Анатомия «кремлевского дела» - Красноперов Василий Макарович - Страница 144

Через несколько дней его вызвали к начальнику СПО Молчанову, которому он сделал устное заявление по поводу выступления Косиора. Но этот шаг, естественно, ничуть не облегчил его участь.

132

После пленума ЦК и пропагандистской кампании в прессе в “кремлевском деле” наступило кажущееся затишье. Решалась судьба арестованных. Перед самым пленумом в тюрьме умер М. Я. Презент, а остальные обвиняемые терпеливо ждали исхода дела. А пока они ждали, Сталин решал, что с ними делать. В принципе, можно было поступить так, как предлагал Ягода, – все равно никто бы ничего не узнал, открытого процесса затевать не предполагалось. Но тут в Советский Союз приехал с первым (и последним) визитом знаменитый писатель Ромен Роллан. Он был большим другом СССР, поэтому Сталин удостоил супружескую чету Роллан аудиенции. 28 июня состоялась беседа Роллана с советским вождем, а 30 июня Роллана с женой пригласили на трибуну Мавзолея, где он бок о бок с советским руководством любовался парадом физкультурников. Во время беседы в Кремле Роллан поднял деликатную тему информирования общественности о “полицейских мерах”, принимаемых в отношении оппозиции и остального населения СССР:

Эта цитата взята из первоначального варианта записи беседы, впоследствии Роллан внес в текст некоторую правку, дабы устранить неточности, возникшие при переводе, но смысл вопроса остался прежним. Вкупе с вопросами об уголовном наказании детей с двенадцати лет и о судьбе Виктора Сержа, замечание писателя позволило Сталину коснуться темы возмездия “вражеским элементам”. На словах Сталин согласился с Ролланом, что нужно откровеннее разъяснять мотивы и действия советского правительства, но на практике, естественно, делать этого не собирался. Перейдя к убийству Кирова, Сталин заметил:

То есть на голубом глазу Сталин заявил Роллану, что “террористы” сами попросили их расстрелять.

Вот таким наглым враньем Сталин досыта накормил Роллана на встрече в Кремле. Впрочем, таким же или даже еще более грубо состряпанным враньем кормили и советских граждан. Действительно, с 5 по 15 декабря 1934 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР в Москве, Ленинграде, Киеве и Минске было расстреляно 104 человека, о чем сообщили советские газеты. В сообщениях о расстреле утверждалось, что большая часть приговоренных “проникла” на территорию СССР из Польши, Финляндии, Румынии и Латвии, а некоторые даже – с револьверами и гранатами. На самом же деле в данном случае имело место обычное для сталинского периода злодеяние – чекисты просто собрали по тюрьмам заключенных, чьи дела еще не были закончены следствием; сперва старались подбирать так, чтобы эти люди отвечали установленным критериям (то есть родились, бывали или в течение какого‐то времени проживали за границей), но в итоге взяли тех, кто подвернулся под руку, – при изучении биографических данных лиц, расстрелянных 5 декабря в Москве, видно, что лишь незначительному меньшинству из них выпало родиться или побывать за рубежом. К тому же далеко не всем им предъявлялись обвинения в терроризме. Но Сталин не видел в этом никакой проблемы – он просто воспользовался казнью невинных людей как поводом, чтобы распушить павлиний хвост перед приехавшим с визитом французским интеллектуалом:

Оправдав перед французом расстрел ста с лишним невинных людей, Сталин перешел к оппозиционерам. Он заявил, что не хотел бы применять к ним высшую меру, но это, мол, от него не зависит – ведь у советских руководителей есть друзья не только в Западной Европе, но и в СССР. Первые требуют мягкости к врагам, а вторые, наоборот, – большей твердости, а именно – расстрела Каменева и Зиновьева. Кто были эти кровожадные “друзья”, Сталин не стал уточнять, зато развил перед Ролланом свои взгляды на противостояние двух систем. Угнетенным рабочим Запада книжки читать некогда, да они им и не верят, внушал Сталин французу; зато эти трудящиеся видят факты – видят, что есть СССР, рабоче-крестьянское государство – значит, можно жить без эксплуатации, надо только совершить революцию. Поэтому буржуа всех стран ненавидят СССР животной ненавистью и хотят, чтобы советские лидеры подохли. Для этого буржуазия, не жалея средств и усилий, шлет в СССР террористов через Германию, Польшу и Финляндию.