциальной фру, что побыстрее норовит сбыть с рук хорошенькую горничную. Но, с другой стороны, засиделась Предслава. Либуше попробовала вспомнить, что она знает о графе, но получались какие-то отрывки. Надо будет получше разузнать, но, в любом случае, Генрих с кем-попало не пьет.

Когда Генрих (которому, конечно же, донесли и о плохом настроении молодой королевы, и капризах наследника) заглянул в комнату, Либуше вполне искренне улыбнулась мужу: «Зубки режутся». Генрих, будучи на добрых десять лет старше самого младшего из братьев, понятливо кивнул. Бывает. Даже у королей.

*** Удо и не подозревал, что его встреча с вендской красавицей вызовет такую бурю. Нет, в том, что без внимания двора подобное не остается, это понятно. Но фон Биркхольц искренне надеялся, что к его возвращению одна сплетня уже сменится другой, а то и третьей-четвертой. Собственно, потому он и занялся сперва лошадьми для полка, что при дворе вечно что-то случается. Однако, к своему разочарованию, молодой граф по возвращению обнаружил, что котел сплетен кипит с полной силой.

Во-первых, он сам, похоже, совершил ошибку, выбрав именно этот момент для разговора с отцом. Вместо того, чтобы тихо покопаться в архивах, старый граф развил бурную деятельность при дворе. Достаточно было перекинуться парой слов со старым приятелем Эрвином, чтобы осознать: в этой игре отец его переиграл вчистую, сознательно обрезав все пути для «стратегического отступления на заранее подготовленные позиции». - Ох, отец! – Удо едва удержался, чтобы не схватиться за голову. – Я же просил... - Что, приятель, каково почувствовать себя оленем? – В голосе Эрвина сочувствие смешивалось с ехидством.

Со злости Удо чуть не сказал, что «лучше, чем запасным вариантом», но вовремя прикусил язык. Семейные дела Эрвина – это его семейные дела. Пара неосторожных слов не стоят того, чтобы терять доброго приятеля. Вместо этого молодой граф только попытался отшутиться. - Лучше, чем ожидалось. Как оказалось, пока рога на голове не жмут, вполне можно жить.

Вышло немного неуклюже, но уж как есть. - Ну-ну... – Эрвин только похлопал будущего графа по плечу. – Знаешь, мне в любом случае было бы проще. Но я все же рад, что удалось избежать этой ярмарки. А вот братец, помнится, тот вообще почти год не появлялся в поместье, чтобы не будить несбыточных надежд в окрестных девицах и их мамашах. - Да уж... – Удо передернуло при одном упоминании о том, что ему предстоит. – Знаешь, Эрвин, я не сильно благочестив, но готов денно и нощно молить Творца, чтобы послал мне исключительно сыновей. С ними я, по крайней мере, хоть знаю что делать. - Ну-ну... – Эрвин в ответ только рассмеялся и, извинившись, пошел по своим делам. А Удо остался обдумывать новую тактику с учетом изменившихся условий.

«Итак,» - рассуждал он на ходу, - «Похоже, новость о вакантном месте моей графини несколько затмила промах маленькой вендки. Ну, что же, оно и к лучшему. Девочка явно была чем-то огорчена, кроме приключения с кустом. Ни к чему ей лишние хлопоты. Нам обоим ни к чему». Удо уже почти убедил себя, что все рассчитал правильно (даже если тем самим отвлекающим маневром невольно стал он сам), когда навстречу ему попалось несколько придворных. - О, Биркхольц! – Радостно позвал один из них. Присмотревшись, Удо узнал старого приятеля по Академии. Да уж, когда вам повезло вырости при дворе, это, одновременно, проклятие и благословение. В любом ведомстве, в любом уголке двора хоть какой-то знакомый да найдется. Приветливо махнув рукой, молодой граф подошел к компании. - Приветствую, господа. – Он кивнул паре знакомцев, ожидая, пока ему представят остальных. Или его представят, как уж повезет.