Крылья пламени - Эссес Дария - Страница 8

Эстелла оглядела центральную площадь, на которой ангелы все еще разгоняли взволнованный обращением народ, и опустилась на колени. Нащупав небольшое квадратное углубление, спрятанное за ковром, она слегка на него надавила. Никто бы не смог увидеть его, не желая отыскать потайной ход. Только приглядевшись можно различить едва заметные трещины и неглубокие борозды, которые поддавались нажатию рукой.

Когда дверь за книжным шкафом тихо щелкнула, Эстелла, обливаясь потом и тихо чертыхаясь, сдвинула его в сторону. Прошмыгнув в узкий проход, она запнулась и вывалилась в потайной коридор. На ободранных коленках проступила кровь.

– Соберись, Эстелла, ты не побитый щенок. Ты сильная и совсем скоро выберешься отсюда. Нужно немного выждать, а потом все наладится, верно? – прошептала она, поднимаясь и стараясь сдержать слезы.

Ладони тоже кровили, но она поставила шкаф на место, запечатала проход и двинулась в нужную сторону.

Потайные ходы стали первым открытием за время заточения в Стеклянном замке.

Дагнару удалось связаться с Эстеллой через того же ангела, последователя Альянса, который провел их на открытый прием Сената, перепутав поддельные имена. При следующей мимолетной встрече, когда мальчишка передал Эстелле письмо от Дагнара, она высказала ему свое недовольство, на что получила тонну извинений и хлюпанье носом.

В письме, которое передал повстанец, Эшден спросил о состоянии Эстеллы и написал еще несколько строк, которые сначала показались ей шуткой:

Про свой план Эстелла, конечно же, никому не говорила. Когда она очнулась в катакомбах Стеклянного замка и увидела перед собой Сенат, ей показалось, что выхода из сложившейся ситуации нет. Ее заточат в темнице, заставят убивать невиновных или, что еще хуже, уничтожат ее руками Альянс. Но после всего, через что пришлось пройти ей и повстанцам, она не собиралась сдаваться. Когда выпадает возможность передвигаться по территории врагов, нужно пользоваться ей сполна.

Для столичного Сената Эстелла стала рычагом давления на королевства. Она согласилась исполнять их приказы, взамен на что правительство давало ей послабления, о чем и говорил Микаэль. Хорошая одежда, горячая еда и спальня вместо камеры в катакомбах. На все это Эстелле было плевать. Она согласилась лишь для того, чтобы иметь возможность свободно передвигаться по замку.

Эстелла внезапно покачнулась и привалилась к стене прохода.

Подавитель магии, словно ядовитая змея, еще туже обвился вокруг ее шеи. Руки молниеносно вцепились в холодный металл, с губ сорвался болезненный стон. Темная магия извивалась, проникая лентами в самое сердце, и пыталась отыскать остатки божественного огня.

Но даже их не осталось.

– Еще раз!

Эстелла глубоко вдохнула, но ее вдох прервался яростным криком. Четыре руки прижались к ее обнаженному телу, а их обладатели продолжили шептать неизвестные слова. Горло сжимал золотой ошейник, который душил, лишал воздуха, забирал ее жизненную энергию. Пламя, оставшееся после передачи сил Путям, вырвалось и закружилось по комнате, заставив четыре фигуры отпрянуть.

– Продолжайте, пока не выжжете весь огонь! – прорычала Захра с другого конца темницы.

Кости ломило, пот застилал глаза и лишал зрения. Она снова закричала и выгнула спину, пытаясь ослабить натянутые веревки, которые крепко привязывали ее руки и ноги к металлическим кольцам, вкрученным прямо в каменный пол.

– Этот ритуал придумали еще до того, как мы с тобой родились, – промурлыкала Захра, наблюдая за ее мучениями. – Сотни лет назад четыре представителя своих королевств – человек, валькирия, фея и ведьмак – соединили свои жизненные силы и лишили магии трех ведьм, которые шныряли по королевствам и охотились за самыми могущественными жителями Эрелима.

Она говорила так, будто рассказывала сказку и не слышала криков Эстеллы.

– Как чудесно, что ты разрушила стены. Теперь у нас есть доступ к Библиотеке Истины, в которой хранились записи о ритуале.

Четыре фигуры продолжили бормотать заклинание. Огонь становился все слабее, а боль – острее и ярче. Когда Эстелла перестала бороться, ее окутала блаженная темнота.

Она сделала пару глубоких вдохов, пытаясь не поддаваться панике. Это чувство напоминало момент, когда уходишь под воду – всеми силами пытаешься втянуть в легкие воздух, барахтаешься, словно подстреленная птица, но видишь и чувствуешь лишь глубину. Глубину, желающую тебя утопить и навсегда оставить на дне океана.

Видимо, Эстелла боялась не воды. Она боялась не успеть сделать глубокий вдох.

Спустя пару мгновений ошейник почувствовал, что внутри не осталось ничего. Придя в себя, Эстелла приоткрыла глаза и с усилием двинулась к очередной лестнице.

– Помни, ради чего ты здесь, – прошептала она.

В ответном письме Эстелла вкратце рассказала Дагнару о том, что произошло в Невесомье, после чего они больше не переписывались. Слишком опасно.

Пока она добывает информацию в логове Сената, Альянс должен растягивать сети через весь Эрелим и наблюдать за действиями Богини Солнца. С одной стороны – Сенат, с другой – Дафна, с третьей – шесть Богов и Небесная армия, а с последней – королева Асталиса. У каждого свои мотивы, но единственное, что их сплачивает, – жажда власти. Именно она заставляет врагов заключать союзы.

Назревает война, поэтому любая информация может помочь Альянсу одержать в ней победу. А когда Эстелла встретится с Пылающими и передаст все, что узнала, настанет время совершить первый удар.

Но она даже предположить не могла, сколько времени на это уйдет. Недели? Месяцы? Годы? Эстелла попалась в свою же ловушку и не знала, примет ли ее Альянс обратно в свои ряды. Ведь это она… убила Фрэнка и выпустила Дафну из Небытия.

Эстелла вспомнила боль, которую испытала от пыток Захры, и прогнала ненужные воспоминания об Альянсе и подчинении Богине. Одна боль заменяет другую. И в течение этого месяца Эстелла убеждалась, что Илай был прав: в их мире нет места чувствам. Именно поэтому кольцо Фрэнка теперь хранилось где-то на полках ее шкафа.

Эстелла прикрыла глаза, когда ее затопили воспоминания. Обугленное тело друга, который любил переставлять книги и выпрашивать у них с Алеком шоколад. Мальчишка, ничего не знающий об Альянсе, но павший на площади Оритела из-за Эстеллы. Ее руки, оставляющие в лавке взрывчатку и подкладывающие книгу с символом восстания. Ее руки, сжимающие клинок, но никак не помогающие Алеку выжить. Ее окровавленные руки.

Ее руки, ее руки, ее руки…

В памяти всплыли изумрудные глаза и легкая усмешка. Шрам над губой и руки – снова руки, только в этот раз мозолистые, но в то же время мягкие и надежные. Тот огонь, поглотивший ее при соприкосновении с Путями, должен был выжечь все мысли о командире. Но иногда, в самые темные и одинокие дни, она вспоминала глубокий голос и чувство безопасности, охватывающее ее рядом с Илаем.

Или с Икаром, которого она никогда не знала и больше не узнает.

Эстелла пробежала несколько уровней по лестнице и вышла в потайной коридор, который опоясывал комнаты двадцать первого этажа. На этом уровне находились спальни ангелов Небесной армии, а спальни членов Сената располагались этажом выше. У них были собственные замки и особняки, но большую часть времени они проводили в здании правительства. Решали, кого обокрасть следующим.

Если Захра сказала, что у них собрание с Циреей, то они, скорее всего, расположатся на тридцатом этаже, где чаще всего проводят переговоры. Эстелла быстро пробежалась по стеклянному коридору, заворачивая к следующей лестнице, но вдруг услышала чьи-то крики.

Она резко остановилась и оглянулась. Крики стали чуть громче, и к ним добавился знакомый мужской голос. Эстелла прокралась обратно по коридору и остановилась около стеклянной стены, прислонившись к ней ухом.