История Первой мировой войны - Оськин Максим Викторович - Страница 66

Главный удар в полосе наступления 11-й армии генерала В. В. Сахарова наносил 6-й армейский корпус генерала А. Е. Гутора. Помимо того, были и вспомогательные удары на участках 17-го и 18-го корпусов, но резервов для развития успеха уже не было. Более того, общее соотношение сил даже складывалось не в пользу русских: 130 500 штыков и шашек при 382 орудиях против 132 500 чел. при 471 орудии 2-й австрийской армии генерала Бём-Эрмолли и немецкого корпуса Маршаля. Австро-германцы, помимо прочего, имели более чем семикратное превосходство в тяжелой артиллерии. Вследствие сложившегося неравенства сил, войска 11-й армии первоначально имели совсем скромный успех, но 24 мая 17-й армейский корпус, действовавший на правом фланге армии, прорвал оборону врага у Соколова и положил начало движению армии вперед.

Тем временем 27 мая, когда в Ставке стало ясно, что путь на Львов открыт, Алексеев предложил Брусилову перенести наступление на линию Луцк – Сокаль – Рава-Русская. Однако главкоюз, захвативший в первые несколько дней удачного наступления несколько десятков тысяч пленных, не осознал, что теперь объектом действий армий Юго-Западного фронта становится австрийская армия, которую следовало добить. Брусилов предпочел Ковель и остановил войска в ожидании наступления армий Западного фронта.

Сосредоточив все усилия и внимание на Ковеле, штаб Юго-Западного фронта упустил возможность благоприятного разгрома основной группировки противника, отходившей на Станиславов. На этом направлении наступали как раз 7-я и 9-я армии. Объединение их усилий позволяло бить австрийцев в тот момент, когда их отступление походило на бегство и фронт удерживали только немцы, которых все-таки было маловато. Упустив этот шанс, генерал А. А. Брусилов мог видеть, как австрийцы стали отходить с рубежа на рубеж уже организованно, замедляя темпы развития русского наступления.

Войска 9-й русской армии генерала П.А. Лечицкого, как и 8-я армия, получили задачу главного, пусть и не столь мощного удара. К началу прорыва русские имели здесь сто шестьдесят пять тысяч штыков и сабель при 495 орудиях против ста десяти тысяч при 500 орудиях 7-й австрийской армии генерала Пфлянцер-Балтина. Австрийцы обращали особенное внимание на оборону своего южного участка, где русские позиции упирались в границу Румынии.

Помимо обеспечения южного участка всего Восточного фронта, австрийцам приходилось еще учитывать и Румынию, все более склонявшуюся к намерению вступить в войну на стороне Антанты. Также неприятель стремился удержать в своих руках важный пункт Черновцы, что еще более сковывало его действия, однако мощная артиллерия придавала устойчивость обороне.

Главный удар 9-й армии приходился в направлении деревни Доброноуц силами 11-го армейского корпуса графа Баранцева. Именно здесь генерал Лечицкий сосредоточил почти всю свою тяжелую артиллерию. Учитывая особенности неприятельской обороны, командарм-9 предписал своим войскам произвести внезапный удар из выстроенного плацдарма, сблизившего русские позиции с вражескими до расстояния в сто – сто пятьдесят метров. Также предусматривалась газобаллонная атака.

22 мая дивизии 11-го армейского корпуса после шестичасовой артиллерийской подготовки бросились в наступление. В первый же день наступления войска 9-й армии взяли 11 640 пленных, 14 орудий и 18 пулеметов, однако высота 458 задержала всю армию на целых шесть дней, до 28-го числа[158]. Поэтому русские поспешили закрепиться на завоеванной неприятельской позиции и подготовить перегруппировку для нового броска вперед. Только 29 мая части 41-го, 12-го и 11-го корпусов смяли всю австрийскую оборону между Онутом и Доброноуцем. 5 июня русские вступили в Черновцы. Враг в панике отступал к Карпатам, стремясь закрепиться на перевалах.

Сотни тысяч пленных, моральное потрясение австрийских войск, потеря ими техники – вот результат первых трех недель русского наступления. Выход группы армий, преодолевших оборонительный фронт противника, на маневренный простор побуждал русское командование развить успех постановкой задач стратегического характера. В это время, как писал Людендорф, после ошеломляющего успеха русских в мае-июне 1916 года «австро-венгерские войска потеряли всякую веру в свои силы, и всюду нуждались в германской опеке»[159].

«Ковельская мясорубка»

После того как все четыре русские армии успешно преодолели укреплявшуюся девять месяцев оборонительную линию врага и стали развивать наступление в глубь вражеской территории, перед главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта и его штабом встал вопрос о дальнейшем развитии прорыва. Для всех четырех армий резервов не хватало, поэтому надо было выбрать приоритетное направление главного удара.

С одной стороны, 8-я армия должна была действовать совместно с войсками Западного фронта в общем направлении на Брест-Литовск, что подразумевало штурм Ковеля. С другой стороны, левый фланг 8-й армии невольно тянулся на львовское направление, где слабая 11-я армия не могла своими силами нанести неприятелю поражение. Отставание тылов и необходимость подтягивания резервов вынудили генерала Брусилова приостановить наступление и приступить к перегруппировке сил и средств, причем приоритетной задачей главкоюз выбрал все-таки ковельское направление.

Ковель, являвшийся ключом ко всему Полесью, был заблаговременно укреплен противником. Помимо того что город являлся мощным железнодорожным узлом, он прикрывал собою выход на Брест-Литовск, а, следовательно, в тыл всему южному крылу германского фронта. Также взятие русскими Ковеля еще более разобщало австрийцев и германцев в их усилиях по противодействию русскому наступлению.

Продолжения решительного наступления требовали и результаты успеха первых двух недель прорыва. Первые итоги победы были огромны. Трофеи русских армий с 22 мая по 10 июня включительно составили около двухсот тысяч пленных, 219 орудий и 644 пулемета. Несомненно, что пулеметов было взято больше (войска, как правило, оставляли их себе), но вот орудий противник потерял очень мало, сохранив технический костяк для своих подходивших резервов. В качестве примера: одна только 2-я русская армия Северо-Западного фронта, после поражения в августе 1914 года под Танненбергом, потеряла около пятисот орудий.

Директивой по армиям фронта главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта остановил наступление войск. В тот же день, 2-го июня, А. А. Брусилов телеграфировал генералу М. В. Алексееву относительно задержки предполагаемого главного удара Западного фронта, что «постоянные отсрочки нарушают мои расчеты, затрудняют планомерное управление армиями фронта и использование в полной мере той победы, которую они одержали… [ив заключение] Приказал 8-й армии прекратить наступление». Приостановка наступления 8-й армии с целью выравнивания по ней прочих приотставших армий позволила Линзингену выиграть время и подтянуть свои немногочисленные резервы в ключевые точки складок местности.

Брусилов увязывал свое решение с тем обстоятельством, что удар 3-й армии Западного фронта, стоявшей на стыке фронтов, был отложен до 4 июня, и главкоюз опасался контрудара во фланг. Однако немцы в Ковеле были еще слишком слабы, им требовалось время для подтягивания резервов, и 8-я армия по-прежнему превосходила неприятеля в числе штыков.

В этих тяжелейших для Центральных держав условиях генерал Линзинген избрал единственно верную тактику: бить тем, что есть, в надежде на то, что противник не выдержит и остановится. Таким образом, германцы перенесли борьбу в плоскость психологии и выдержки. К сожалению, немцы выиграли: первый же незначительный контрудар Линзингена 2 июня укрепил генерала Брусилова в правильности выбранного решения об остановке наступления 8-й армии, рвавшейся к Ковелю.

Во второй половине июня, когда войска 8-й армии пытались пробиться к Ковелю, а 9-я армия теснила врага к Карпатам, генерал А. А. Брусилов писал супруге, что нужно идти вперед, так как того жаждут войска. Одновременно с этим, жалуясь на инертность главкозапа генерала А. Е. Эверта, главкоюз боялся, что летнее наступление на Восточном фронте может и «не развиться в грандиозный маневр-операцию». «Настало решающее время, – справедливо считал генерал Брусилов, – кто выиграет войну»[160].