Паутина натягивается (СИ) - Веден - Страница 52

Если в сад вела небольшая калитка, то сейчас мы вышли через ворота, созданные, как и все в этом имении, рукой мастера, в этот раз мастера-кузнеца. Я даже остановился на мгновение, чтобы провести рукой по изящно выкованным узорам.

Теаган на мой жест чуть улыбнулся, но ничего не сказал.

До Первого Храма мы дошли минут за пятнадцать — по мощенной дороге, где каждый камень был отшлифован до идеальной ровности и пригнан к другому так близко, что щели между ними были уже, чем человеческий волос. Все дома, мимо которых мы проходили, выглядели как небольшие дворцы. И, конечно, нам опять встречались Достойные Братья с их подозрительными взглядами, уже привычно направленными на меня. Впрочем, порой попадались и другие люди, как в мантиях жрецов, так и в одежде нобилей, и хотя их внимание я тоже ощущал, с вопросами никто не подходил.

А сам Первый Храм…

Даже не знаю, что я думал увидеть. Каким может быть здание, основание которого заложила больше пяти тысяч лет назад сама богиня?

И то, что был этот храм огромен, и то, что стоял он на самой вершине холма, было ожидаемо, но…

— Но почему он черный? — проговорил я.

Разве Первый Храм Пресветлой Хеймы не должен был отражать ее имя? Быть белым, ослепительно-сияющим? Однако все в древнем здании оказалось непроглядно, чернильно-черным.

— Так пожелала богиня, — невозмутимо отозвался Теаган.

— Тогда почему все остальные ее храмы строят с белыми стенами?

— Так пожелала богиня, — повторил Теаган, и я заметил, что он чуть усмехается.

Какое-то время мы поднимались на холм в молчании. Потом, чуть в стороне от Первого Храма, я заметил множество людей и что-то довольно большое, закрытое плотной тканью. Теаган то ли проследил за моим взглядом, то ли сам тоже смотрел туда и счел нужным объяснить.

— Новая статуя Пресветлой Хеймы. Ее открытие и освещение будет сегодня в полдень. Вы выбрали удачный день для визита, Рейн.

Я поднял голову к небу. Судя по положению солнца, до этого события оставалось еще около часа — более чем достаточно, чтобы не торопясь посетить Первый Храм.

До ведущей к двери лестницы — тоже черной — осталось шагов сто, когда я ощутил притяжение.

Или это было не притяжение, а давление?

А может, напряжение?..

Мой разум никак не мог подобрать подходящее слово для описания того, что я почувствовал.

Я остановился. Теаган остановился тоже и повернулся ко мне. Его лицо было спокойно, но глаза смотрели внимательно, изучающе.

— Что это? — спросил я. — Вы ведь знаете, верно? Это… это…?

— Вы ощущаете тягу на таком расстоянии?

— Тягу? — повторил я и прижал руку к солнечному сплетению — пик странного ощущения приходился именно на это место.

Потом я взглянул на свою магию и едва удержался от изумленного вскрика — ее внутренние потоки, как обычно похожие на водовороты, разматывались, будто пряжа с веретена, и нити магии, как водные, так и огненные, уходили в сторону здания, впитываясь в стены Храма.

— Среднего уровня маги ощущают тягу только внутри Храма. — проговорил Теаган. — Сильные маги чувствуют ее еще до того, как входят в дверь. Очень сильные маги осознают, что происходит, едва начинают подниматься по лестнице. Но вы ощутили тягу задолго до того, как подошли к нижней ступени.

Жрец смотрел на меня, будто ждал объяснений, как такое возможно. Объяснять я, конечно, не собирался.

— Что такое эта тяга? — повторил я вместо того свой вопрос. — Вы же знаете. Скажите мне.

Настаивать на своем Теаган не стал, а на мое требование даже чуть улыбнулся. Только, в отличие от прежних улыбок, эта его глаз не коснулась.

— Первый Храм забирает у магов силу и хранит ее, — произнес он ровным тоном.

А, ну конечно!

— Понял, — сказал я.

— Что именно вы поняли?

Я перевел взгляд с Теагана на стены Храма.

— Дело в камне, из которого сложено здание. Только этот камень способен поглотить и накопить магию; белой разновидности с такими же свойствами не существует. Поэтому Первый Храм и пришлось сделать черным, верно?

— Верно, — после короткой паузы ответил Теаган. — Богине во время ее первого воплощения нужна была сила, чтобы защитить человечество, и наши предки отдавали ей все, что могли.

— А сейчас, — сказал я, делая следующий логический вывод, — сейчас сила в Храме накапливается в ожидании ее нового пришествия… Сколько я потеряю, если войду внутрь?

— Самое большее — треть вашего резерва.

— Не так уж много, — сказал я, не став, естественно, добавлять, что Кащи я каждое утро отдавал девять десятых.

— Тогда идемте, — Теаган сделал приглашающий жест.

Теперь, когда я знал, чем было это ощущение, оно больше не тревожило. Я лишь с любопытством наблюдал за тем, как вращаются мои потоки магии, и как нити Огня и Воды, плотно свитые вместе, все отрываются и отрываются от них…

Я ожидал, что, когда ступлю на черную лестницу, потеря ускорится, но этого не произошло.

Первый Храм оказался черным не только снаружи, но и внутри — там все было отделано тем же камнем. Если бы ни окна — узкие, но пропускающие при этом невероятное количество света — было бы, наверное, давяще и мрачно.

Я все еще был отвлечен наблюдением за своими убегающими нитями и потому не сразу осознал, что здесь есть нечто, вызывающее у меня сильнейшее чувство ностальгии — вот только я не помнил, ностальгии по чему именно… И сильнее всего ее концентрация была…

— Рейн! — Теаган поймал меня за рукав. — Вы привлекаете внимание!

Я заморгал, очнувшись. Оказалось, что я, сам того не заметив, успел стремительным шагом пройти через половину храма и жрец догнал меня только сейчас.

— Вот это, — я показал на массивную плиту, находящуюся между двумя черными, как все здесь, колоннами и выглядящую абсолютно обычно. — Что это?

Теаган поднял брови.

— Плита пола.

— Нет! Это… — я замолчал. Как я мог объяснить свои ощущения, если сам их не понимал? Да и стоило ли объяснять? Теагану было совсем не нужно знать о моей потере памяти. — Прошу прощения, — произнес я и добавил, мимолетно подумав о том, как легко мне стала даваться ложь: — Иногда у меня бывает, вот как сейчас, что-то вроде фальшивых озарений. Должно быть, издержки дара этера.

— Должно быть, — не стал спорить Теаган, никак не показав, поверил или нет, после чего жестом предложил мне пройти немного назад, к месту, мимо которого я проскочил, и на котором, на невысоком постаменте, была изображена некая скульптурная группа. Ни о моем рывке, ни о плите он больше не упоминал, что, впрочем, быстро объяснилось его следующими словами.

— Скоро к нам подойдет настоятель Храма, — сказал Теаган негромко, и голос его звучал напряженно. — Сегодня он должен был отсутствовать. Знай я, что это не так, не повел бы вас сюда. Будьте в его присутствии очень осторожны. Если он будет задавать вопросы, обязательно отвечайте, но кратко и по существу. И прошу вас, не упоминайте о своем даре этера.

Это было странное предупреждение. Странное вдвойне, потому как я полагал, что о моем даре этера Теаган давно уже доложил вышестоящим, а настоятель Первого Храма определенно должен был принадлежать к высшему кругу иерархов и потому быть в курсе. Первый Храм являлся сердцем Обители, так что человек, возглавляющий его, никак не мог быть кем-то незначительным.

Но если Теаган не доложил, то почему? Точно не потому, что обо мне позабыл — он ведь озаботился предупредить стражу.

А еще интересно, как он успел узнать, что настоятель на месте, если не знал этого, когда мы только подходили к Храму? Впрочем, тут я бросил взгляд в сторону дверей и заметил там скромно замершего юношу в серой мантии. Он, вероятно, и рассказал Теагану, в то время как меня вело к той странной плите…

— Хорошо, — согласился я. Осторожность была полезна в любой ситуации, да и говорить лишнее незнакомцам тоже не стоило.

По какой-то причине в Первом Храме не было ни единой фрески; вместо них на стенах во многих местах виднелись выбитые в камне изречения из священных книг. Высоченный потолок поддерживали черные колонны, идеально-гладкие, без барельефов. На весь Храм имелось лишь несколько небольших статуй и скульптурных групп, да алтарь в его самой дальней части. Все тут должно было казаться воплощением суровой мрачности и аскезы, однако единственным, что я ощущал, было чувство ностальгии непонятно по чему…