Анатомия «кремлевского дела» - Красноперов Василий Макарович - Страница 116

Упомянутая Фрида Рубинер, старейшая германская коммунистка, как ни странно, репрессирована не была, хотя ее дело разбирали на том же заседании парткома ИККИ, что и дело Скалова. Она отделалась строгачом и вскоре была уволена из Коминтерна. Гуральский же годом позже был вновь исключен из ВКП(б), а затем арестован. Хотя он был давним (чуть ли не с 1928 года) сексотом органов, ему удалось избежать судьбы многих негласных сотрудников, превратившихся в расходный материал. Вероятно, чекисты использовали его в тюрьме в качестве “наседки”. Его выпустили в 1938 году, а в 1950‐м вновь арестовали. Ему удалось дожить до освобождения из лагеря по инвалидности в 1958 году. Спустя два года он умер, так и не добившись реабилитации.

Среди связей Мадьяра назвал Скалов и С. А. Далина (Рабиновича), китаеведа и выпускника Института мирового хозяйства и мировой политики, с которым он мог познакомиться в 20‐х годах в Китае, где Далин входил в группу советников под началом М. М. Бородина в качестве специального корреспондента “Правды”:

Но для НКВД не составило труда выяснить настроения Далина, который был арестован почти одновременно с Гуральским. Далин провел в лагерях 20 лет, был реабилитирован и вышел на свободу в 1956 году.

Каган также поинтересовался у Скалова и другим бывшим советником из группы Бородина – работником Разведупра Е. С. Иолком. Георгию Борисовичу ничего предосудительного об Иолке в голову не пришло, и он только показал, что Иолк присутствовал при его разговорах с Тархановым и был в курсе “всех к.‐р. настроений и установок Тарханова”. В качестве “связей” Иолка и Тарханова был назван их бывший однокурсник, а ныне работник аппарата ЦК ВКП(б) Б. С. Дониах (как показал Скалов, “в 1934 году, до перехода на работу в ЦК, Дониах заведовал индийским кабинетом Института мирового хозяйства в Коммунистической академии”):

Дониаха чекисты почему‐то трогать не стали – он умер в 1947 году и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Иолк и Тарханов были расстреляны в годы Большого террора.

Каган спросил Скалова и о В. М. Мирошевском. Георгий Борисович ответил, что близко знал его еще с 1920 года, а в 1932 году привлек к работе в Коминтерне под своим началом. Добавим, что уже через год работы в должности референта Владимир Михайлович стал фактически вторым человеком в Южноамериканском лендерсекретариате, получив, по представлению Скалова, должность заведующего сектором Южной Америки. Он стал бы и официальным заместителем Скалова, если бы не был внезапно переведен из Коминтерна в ИМЭЛ по инициативе отдела культуры и пропаганды ЦК летом 1934 года. Скалов чрезвычайно ценил Мирошевского как работника и доверял ему, но сейчас, под нажимом следователя, вынужден был оговорить своего товарища, который здорово помог ему на партийной чистке 1933 года:

Для Мирошевского все это закончилось исключением из партии в декабре 1935 года. Но чудеса порой случаются, и в мае 1936 года Владимир Михайлович в партии был восстановлен, несмотря на то что Скалов дал против него показания и в 1936 году на следствии по делу “Объединенного троцкистско-зиновьевского центра”. Мирошевский погиб на войне в 1942 году.

Оговорил Скалов и бывшего высокопоставленного работника Разведупра В. Х. Таирова (Тер-Григоряна):

Таиров в 1937 году был арестован и расстрелян в 1938‐м.

Пытаясь обосновать “разработку” столь большого числа работников Разведупра, следователь от имени Скалова внес в протокол следующее высказывание:

Очевидно, вспомнив, что на допросе 8 апреля Михаил Чернявский упомянул о своем знакомстве с Тархановым, следователь на всякий случай спросил Скалова, не знает ли он Чернявского, но Скалов ответил, что с Чернявским незнаком. После этого следователь перешел к вопросам о “террористических группах”, о которых Скалов уже показывал на предыдущем допросе. Теперь нужно было четко обозначить и дополнить состав этих групп. Правда, получилось не очень убедительно, и почти ничего нового в протокол занести не удалось. Зато теперь можно было подчеркнуть связь этих “белогвардейских групп” с зиновьевцами через Скалова:

Каган пытался расспросить и об А. А. Гейере, которого Скалов в бытность ректором Института востоковедения по знакомству устроил на высокий пост в подведомственном ему учреждении, но Скалов пояснил, что находится с ним в плохих отношениях с 1929 года и ничего определенного о его “контрреволюционных взглядах” показать не может[872]. Однако Каган и его начальники не унывали, так как к их услугам был и сам Гейер, которого они допросили вслед за Скаловым 17 апреля 1935 года. Скалов еще на первом допросе (4 апреля) дал ему следующую характеристику:

Гейер был связан дружескими отношениями не только со Скаловым, с которым вместе учился в средней школе, но и с его сестрой, Надеждой, чью фотокарточку ему предъявили в самом начале допроса. Гейер тут же опознал Надежду: