Измена. Если муж кинозвезда (СИ) - Невская Алена - Страница 16

— Мы не можем быть вместе.

— Настя!

Набираю в легкие воздуха.

— Ты сам знаешь это. Я не думала, что так много значу для Алексея… Я считала, что я для него так, развлечение, а все оказалось гораздо серьезнее.

— При чем здесь он?

— Он твой брат. Я не хочу стоять между вами! — воскликнула я, удивляясь, что Андрей не понимает очевидного.

— Я поговорю с ним.

— И что это решит? У наших отношений нет будущего. Твоя семья не примет меня. Я — яблоко раздора. А я не могу допустить, чтобы из-за меня ты лишился семьи.

Мы молча стоим и смотрим друг на друга, осмысливая произнесенное. Я чувствую боль, любовь и отчаяние, но понимаю, что не могу с ним поступить по-другому. Ради него самого.

Андрей резко притягивает меня к себе и прижимается к моим губам в безумном поцелуе, и я не могу не ответить на него. Мы долго не отрываемся друг от друга, но когда это происходит, он молча выходит из комнаты, и я слышу, как хлопает входная дверь.

Дохожу до окна и, прислонившись к стене, смотрю во двор, чтобы проводить глазами свое солнце из своей жизни.

10.4 глава

Стою возле двери Насти с безумным желанием прижать ее к себе. Она открывает и замирает. В ее больших черных глазах растерянность.

— Впустишь?

Отходит в сторону, и я вхожу в коридор. В темном, тесном помещении мы оба чувствуем то невероятное притяжение, что существует между нами с момента знакомства, и уже через мгновение я прижимаю ее к себе, согреваясь теплым телом и целуя губы, сводящие меня с ума.

Она первая отстраняется и, смотря куда-то в пол, начинает:

— Андрей…

Не даю ей продолжать:

— Подожди!

Настя поднимает взгляд. В ее глазах грусть. Не ведусь. Я приехал к ней, чтобы переубедить, и не уйду, не добившись своей цели.

Вчера решение, что она мне озвучила, упало на меня снежной глыбой, ошарашило, и я растерялся, но сегодня на свежую голову смотрю на все по-другому и уверен, что все можно решить и уладить. Но даже если это не так, я готов пожертвовать кем угодно, кроме нее. Я отчетливо помню, как мне было жутко, когда в прошлый раз мы расставались, а это было еще до того момента, как мы стали близки. Сейчас же разлука вообще превратится в пытку.

Набираю в легкие воздуха и уверенно начинаю свою заготовленную по дороге речь:

— Мы любим друг друга! Мы не можем взять и все разрушить, чтобы было удобно другим.

— Но… — она нервничает и накручивает длинный темный локон себе на палец.

— Подожди, — снова прерываю ее я. — Мне тоже не нравится ссора с братом, но ему пора повзрослеть. Пора понять, что в жизни нельзя все получить просто потому, что ты этого хочешь.

— Но я встала между вами! Я поссорила вас! Как после этого мне смотреть в глаза твоей семье?

— Не ты, а обстоятельства!

Кладу руки на плечи Насти. Мне необходимо чувствовать ее.

— Это не меняет главного! — мрачно констатирует она и отстраняется.

— Ты можешь не смотреть им в глаза. Я могу пережить, если вы не будете встречаться, а без тебя не смогу, — пытаюсь вбить ей в голову свою истину. Меня реально не волнует никто, кроме нее.

Плотно сжимает губы и, не смотря на меня, просит:

— Дай мне время.

— Зачем?

— Ты на меня давишь. Я должна обо всем подумать. Я должна быть уверена, что поступаю правильно.

Внезапно духота в помещении, накопившееся волнение или еще что-то резко наваливаются на меня, и я чувствую, что сейчас рухну. Качает в сторону, но спасает стена, и я, облокотившись на нее, удерживаюсь.

— Андрей!

В ее глазах мгновенно отражается вся любовь и беспокойство. Как приятно видеть это и понимать, что моя девочка любит меня! И пусть сейчас она упрямится и просит дать время, чтобы подумать, но я знаю, что она согласится с моими доводами просто потому, что любит меня так же сильно, как я ее, и не сможет жить без меня.

— Все в порядке, — натягиваю улыбку, но Настя по-прежнему обеспокоена.

— У тебя сотрясение! Тебе надо в больницу!

— Я не вернусь туда.

— Значит, надо лежать в постели, а не разгуливать с утра пораньше.

— Я приехал на такси.

— Отлично! Теперь так же на такси езжай домой и обещай мне соблюдать постельный режим, — заявляет она тоном, не терпящим возражения, но я меняю тему:

— Ты поедешь учиться?

— Да, я собиралась, пока ты не пришел… — признается она, и я, поддаваясь ее очарованию, прижимаю к себе и произношу на ухо:

— Я подожду тебя и поедем вместе.

— Андрей!

— Я хочу поехать на электричке с тобой, а потом возьму такси и отправлюсь домой, и буду лежать и ждать, когда ты позвонишь мне и скажешь, что хочешь меня увидеть.

Ничего не отвечает, хмурится, размышляя, согласиться или нет, и я добавляю категорично, чтобы она поняла, что я не шучу:

— Только так!

Вздыхает.

— Хорошо. Ты завтракал?

Отрицательно качаю головой, а Настя вдруг мило улыбается и, расстегнув молнию на моей куртке, произносит:

— Тогда пойдем завтракать со мной.

Не успеваю открыть дверь и войти в квартиру, как на меня набрасывается мама.

— Андрей, ты взрослый человек, а ведешь себя как ребенок! Зачем надо было сбегать из больницы?

— Мне надо было увидеть Настю!

Она поджимает губы.

— Мы говорили с тобой на ее счет.

— Ты навязывала мне свое мнение! — парирую я и начинаю снимать верхнюю одежду.

— Неужели между ней и братом выбор неочевиден?

— Очевиден — Настя.

Она вздыхает.

— У тебя могут быть другие Насти, но другого брата уже не будет.

— У меня не будет других Насть!

— Это ты говоришь так сейчас.

— Мама, папа говорит все время, что он встретил тебя и понял, что ты та самая, вот и у меня так.

Она растерянно смотрит на меня, сказать нечего, и я, воспользовавшись этим, направляюсь в свою комнату, чтобы закончить этот бесполезный разговор и чтобы выполнить данное Насте обещание — принять горизонтальное положение.

Лежать без дела жутко скучно. Я успеваю подремать, повспоминать сегодняшнюю встречу с Настей, другие наши милые моменты, но от бесконечно тянущегося свободного времени я невероятно выматывааюсь.

Не торопясь сажусь в кровати, чтобы голова не начала кружиться, и слышу, как хлопает входная дверь, а потом раздаются голоса мамы и брата.

Понимая, что все наши проблемы можно решить легко и без последствий — просто выяснить отношения с Лешкой и убедить его, что, как говорила мне мама, что у него таких Насть будет множество, я выхожу из комнаты.

Брат встречает меня холодным взглядом и молча направляется к себе.

— Подожди!

Не оборачивается и хлопает дверью передо мной.

Все равно вхожу в его комнату.

— Давай все обсудим.

— Мне нечего с тобой обсуждать! — отрезает он с вызовом.

— Может, оттого, что ты бессовестно в глаза оболгал мою девушку?

Он бросает на меня злой взгляд.

— Я спал с ней и, как только ты опять укатишь сниматься, снова затащу ее в постель!

Я еле удерживаю себя, чтобы не врезать ему за наглую ложь.

— Она не спала ни с кем, кроме меня!

— И ты ей поверил?

Он попытался засмеяться, но у него не особо это выходит.

— Леха, включи мозги. Она была девственница!

Его лицо сереет, и он смотрит на меня еще мрачнее.

— Будь не ребенком, а мужчиной. Наберись мужества и просто не мешай нам.

Брат молчит и по-прежнему сверлит меня глазами. Новость, которую я обрушил на него, оказалась, видимо, неожиданной и разрушающей, но мне не жаль его — он вел себя как идиот, и надо было поставить его на место.

— Уходи, — цедит он сквозь зубы.

— Ты услышал меня?

— Убирайся вон! — орет идиот.

В комнату влетает мама.

— Что у вас происходит?

— Мы просто разговариваем, — спокойно отвечаю ей.

— Господи, неужели на этой девушке свет клином сошелся?

— Мама, я говорил тебе: для меня она — та самая, а он просто привык, что все должно быть у него! Ты избаловала своего младшенького.