Завоеватель (СИ) - Старый Денис - Страница 32

На самом деле, я не хотел казнить Гаруна. В преддверии Крестового похода, на который я собирался подбить Изяслава и, конечно, василевса Мануила, такие, как Гарун, психи от веры, могут пригодиться, тем более, что я и так думал его повышать. Но… подумаю еще, что с ним делать.

— Ты вновь скоро уезжаешь? — резко встав с кровати, присев на её край, предоставив моим глазам возможность рассмотреть гибкую изящную спину любимой женщины, спрашивала Маша.

— Мне нужно ехать к ромеям. Там накопилось очень много дел. И необходимо проверить, что вообще происходит я вложил много серебра, когда уезжал больше трех тысяч ратников обучались в империи, моих ратников. А ещё нам нужно пробиться в Византию через Корсунь, — рассказал я жене о своих планах.

У нас уже был разговор, чуть ли не сразу, как только я приехал, о том, что я могу, или все же, не могу взять её с собой. Да с удовольствием бы я это сделал. Вот только сын… Нельзя его подвергать таким опасностям, как морское путешествие.

Маша убеждала меня, что в любом помещении на корабле сможет создать такой уют и вполне достойное для проживания место, что и ребёнку будет комфортно. Верю. Более того, если я буду задерживаться в Византии, то через полгода я бы вызвал свою супругу туда.

Но я не могу себе позволить такое долгое пребывание в Константинополе, даже если там будет весело, интересно, задорно, комфортно, сытно, любвеобильно. Последнее не обязательно, даже противопоказано. Да и остальное не так, чтобы важно. Все же ехать в Константинополь нужно не для развлечений.

Я уже знал, что императрица Евдокия беременна, более того, есть предположение, что она беременна именно от меня. Может, я сейчас и скажу не лучшим образом, но, лучше бы я ошибался, и Евдокия всё-таки тёмненького голубоглазика родила. Василевс Мануил вроде больше мулат, но при этом имеет светлый цвет глаз. Так что ребёнок, описанный мной, не вызовет никаких сомнений в вопросе наследственности не у знати, ни у императора, ни у императрицы.

— Но не думала же ты, когда выходила за меня замуж, что я буду домоседом и от юбок твоих не отходить? Разве же можно уважать такого мужа, который будет лишь дома протирать шаровары? — сказал я, приподнимаясь и обнимая, жену.

— Кто я здесь? — серьёзным тоном спросила Мария.

— Ты моя жена. А ещё, боярыня, — сказал я.

Всего никогда не предусмотреть. Я занимался всем, кроме того, чтобы каким-то образом легализовать власть своей жены. Оставляя её на хозяйство, я не собирал людей, чтобы сообщить им, по каким именно вопросам они могли бы обращаться к хозяйке имения и моего сердца. И это большое упущение. Власть должна быть легитимной и понятной.

— Ты — Царская боярыня. Сам царь, пусть ещё его не короновали, подписал бумагу, по которой признаёт за тобой знатность происхождения, — рассказал я.

— А вот это уже другой разговор, — игривым тоном сказала Мария, разворачиваясь ко мне. — Я соскучилась, мне мало тебя было. Так что потрудись.

Сказав это, Мария обрушилась на меня с поцелуями, противореча своим словам о том, что именно я должен трудиться. Но трудились мы вдвоем.

— Скоро живот будет виден, — сказала Мария, ошарашив меня новостью.

— Ну, вот, любимая, а ты говорила, чтобы я взял тебя с собой в Византию, — радуясь новости, сказал я.

Подхватил жену и давай свою чернобровку кружить. После вновь поцелуи и работа…

— Ты только быстрее возвращайся, — Маша нахмурила бровки и ударила меня кулачком в грудь. — И, чтобы после всех дел сразу возвращался домой, в наше ложе. И никого чтобы не было у тебя, не единой женщины. Потерпишь, с тебя не убудет, чтобы девок ромейских не стращать.

Я рассмеялся и бессильно откинулся на спину. Похоже, что сегодняшнюю тренировку я весьма интенсивно провёл в увлекательных кардиоупражнениях.

В ложе с женой получалось проводить время не часто, приходилось много работать с Ароном и его командой. В Воеводино, на самом деле, уже пять купцов… Четыре, так как Мирослав, на которого я ранее возлагал немало надежд, пал смертью храбрых. Его семью теперь под полный патронташвзяла Мария, и они ни в чем не нуждаются.

Вместе с тем, готовился не большой, а огромный караван в Византию, должный привести небывалое количество русских товаров на продажу в империю. Мы собирались везти много меда, полностью груженные две ладьи воска, пятнадцатьтысяч листов бумаги, возможно, даже больше.Удалось создать сорок зеркал и даже во вполне искусные рамки их всунуть. Много сапог перевозим. Это из тех, что взяли в Булгарии. Товара не много, а очень много, даже по меркам огромного города Константинополя. Рассчитываем выторговать не менее десяти тонн серебра.

Дожился, что уже не гривнами считаю выручку, не кунами, а прямо-таки тоннами. Нет, это не столько из-за объемов. Я считаю весом потому, что серебро для меня — это нынче лишь металл, а не деньги. Деньги — это те рубли, что чеканятся в Воеводино, и чеканка которых скоро переместится в Киев.

Станок для чеканки монет был сделан еще задолго до того, как я убыл на войну с булгарами. Еще перед отъездом я принимал первую большую партию монет в серебре и чуть меньшую в золоте. Десять тысяч серебряных монет и четыре тысячи золотых. На пробу были отчеканены еще и медные монеты.

Я хотел создать систему, при которых медяки будут самой мелкой монетой, а, например пятьдесят медяков будут составлять рубль. Он же будет принят за эталон.

Монета достоинством в один рубль, была десятиграммовая, полушка, то есть монета в полрубля — уже пятиграммовая. Еще вводилась монета номиналом в два рубля с соответствующим весом в двадцать грамм. Соотношение золота к серебру устанавливалось, как один к пятидесяти. И в этом курсе были серьезные опасности. Дело в том, что в Византии курс металлов всего один к двадцати, конечно, в пользу золота. Просто, золототам есть, серебра же немного. На Руси желтого металла пока что нет, и черт его знает, когда появится. Я знал только про золото Миасса, но до тех мест еще лет двадцать идти такими темпами, как мы.

И, что и будет мешать отправиться какомукупцу к ромеям и отвезти русское серебро, привезти оттуда золото и обрушить тем самым курс в России? Впрочем, пусть еще съездит этот условный делец, а я рассчитываю ромеев несколько на золотишко подвинуть, чтобы иметь запас и нивелировать возможные негативные сценарии при внедрении новой денежной системы.

Достаточно всего лишь торговать с Византией и с другими за золото. С другой же стороны, в Европе курс на золото почти такой, как я хочу утвердить на Руси, но это же не мешает им общаться с Византией, которая, кстати, запретила вывозить свои монеты, правда, забыла о том, что можно вывозить металл.

Монетка получилась красивая. Эти рельсовые чеканные станки способны создать качественную монетку. На аверсе будет портрет Изяслава, скажем так, даже несколько узнаваемый, на реверсе будет всадник Георгий Победоносец, поражающий змия и надпись «спаси и сохрани Боже Русь». Ну, а у меня есть дизайнер-иконописец, который это создал во время между написаниями образов. Между прочим, пятнадцать икон везу в Константинополь. Две в подарок василевсу и патриарху, остальное — на продажу.

И все это нужно собрать в обозы, произвести опись товаров. После согласовать с бродниками возможности и число кораблей, большинство из которых базируются именно у них. Кроме того, с нами же идут караваны из Смоленска и Киева. При этом военный контингент, который отправляется в Константинополь будет ровняться почти пяти тысячам человек. Три тысячи будут конными и пойдут через Венгрию, остальные на кораблях.

— Ну, братья, более тянуть нельзя, — открывал я Совет. — Пора и честь знать, дел у нас много. Все успели женам детишек заделать? Без этого нельзя.

Присутствующие рассмеялись. Заделали, никуда не делись. Мне докладывали, что наши попы не успевали венчать молодежь. Немало прибыло уже венчаных бойцов из Булгарии. Так что и куста было не найти в округе, чтобы он не трясся от этих бессмысленных телодвижений, что люди в будущем сексом назовут. И пусть так. Прокормим и детишек, и взрослых баб, что на сносях расхаживать будут.