Дионисов. За власть и богатство! – III (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 24

— Это… мне показалось, или там?.. — начал говорить он, попятившись назад.

Я уже всё понял, что произошло. Светлана выполнила всё мастерский. Если не «гросс-мастерски». Один эликсир, одного элементаля высшего ранга — с двумя эффектами. Сперва он вышиб моему противнику память, затем — пролетел огненным драконом над армией мертвецов, разрушая всё то, что связывало их земное существование.

— Совсем память отшибло, ага? — спросил я, похлопав его по плечу.

— Нет-нет, — сказал он. — Как же — отшибло. Я… Феликс Эрнестович Зиневич-Левинский. Профессор…

— Так, — я напрягся и снова перехватил меч поудобнее — на всякий случай. — Что ещё?

— Что ещё… Профессор Ленинградского… то есть, прошу прощения, Санкт-Петербургского Политехнического Университета. Эм… я же… был почти мёртв? Я лежал в госпитале с тяжёлой формой короновируса, кхе-кхе…

Отлично, подумалось мне. «Кровь Дракона» отлично работает.

Но до конца я всё-таки уверен не был. В моём случае, например, сознание заместилось не полностью — и мне требовалось удостовериться.

— По какой части профессор? — осведомился я.

— Я… заведующий кафедрой прикладной физики и космических технологий. Доктор технических наук…

— Доктор, значит. И как вы относитесь к некромантии?

Феликс Эрнестович вздёрнул бровь, на миг став похожим на прежнего.

— Вы… издеваетесь⁈ Это… антинаучные бредни из голливудских сериалов. Мой внук бесконечно играл в что-то похожее. Нет, со мной что-то явно не то.

Он ощупывал и пощипывал себя — и тут, и там. Я же продолжил опрос.

— А сколько вам лет?

— Восемьдесят… восемьдесят три, — сказал он и посмотрел на ноги. — Странно… Колено не болит. Я могу стоять на ногах без трости…

— Ясно, ясно, — кивнул я и задал контрольный вопрос. — И кто же был отцом отечественной космической науки?

— Сергей Палыч Королёв, конечно, — раздражённо ответил мой — теперь уже бывший — противник. — Ну, ещё, конечно, множество отцов было, Валентин Петрович Глушко, Ушманский, Берию можете упомянуть… Молодой человек, объясните, пожалуйста, что происходит? Где я?.. Это… некоторая форма посмертия, ведь так? Или всё-таки галлюцинация? Управляемое сновидение?

Мой противник был мёртв — теперь в этом я был стопроцентно уверен. Пусть даже его тело живо, и в нём остался разум — теперь это был разум совсем другого человека.

Более того, он теперь стал мне собратом. Уж не знаю, как часто такое происходит, но, учитывая редкость «Крови Дракона» и редкость безболезненного его применения… Предположу, что явно не чаще одного человека на сотню миллионов. А то и на миллиард.

Как мне хотелось признаться ему в том, что я в душе его соплеменник! Но — нет. Я не мог. Разум из этой черепной коробки уже один раз проник в мою самую страшную тайну, и повторно позволить этому случиться я не мог. К тому же, он запросто мог оказаться из какого-то третьего, совсем другого мира.

И кто знал, кем был этот, новый профессор. И остались ли у него алхимические способности после переноса сознания — я тоже не знал.

— Похоже, судьба даровала вам ещё лет двадцать-двадцать пять продуктивной жизнедеятельности, профессор. В другом мире и немного в другое время. Добро пожаловать в 1999 год, во Вторую Российскую Империю, над которой не заходит солнце!

— Империю… — рассеянно сказал профессор.

— К сожалению, я вынужден вас арестовать, — сказал я и взял профессора под локоть. — Вы были в беспамятстве и совершили некоторые преступные деяния. Уверен, с вами обратятся достойно. Рустам! Помоги мне.

Профессор толком не сопротивлялся, а «фазу принятия» на тему переселения разума пролетел на удивление быстро.

Не сопротивлялся и секундант, подручный профессора. Уж понятия не имею, какое место в иерархии он занимал, но я услышал, как он подошёл к Рустаму и тихо не то спросил, не то предложил:

— Я теперь могу работать на вас.

Подъехали и Вторников с Варварой.

— Всё кончено! — сообщил Всеволод, спрыгивая со стального коня. — Во всех точках — наши люди. У нас всё получилось! Как и договаривались — половина из них теперь твои. Какие выбираешь?

— Чуть позже выберу, — сказал я и прислушался.

На миг я подумал, что битва уже закончилась нашей безоговорочной победой, и что пора бы уже осмотреть трофеи, но вдруг шум моря прорезал гул двигателей быстроходного катера.

Алый, маневренный, но при этом весьма приличных размеров — он встал на швартовку прямо напротив нашей арены.

А на верхушке у него виднелся ровно такой же автомат, что и на моей башне.

Двое солдат в суперсовременной броне и многоствольными винтовками спрыгнули и привязали швартовые. Затем на пристань сошло ещё полдюжины вояк, двое из которых — в лёгких экзоскелетах.

Я махнул парням и отшагнул в укрытие. За нами пока явно был численный перевес, но кто знает, какие секреты у этих спецов в загашнике. Люди Вторникова, рассредоточенные по контейнерам, взял наших незваных гостей на мушку.

Но потом я разглядел в тусклом свете фонарей знакомое лицо. Через строй солдат, вставших на боевое построение около катера неспешно вышагивал в своей любимой цветастой рубахе улыбчивый бородач — граф Белобережный Франтишек Скальский.

Следом, за ним, шагал ещё один господин, судя по походке, рангом не ниже Франтишека. Высокий, под два метра ростом, в стильных очках, модной причёской и с золотой вышивкой на пиджаке.

Сложив два плюс два, я понял, что это Модест Матвеевич Черепанов, собственной персоной. Глава Речного графства, самого большого в княжестве по площади, дикого и отдалённого, красавец, держатель приличных размеров гарема, а также весьма известная персона в теневом мире Южной Новой Аттики.

К ним двоим уже бежали местные портовые чинуши — нашим разборкам они не мешали, но как только появились люди посерьёзнее — тут же пришли с докладом.

Я же не спешил подходить. Водрузил фламберг на плечо, стоял в позе победителя и наблюдал. Доклад скоро был окончен, после чего ко мне направился его сиятельство граф Черепанов.

— Так-так… Александр Платонович, стало быть? — спросил он, посмотрев на меня не то надменно, не то с удивлением. — Де Онисов? Княжий волкодав, тот самый?

— Тот самый. Рад узнать, что слухи дошли и до вас, Модест Матвеевич.

— Ну, как же, как же не дошли. Все данайские барды в моём графстве рассказывают об Искандере Бестибойце. Только вот я и подумать не мог, что герой народных песен так неожиданно перейдёт мне дорогу.

Я уже было хотел на автомате спросить, что он имеет в виду, но уже и так всё понял. И прикусил язык.

— Или вы не собирались мне переходить дорогу? — продолжил граф.

Всё было ожидаемо. Я нашёл глазами Вторникова, тот стоял поодаль, не спешил соваться, и быстро мне закивал. И чего он кивает? Мол, соглашайся, извиняйся? Нет уж, в защиту и в оправдания я уходить не собираюсь. Диалог буду строить совсем по-другому.

— Как я понимаю, Гроссмейстер подчинялся вам. Или платил вам дань, ведь так?

— Именно так, — кивнул граф. — Я правильно понимаю, что это вот тот беззубый джентльмен в кожаной куртке предложил вам выяснить отношения таким вот способом?

Я взглянул на Вторникова. Тот стоял с каменным лицом и не спешил отвечать. Что ж, я не видел причины не сказать правду.

— Я бы не стал этим заниматься, если бы мне не было интересно предложение. К тому же, Гроссмейстер разгромил лавку Вторникова. Но я также могу предположить, что Вторников тоже платит вам дань, просто не сообщил об этом мне, ведь так?

— Ну, скажем так… у нас была бартерная схема оплаты, — оскалился Черепанов. — И очень чёткие правила, которые господин Вторников, по словам Гроссмейстера, нарушил. Вы улавливаете смысл, юноша? Вы, таким образом, тоже нарушили правила. Вы влезли не в своё дело.

— Я хочу торговать алкоголем, следовательно, это — моё дело, — просто ответил я. — А у моего партнёра, каким бы засранцем он не был, возникли некоторые проблемы, и я их решил.

Я кивнул на Гроссмейстера, которого всё ещё удерживали мои люди.