Тайна Дома трех вязов - Мюссо Валентен - Страница 16

– Кстати, что там насчет телефонного звонка, который я просил проверить?

Кожоль хлопнул себя по лбу.

– Как глупо! С этого надо было начать… Позвонили вчера, ровно в десять часов вечера из телефонной будки на площади Одеон в Париже. Разговор длился около двух минут.

– Две минуты? И всё?

– Так записано на коммутаторе, официальная информация.

– Телефонная будка… – задумчиво произнес Форестье. – Звонивший не хотел, чтобы его опознали.

– Думаешь, это так важно?

– На самом деле это жизненно важно. Мне и без того показалось подозрительным, что позвонили ровно в десять вечера, но теперь… Это явно был и сигнал, и уловка, чтобы заманить графа в кабинет.

– Значит, у убийцы был сообщник.

– Или, возможно, он убедил кого-то позвонить…

Кожоль нахмурился.

– Однако в твоей гипотезе есть слабое место. Убийца должен был быть уверен, что, когда зазвонит телефон, он сможет свободно ходить по дому и никто его не заподозрит. Однако, по твоим же словам, гости в это время играли в карты…

– Великие умы мыслят одинаково, Рене: я думал о том же. Игру прервали как раз перед звонком: мы должны выяснить, почему это случилось и как.

Пока помощник вынимал оборудование из саквояжа, Кожоль оглядывал комнату.

– Послушай, мы тут надолго. Не могли бы вы с лейтенантом заняться свидетелями? Вам они всё расскажут…

– Ты уверен? Это не совсем по правилам.

Полицейский похлопал его по плечу.

– Говорил же, что теперь главный – я. Под мою ответственность.

Поднявшись на чердак, куда свет попадал сквозь два круглых слуховых окна в крыше, Форестье увидел горы всякой всячины: старая, исцарапанная мебель, плетеные сундуки, сломанные стулья, наваленные повсюду картины и множество всего остального, от чего пришел бы в восторг любой старьевщик.

– Лейтенант, вы здесь? – спросил он, пробираясь вперед.

По чердаку пробежал луч фонаря и уперся в комиссара.

– Иду! – крикнул лейтенант.

Свет замерцал, и через несколько секунд из-за серванта появилась голова Гийомена, наполовину скрытая под белой простыней.

– Ну как, нашли что-нибудь интересное?

Лейтенант смахнул пыль с мундира.

– К сожалению, ничего. Пол полностью покрыт пылью, и, когда я пришел, на нем не было следов. В любом случае я не понимаю, как убийца успел бы спрятать здесь оружие.

Лейтенант заметил на шкафу великолепные комнатные часы.

– Как жаль прятать изящные вещицы на чердаке… Я бы с удовольствием поставил такие дома.

– Семейная реликвия, я полагаю. Граф не знал, что с ними делать.

Гийомен прикоснулся к часам, чтобы открыть крышку.

– Жаль, но пружины сломаны. Ничего не поделаешь… Какой смысл держать в комнате часы, если они не показывают время?

Форестье заметил открытый плетеный сундук, в котором лежали книги и старые тетради.

– Что это? – спросил он, наклоняясь.

– О, ничего интересного. Школьные тетради… По ним училась дочь Монталабера – везде ее имя.

– А, Луиза…

Комиссар взял блокнот и пролистал его. «Урок истории и географии, пятый год обучения в школе для девочек в Ле-Мон-Сен-Жан». У Луизы был красивый почерк, удивительно зрелый для ее возраста, что, впрочем, неудивительно, если вспомнить написанные ею акварели.

Снаружи захлопали крыльями голуби, и полицейские повернулись к одному из слуховых окон. За грязным стеклом виднелась маленькая круглая голова.

– Вот кто все видел прошлой ночью, – пошутил лейтенант.

– Верно! Если б только он мог говорить…

– Ваш бывший коллега приехал? Я заметил в окно его машину.

– Да, сейчас он с особой тщательностью осматривает кабинет. Кстати, есть новости о загадочном телефонном звонке: это не простое совпадение. И потому нам придется еще раз опросить свидетелей – иначе никак.

Глава 16

У каждого своя правда

В холле Форестье увидел Адриана Моро, который как раз опускал телефонную трубку на рычаг.

– Не беспокойтесь, комиссар, утечка информации исключена. Мне нужно было позвонить по сугубо личному делу.

– Полагаю, одной из ваших поклонниц, – проворчал комиссар.

– Откуда вам знать?

Форестье посмотрел на фотографию Луизы де Монталабер, стоявшую возле аппарата, и вспомнил о сундуке с тетрадями на чердаке. Нелегко все-таки иметь такого скупого и бесчувственного отца.

– Прелестная девушка, верно? – спросил он, указывая на фото.

Моро бросил на портрет короткий взгляд.

– Не совсем в моем вкусе…

– Вы едва на нее взглянули!

– Я познакомился с этой девушкой здесь в прошлом году. Она очень фотогенична, отдам ей должное, но при личной встрече – довольно простенькая.

– Простите, что снова беспокою вас, но мы с лейтенантом хотели бы задать вам еще несколько вопросов… и другим гостям тоже.

– Я в вашем распоряжении. Сегодня я совершенно свободен, – с сарказмом ответил журналист.

– Прогуляемся по парку?

Туман рассеялся, и легкий ветерок шевелил верхушки деревьев. Лейтенант присоединился к ним, и трое мужчин медленно двинулись вперед. Когда они дошли до скамейки, где Форестье разговаривал с генералом, впереди за лесом раздались ружейные выстрелы – снова охотники. Услышав их, Моро едва не подпрыгнул.

– Когда я вспоминаю тот выстрел прошлой ночью… Я и представить себе не мог, что было совершено убийство.

– А о чем вы тогда подумали?

– Ни о чем… Кажется, мне пришло в голову, что кто-то играл с оружием и выстрел произошел сам собой… Так что вы хотели узнать, комиссар?

– Мне хотелось бы вернуться к карточной игре.

– К игре в вист? Вы уже спрашивали меня об этом вчера вечером.

– Комиссар интересуется всем, – заметил лейтенант. – Он уделяет внимание деталям.

– Не зря говорится, что дьявол прячется в деталях, верно? – заметил Форестье.

Моро пожал плечами.

– Во всяком случае, так утверждал Ницше. Но, полагаю, я уже рассказал вам об этом все, что мог.

– Меня особенно интересует конец партии в карты. Хотелось бы знать, кто предложил сделать перерыв незадолго до десяти часов.

– Честно говоря, не помню. Я не обратил внимания.

– Бросьте, Адриан… Не такой уж вы и рассеянный. Вы молоды, и память вас еще не подводит.

– Вроде бы генерал был раздосадован проигрышем и решил выйти, чтобы выкурить сигару… Он попытался зажечь ее за игрой, но мадам Лафарг заявила, что не выносит запах дыма.

– Вы уверены? Он прямо сказал, что хочет сделать перерыв?

– Нет, я не стал бы заходить так далеко… Но такое у нас создалось впечатление. Честно говоря, мы вздохнули с облегчением: дело шло к ссоре. А почему это важно?

– Телефонный звонок…

Форестье больше ничего не сказал. Журналист на мгновение задумался.

– Конечно! Вы считаете, что звонок запланировал убийца?

– Возможно. И если это так, то, сами понимаете, нам важно знать, почему игроки решили прервать игру именно в этот момент.

Моро кивнул.

– За столом нас было четверо. Думаю, вам не составит труда выяснить причину, поговорив с каждым.

Комиссар и лейтенант приступили к допросу оставшихся подозреваемых. Все трое удивились, услышав вопрос, но согласились ответить, каждый по-своему.

– Генерал и доктор расстроились, потому что проиграли, – сказала мадам Лафарг. – Они-то и захотели устроить перерыв.

– Кто именно?

– Доктор. Он разозлился больше всех.

– Вы уверены?

– Совершенно уверена. Месье Вотрен постоянно вертелся… у любого закружилась бы голова.

– Правда ли, что генерал хотел выкурить сигару?

– Возможно.

– А вы сказали, что вам не нравится запах дыма?

– Эта сигара… от нее и в самом деле ужасно воняло.

– Постарайтесь, пожалуйста, и вспомните – как именно это было сказано?

– Не могу. Я сосредоточилась на игре. Я же говорила, что не очень хорошо играю в вист…

Генерал, напротив, высказался совершенно прямо и определенно.