Собрание сочинений Яна Ларри. Том третий - Ларри Ян Леопольдович - Страница 68

— Учи ученого, — фыркнул Костя, — мне хоть сто пудов давай, ни за что не сменю на радио…

Потом, подумав немного, Костя спросил:

— Мишка, а что это радиа?

— Это?.. Вообще… слушают его!

— Вроде гармошки?

— Не… это… Вообще… такое… по воздуху… За тыщу верст кашлянут, а у нас слышно будет…

— А на что она похожа? — спросил Костя.

— Обыкновенно… Труба такая… без проволоки!

Костя постарался представить перед собой трубу без проволоки, но так ничего и не вышло из этого. Он тяжело вздохнул и задумался.

По дороге тянулись воза. Сверху свешивались кудлатые головы, смотрели на рыбу, шутили:

— Где мальков-то ловили?

Мишка молчал, но Костя не мог оставить без ответа таких обидных вопросов.

Костя вытягивал наверх самых больших лещей и кричал со злостью:

— А это малек тебе?

— Ну-ка, ну-ка, — хохотали на возах, — глянь, Степан, чего это у парнишки в руках: червяк, что ли?

— Сам ты червяк! — огрызался Костя.

По дороге, поднимая желтые облака пыли, проскакал верховой, а когда пыль рассеялась, ребята увидели у плетня бабку.

— Ну, рыбаки-байбаки, — крикнула бабка, — брюхо-то подвело чать?

— Не… Не очень… Видала, сколько наловили?

— Ох, матушки мои! — всплеснула бабка руками. — Ай, молодцы-удальцы!

— А мы сейчас колбасу пойдем есть, — не утерпел Костя.

Бабка мельком глянула на Костю и перевела взгляд на рыбу, любуясь золотистыми лещами.

— Парочку бы и продать можно, — в раздумье сказала бабка, — ежели к попу снести, по четвертаку беспременно даст.

— А нам радиа обещал очкастый… Такая труба без проволоки.

— Чего? — посмотрела бабка на Костю. Но в это время в избе закричал маленький Шурка. Бабка подхватила рыбу и, смешно переваливаясь, побежала в избу.

— Полдновать идите! — крикнула бабка уже из сеней.

Мишка поскоблил пальцами грудь.

— Ну ее… Мурцовки-то не видали! Айда к очкастому!

— А что, — обрадовался Костя, — мурцовки ежели наедимся, много ль колбасы съедим?

— Колбасы, — передразнил Мишка, — ты на колбасу-то не очень зарься, не то без радиа останемся! Ставь удочки и айда!

Поставив под навес удилища и мокрый сачок, ребята огородами побежали к мельнице.

Дом Грибакина с зеленой крышей приткнулся под горой, у самой мельницы. Около дома на лужайке стоял жеребенок, глуповато посматривая на ребят.

— Тю тебе! — махнул руками Костя.

Жеребенок взбрыкнул и понесся, чавкая по зеленой траве, вдавливая ее в землю копытцами.

Ребята вошли в избу. Грибакин чинил хомут. У печи на привязи лежал рыженький теленок. Темно-синие глаза его казались такими же большими, как и круглые его темно-сизые ноздри. На лбу белела лысинка. В углу возились две овцы с ягнятами, беспокойно шурша соломой.

— Здрасте, дяденька Степан! — остановился на пороге Мишка.

Грибакин поднял голову.

— Здравствуй, тетенька! Ай телку сватать пришел?

— А где… в очках-то? — осмотрелся по сторонам Мишка.

— А тебе зачем?

— Нам-то… Нам это… Притти велел давеча…

— Рад… — открыл было рот Костя, но Мишка быстро дернул его за рукав.

— Велено, значит — велено!

— А!

Грибакин перевернул хомут и взглянул сквозь дыру на окно.

— В чистую ступайте, — сказал после некоторого молчания Грибакин, бросив хомут на пол.

Ребята прошли в чистою половину. Открыв дверь, они увидели очкастого, который стоял спиной к двери, склонившись над какой-то шипящей машиной.

— Дяденька, — кашлянул Мишка, — ты сказал, притти чтобы…

Очкастый оглянулся.

— А, — заулыбался он, — Мишка! Ну, ну, садитесь, ребята, гостями будете!

На столе стоял на длинной ноге и широкой медной подставке ослепительно сверкающий чайник. В ноге шумел синий огонек, венчиком окружая дно чайника.

— Радио! — шепнул Костя.

Но в это время очкастый схватил чайник за ручку, и он, легко отделившись от пылающей ноги, поплыл в воздухе.

— Ой! — отдернул руку очкастый от чайника. — Ишь нагрелся как… Ну, а теперь будем чаевничать… Садись, ребята!

Мишка нерешительно направился к столу, но Костя не расслышал приглашения. Он с удивлением смотрел на шипящую огнем медную штуку, не будучи в силах оторвать от нее взгляда.

— Что, брат? — ткнул Костю пальцем в живот очкастый. — Неужто автомобиля живого не видел?

Костя с удивлением взглянул на очкастого.

— Разве это автомобиль?

— А что ж, по-твоему?

— Автомобиль другой… В избе-читальне нарисованный… С колесами!

— Ну? — удивился очкастый. — А ведь и верно.

— А это что? — ткнул пальцем в медную штуку Костя.

— А это, брат, примус! Карманная печка!.. Ну-ка, покрути эту штучку вот в эту сторону!

Очкастый взял Костину руку и положил ее на медную штучку. Костя повернул ее в сторону и тотчас же с испугом отдернул руку. Примус фыркнул, тяжело вздохнул, пламя, подпрыгнув, исчезло.

— А-а-а, испортил? — захохотал очкастый и, подхватив Костю, посадил его за стол на табуретку. — А теперь за это ты должен выпить десять стаканов чаю.

Костя насупился.

— Брюхо ж лопнет, — тяжело вздохнул он.

— А мы его зашьем! — опять захохотал очкастый и начал ловко развертывать разные свертки, подмигивая при этом ребятам и забавно морща нос. Из свертков посыпались на тарелки тонкие и толстые колбасы, разные коробки, яйца и еще что-то такое, чему даже и название трудно было придумать. Очкастый ловко нарезал колбасу ломтиками, вскрыл блестящей штучкой коробки, кокнул яйца и все это придвинул к ребятам.

— Лущи, молодцы, — сморщил нос очкастый.

Мишка взял самый маленький кусочек колбасы и положил его на огромный кусок хлеба. Костя последовал его примеру, но очкастый с испугом закричал:

— Стой! Стой! Стой! Вы что это? Ну-ка, ну-ка!

Он выхватил из рук смутившихся ребят хлеб и кусочки колбасы, намазал куски хлеба маслом, сверху положил несколько штук тоненьких рыбок, потом ошелушил яйца, разрезал их пополам и половинками яиц покрыл все сверху.

— Начинать надо с бутербродов по-немецки, — сказал очкастый, — масло, кильки и яйца это — самое замечательное средство для аппетита.

С этим словами очкастый сунул бутерброд в открытый рот Кости и крикнул.

— Сжимай зубы!

Костя испуганно чавкнул.

— Хорошо? — захохотал очкастый.

Костя утвердительно мотнул головой.

После бутербродов по-немецки ели толстую и тонкую колбасу, потом разделали под орех две коробки с каким-то вкусным соусом и совершенно серьезно приналегли на полусоленые и жирные куски чего-то белого.

Очкастый поддевал вилкой из коробок и корзиночек маленьких рыбок, облитых жиром, розовые комочки, какую-то толстую траву и крошечные огурчики, широко открывал рот, в котором почему-то сверкало золото, рычал, чавкал и все время смеялся.

Ребята ели молча, подталкивая друг друга локтями каждый раз, когда в рот попадало что-нибудь вкусное. Потом пили чай с халвой.

Ребята взмокли, затирали рукавами пот и чувствовали себя на седьмом небе.

Особенно понравилась халва.

«Лучше ее ничего на свете нет», — подумал Костя, прихлебывая чай.

Мишка как будто ничего не думал, но это не мешало ему уничтожать халву, не отставая в этом деле от Кости.

А когда было отдано должное колбасе, килькам и халве, очкастый развел примус и взгромоздил на него большую жестяную коробку.

— Смотри сюда, ребята, — сказал очкастый, вываливая на стол корни алтея, — учитесь, пока я жив, обрабатывать лекарственные травы. — Он бросил корни алтея в синий таз и начал лить в него воду из большого кувшина.

— Помоем грязнулей, — приговаривал очкастый, смывая с корней землю и очищая их ножом от коры. — А теперь разрежем на куски. Вот… По четверти, но не больше. А толщину чтобы имели они меньшую, чем два мои пальца. Так. А теперь пожалуйте, дорогие корешки, в сушку.

Он кинул решетку в ящик; на эту решетку положил корешки и сверху опустил градусник.