Вик Разрушитель 8 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 83

— Что это за охранник, который позволяет укусить себя какой-то лесной зверюшке? — Михаил Тимофеевич выпустил клубы дыма в холодную темноту. — Подумаешь, лиса. Давеча к нам кабан забрёл, вот потеха была…

— Осмелюсь доложить, охрана утверждает, что лиса какая-то необычная, — замерев на мгновение, произнёс Захар. — У неё белая шерсть. Кажется, альбинос.

— Или старая, — добавил Измайлов. — Поседела уже, с ума выжила. Скажи этим идиотам, чтобы прекратили бегать под окнами. Я иду спать. Если кто вздумает стрелять, лично утоплю в реке. С бетонной подушкой на ногах.

Захар флегматично кивнул и передал приказ Главы. Через несколько минут шум внизу затих. Справедливости ради, охрана и не буйствовала в ревностной службе. Передвигались они тихо, переговоры вели через гарнитуру, которая была у каждого. Но на всякий случай Измайлов нагнал жути. Спал-то он всегда прекрасно, из пушки не разбудишь, да и муки совести его не мучили.

Потушив сигару в хрустальной пепельнице, он пересёк коридор, который разделял террасу и жилые апартаменты, зашёл в кабинет, проверил стол, чтобы на нём не оставалось ни единого документа, заодно и магическую печать на сейфе — и только потом пошёл в спальню. Катя, наверное, уже спит, лучше не шуметь. А то утром у неё плохое настроение будет. Ворчливая жена с утра — испорченный день. Этого правила Измайлов старался избегать.

Он немного ошибся. Екатерина не спала. Более того, жена сидела в кровати с кляпом во рту, связанными руками натянув одеяло до подбородка. Рядом с ней стоял какой-то азиат с неприятным лицом, больше похожим на маску убийцы, а по другую сторону — ещё какой-то мужик в чёрной шапочке с прорезями для глаз и рта. Но больше всего его поразил парень, спокойно сидящий на стуле прямо посреди спальни, спиной к кровати. Он закинул ногу на ногу и обхватил колено руками.

Михаил Тимофеевич среагировал мгновенно. Выбросив раскрытую ладонь перед собой, он толкнул сформированный конструкт с атрибутом Льда. Острые серебристые шилья полетели в мальчишку, которого Измайлов, конечно же, сразу узнал. Ну что ж, сам виноват. Нечего лезть в чужой дом и женщин пугать.

Шилья с хлопком рассыпались мелкими кусочками на полу, а княжич Мамонов как сидел, так и остался сидеть со спокойным лицом.

— Вечер в хату, Михаил Тимофеевич, — нарочито развязно произнёс парень, и тут же перешёл на нормальную речь. — Прошу простить за нахальное проникновение в ваш дом. Но я не вижу иного варианта обговорить с вами один щепетильный вопрос.

— Что с моей женой? — Измайлов посчитал нужным не кричать «на помощь». Это было ниже его достоинства, но озадачила возможность щенка играючи отбить магическую атаку.

— Мы не причинили ей вреда, только вот кляп пришлось затолкать, чтобы Екатерина Ярославна не закричала и не всполошила весь дом, — Мамонов продолжал сидеть в той же позе, сверля глазами Измайлова. — Итак, можем говорить?

— Можно. Какой вопрос вы хотели обсудить, княжич?

— Узнали меня? — парень не удивился. — Очень хорошо. Я здесь для того, чтобы вы забрали свою угрозу, которую высказали в отношении княжны Арины Голицыной. Те пятьсот тысяч, которые вы влили в «Железную Лигу» ради одного боя, она не будет вам возвращать. Это ваш косяк, требуйте деньги от кураторов.

— А не много ли ты берёшь на себя, сопляк? — Измайлов втянул в себя воздух через нос, отчего ноздри у него сузились.

— Нисколько, — спокойно ответил тот. — Бронекостюм от «Экзо-Стали», из которого я повыбивал все заклёпки, не годится для армии. Вы пытались протащить заведомо слабый ППД на Военную Приёмку и получить подряд. А заодно показать красивые ролики, где Лось впечатляюще уничтожает непобедимого Волхва. Не спорю, фронтальная и тыловая броня у ППД довольно прочная, но за счёт слабых боковых пластин у него нет шансов. Противник мигом раскусит слабость этой модели. Так вот, это преступление. Если вы не знали о качестве экзоскелета — то простительно. А если были в курсе — тогда налицо преступное лоббирование интересов.

— Тебе какое дело до игр взрослых дяденек? — прошипел Измайлов, почувствовав, как наливается злостью. А это плохо. Он не может перехватить инициативу.

— Мне за Отчизну обидно, — без ерничества, с серьёзным лицом ответил Мамонов. — Как подумаю, что дерьмовый бронекостюм погубит жизнь не одного нашего пилота, сразу хочется разнести в щебень «Экзо-Сталь».

— Не много ли на себя берёшь, щенок? — Измайлов совладал со злостью. — Тысячи людей трудятся на заводах, чтобы прокормить семьи, выплатить ипотеки, кредиты, купить хорошую машину, выучить детей. А тут появляется Робин Гуд и начинает вершить свой суд, сообразно своим предпочтениям.

— Робин Гуд был разбойником, — парень усмехнулся. — Но я не такой изверг, как вам кажется. Чтобы работники концерна не пошли по ветру от ваших противозаконных шалостей, прекратите лоббировать интересы Оболенских. Неужели они не понимают, что их армейский ППД — сырой? Или в Приёмке у них есть свои люди?

— Не твоё дело, — рыкнул Измайлов, раздумывая, каким образом дать понять своим людям, что здесь чужаки. Но как они проникли в личные апартаменты? — Говори, что ты хочешь, и уматывай отсюда… если получится.

— Я уже озвучил своё требование. Извиняетесь перед княжной Голицыной и отказываетесь от претензий в сумме полмиллиона. Иначе запись разговора, где вы её шантажируете, ляжет на стол воеводе Иртеньеву и цесаревичу Юрию Ивановичу. Это не блеф.

— Откуда запись? — рассмеялся мужчина. — Княжна не притрагивалась к телефону, потому что он лежал на столе, а мы смотрели запись боя, которая не является доказательством аферы.

— Без аудиозаписи разговора в кабинете кураторов — да. А если в комплексе, то у вас у всех нарисуются охрененные проблемы. А такая запись есть. Знаете, уже давно выпускают миниатюрные диктофоны, которые легко спрятать в кармане или в декольте прекрасной девушки, куда ни один мужчина не полезет, — парень осклабился, как хищный зверь. — Давайте уже решим вопрос миром. Вы снимаете долг с Голицыной и трясёте кураторов, как грушу. Можете даже с неустойкой деньги вернуть. Я же, в свою очередь, не лезу в ваши дела. Чёрт с вами, бейтесь за подряд. Время ещё есть. Авось получится косяки исправить.

Измайлов молчал, лихорадочно проигрывая в голове варианты. То, что мальчишка так просто назвал имя Главы ГСБ и небрежно — государя-наследника, его не удивило. Газеты он читал, новости слушал, и о создании альянса двух кланов знал. Мстиславские и Мамоновы теперь выступают единым фронтом. Более того, вот этот наглый парень, скорее всего, женится на Великой княжне Лидии. Свадьба — залог крепкого альянса двух мощных Родов. Михаил Тимофеевич признался самому себе, что ошибся в расчётах. Кто мог подумать, что княжич встанет горой за своего агента (очаровательного, спору нет, но всё же агента), хотя всё должно быть наоборот. Все издержки представитель пилота старается переложить на него самого, а здесь произошёл какой-то странный затык. Парень не согласился сдать бой, подставил (фактически) агента под претензии. И неважно, что Измайлов поторопился с оплатой кураторам. Обычная накладка. Но что делает княжич Мамонов? Он пытается защитить княжну Голицыну путём ответного шантажа! И ведь если пойти на принцип и не согласиться на предложение мальчишки, то уже завтра Измайловы поедут обустраивать новое жильё на Печоре, в гости к Ушатым. Где совершили просчёт аналитики и он сам? Неужели между молодыми людьми роман? Только этим можно объяснить столь дерзкий поступок Мамонова.

— И ты думаешь, вот так заявился в мой дом, оскорбил мою жену — всё это тебе сойдёт с рук?

— Михаил Тимофеевич, вы уже просчитали ситуацию, — улыбнулся парень, — зачем банальные вопросы задаёте? Давайте разойдёмся краями мирно и без скандалов. Вдруг в будущем нам придётся тесно сотрудничать? Я не хочу, чтобы сегодняшний визит вас расстраивал до такой степени, что вы будете готовы меня сожрать с потрохами. Моё предложение адекватное, и ни в коей мере не ущемляет вашу честь.