Знамена хаоса (СИ) - Шебалин Дмитрий Васильевич - Страница 39

— Это от чего же? — развесил уши Колтун.

— От дурных мыслей, несущих угрозу вере, и от влияния скверны, марающей души воинов, так долго несущих свой дозор на северном рубеже. Дыхание Бездны коварно и может разъедать твоё естество постепенно. И лишь слуги Ордена могут определить, поддался ли ей человек или нет.

— А ещё, они могут определить, не соблазнился ли за годы службы кто-то из ветеранов пройти алхимические трансформации в обход Ордена, имеющего на это свою монополию. Не так ли?

На мой вопрос, заданный полушёпотом, ни Сивый, ни Дунвест не ответили. Но я и так по глазам видел, что я прав. Сдаётся мне, что вопросы подпольного рынка алхимии и нераспространения знаний о ритуалах трансформации волновали служителей Ордена куда больше, чем то, насколько преданы старожилы мрачных отрядов догматам веры. Если они продолжают сражаться и нести свою службу, то всем на это начхать. Всё равно до конца 20-летнего срока доживает едва ли каждый пятый. А вот если они начнут тайком присваивать себе самые ценные трофеи, чтобы пустить их на собственное развитие, то Ордену придёт конец. Однако ж, там тоже сидели не полные дураки, и немного места для манёвра было оставлено. Как показала практика того же Сивого (а скорее всего и Дунвеста), до получения 1-го полноценного ранга на такие «шалости» служители Ордена закрывали глаза. Иначе пришлось бы применять меры к почти всем ветеранам, так или иначе баловавшимся самыми начальными трансформациями, не требующими особых знаний и сопровождения лекарей.

— Да что эти орденцы вообще забыли на этом острове? — не унимался Колтун. — Добираться тяжело и долго, погода плохая, а вокруг полно земли, куда лучше подходящей для освоения. Разве что обороняться легче, но кто на них там будет нападать? Проще захватить этот небольшой порт и перекрыть все поставки.

— Ты потише с такими предложениями, — шикнул на него Хорки. — Забыл, где мы? Сказанные ненароком слова могут стоить жизни всем нам. Так что держи язык за зубами.

— Но в чём-то Колтун-болтун прав, — размышлял вслух Зеф. — Должна же быть причина, и весьма веская.

— Расколотый остров — это не просто кусок земли и скал в Неспокойном море, — ответил я. — Это оплот всей веры Закатного королевства и его церкви. Именно здесь случился тот самый Раскол, от которого своё летоисчисление ведут некоторые королевства. И именно здесь в последний раз явил себя миру Триединый бог, передав своё Слово людям. Слово, от тяжести которого остров раскололся на три части, а сам он разделился на три ипостаси. И именно здесь, на Расколотом острове в час большой беды все части вновь соберутся воедино, явив людям их Истинного бога. Он вернётся, чтобы спасти тех из них, кто пронёс в своём сердце Слово, не измарав и не исказив его. Тех, кто окажется достоин милости его, и с кем из пепла старого мира он построит новый.

Над столом повисла тишина. И даже уроженцы Закатного королевства, и без меня хорошо знающие основные постулаты местной церкви, сейчас слушали меня, разинув рты.

— Да уж, — пробормотал после некоторой паузы Сивый. — Будь у нас в Угрюмой такой жрец, я бы, может, и почаще захаживал на его проповеди.

— Мазай, а откуда ты всё это знаешь? — не удержался от вопроса Колтун.

— Оттуда, друг, — за меня ответил всезнающий Хорки. — Что в отличие от тебя наш командир старается своё свободное время проводить с пользой. А потому книги он читает разные, а не только про любовь.

— А откуда ты… — с круглыми как блюдца глазами начал было рыжий, но опомнившись стал всё отрицать. — Враки это! Не мели ерунды, а то язык укорочу!

— Да успокойся ты, — махнул рукой тот. — Это давно уже не секрет. Лучше дай почитать ту книжонку, которую таскаешь в сумке с самого Фельса.

— Это которая «Шипы одинокой розы»? — влез в перепалку Шуст. — Простая она, никакой интриги.

— А мне понравилась, — тихо, но в то же время громко пробасил Горунар.

— Да ну, — поддержал брата Пруст. — Почитай лучше «Две беды десятника Жирома», вот там страсти так страсти. А описания такие… подробные…

Парни вдруг наперебой начали обсуждать достоинства и недостатки прочитанной ими литературы. И лишь молодой Зеф, наблюдающий за всем этим со стороны, казалось, по-новому взглянул на своих товарищей по отряду. По-новому и даже с опаской.

Сивый оказался прав, и ненастье, бушующее в водах Неспокойного моря, сошло на нет уже на следующий день. После полудня мы спешно погрузились на галеру и наконец смогли отчалить от пристани. До ближайшего из трёх островов было не так далеко, не больше 20 лиг, но нам предстояло обогнуть его, чтобы причалить к его соседу, острову Ома. Именно там была одна единственная гавань с пологим берегом, куда без опаски могли войти корабли, и где они могли укрыться во время шторма. Остальной периметр Расколотого острова представлял собой голые отвесные скалы, возвышающиеся над морем на внушительную высоту. Будто кто-то по́днял этот ровный кусок суши из морских пучин, а затем расколол его на три неравных части.

В общем, часов пять спустя наши ноги топтали крупную гальку на месте назначения. Оглядев место высадки, я убедился, что и здесь когда-то давно скала подходила к самому краю воды, но часть её обрушилась, постепенно сползая прямо в море. Время и волны сделали своё дело, образовав небольшой мелководный залив. Что это значило для нас? А то, что путь на сам остров нам ещё предстояло осилить. И лежал он исключительно в вертикальной плоскости.

— Да едрить твою налево, — выдохнул Шуст, задирая голову наверх. — Это сколько ж здесь ступеней?

— До **#*#**, — обречённо сосчитал Пруст.

— Ну на кой чёрт, скажите мне, они туда забрались? — сплюнув на камни, посетовал Колтун. — Нет, я помню, что Мазай вчера говорил. И про раскол, и про слово, и про всё прочее… Ну и пусть бы их жрецы сюда иногда ходили, так сказать, проверить, не вернулся ли там кто. Остальные-то по чём должны страдать⁈

— Успокойся, Колтун, — осадил рыжего Дунвест. — На этом острове мы гости, и не стоит сомневаться в разумности его хозяев. По крайней мере вслух. Если Орден устроил здесь свою резиденцию, значит, на то были веские причины.

Об одной такой я даже догадывался, но озвучивать не стал. Ни к чему эти знания неодарённым.

Сильные маги, подобравшиеся вплотную к своей 3-й ступени, должны были сдать свой первый настоящий экзамен. Тот, в котором экзаменаторами выступали не собратья по цеху, а… кто? Неизвестно, но мой личный опыт в Греше подсказывал, что для этого нужно определённое место. Древнее и появившееся здесь задолго до возникновения современных королевств. Захватив остров в качестве своей основной резиденции, Орден скорее всего заполучил контроль над возвышением королевских магов. Те, безусловно, могли попробовать свои силы в Греше или Золотой башне, но это уже приведёт к зависимости от этих государств. Неудивительно, что в Закатном королевстве долгое время зрело недовольство со стороны знати. Слишком много рычагов влияния оказалось в руках рыцарей и их командора. Но революция захлебнулась, зачинщики пойманы и обезглавлены, и теперь власть Ордена упрочилась ещё больше.

— Любой путь начинается с первого шага, — философски заметил я. — А любой подъем, с подъёма собственной задницы. Так что, прекращайте нытьё! Сивый, ты пойдёшь первым, Дунвест — замыкающим. Того, кто будет роптать или, не дай боги, отставать, можешь смело тыкать острым концом своего меча. Вперёд!

Взвалив на плечи свой мешок и подавая пример остальным, я уверенно двинулся по направлению к скале, в которой словно застывшая в камне змея угнездилась ведущая наверх лестница.

— Среди мрачных ходит поверье, — сказал Сивый, ступая на первый каменный выступ. — Что для каждого здесь отмерено своё количество ступеней. И чем их больше, тем суровее испытания уготованы судьбой.

— А чтобы по жизни не спотыкаться, — добавил я от себя. — Путь этот нужно пройти без остановок.

Мой лидерский запал иссяк ещё на полпути, а считать ступени я перестал ещё раньше. Сердце бешено стучало, а ноги начали забиваться. Но, стиснув зубы, я продолжал их переставлять, шаг за шагом оставляя позади себя одну ступеньку за другой. Я был так поглощён этим превозмогательным процессом, что даже не заметил, как идущий впереди меня Сивый вдруг пропал из виду. И лишь остановившись, понял, что лестница не идёт до самого верха, а обрывается в сотне метров до вершины, ныряя в широкий тоннель.