Измена. Если муж кинозвезда (СИ) - Невская Алена - Страница 10

— Это моя единственная возможность вырваться из этого однообразия. Я очень люблю Аню, но скоро сойду с ума, если буду сидеть все время дома с ней и накручивать себя! Мне нужно в жизни хотя бы что-то еще, что будет отвлекать от моего нескончаемого одиночества и оттого, что пишут про тебя и эту Анжелу.

— Не начинай снова. У меня ничего с ней нет!

— Но про вас много чего пишут и размещают фото.

— Зачем читать и смотреть весь этот бред?

Вздыхаю. Я не знаю ответа на его вопрос. Сначала мне было интересно и приятно читать хвалебные отзывы критиков об Андрее, потом как-то увидела кричащие заголовки и с замирающим сердцем прошла по ссылке и обалдела.

Естественно, я устроила скандал и получила его возмущенный ответ, что это ложь, но вместо того, чтобы успокоиться и больше не вестись на провокации, стала, наоборот, следить за этими статьями, не в состоянии пройти мимо них, как будто я наркоманка, а они моя доза.

Я отдаю себе отчет, что это саморазрушение, и обещаю, что больше не стану этого делать, всякий раз после очередной пикантной подробности, бередящей душу и вызывающей море слез, но через какое-то время снова читаю и схожу с ума. Это необъяснимо.

— Андрей, просто войди в мое положение.

— Нет!

Сглатываю обиду и отворачиваюсь от него. Мне неприятно, что он даже не пытается встать на мое место и понять, и я не знаю, как объяснить ему это, ведь он никогда не находился в схожей со мной ситуации. Нельзя объяснить человеку вкус соли, если он пробовал только сахар.

Понимая, что продолжая настаивать, я добьюсь лишь еще большей ссоры, встаю и выхожу из кухни.

Не зная, куда себя деть, направляюсь в ванную проконтролировать Аню.

Дочь нахожу возле раковины, балующейся с водой.

— Аня, не балуйся. Мой руки, — строго произношу я. — Три их!

Она смотрит на меня огромными глазами:

— Мамочка, их две.

На моих губах невольно появляется улыбка, и я целую ее в макушку. Вот мой неизменный источник радости, но иногда даже ее мне бывает чересчур много.

— Да, две руки, и ты должна хорошо их вымыть.

Андрей появляется в дверях ванной и, прислонившись к косяку, наблюдает за нами. Я делаю вид, что не вижу его. Даже несмотря на то, что он сейчас должен уезжать, я не могу сделать над собой усилие и вычеркнуть предшествующую этому сцену.

Он не хочет понять и услышать меня, а я не хочу больше мириться с нашей ситуацией. Замкнутый круг, из которого нельзя выбраться, пока кто-нибудь не согласится уступить. Что ж, это буду не я. Просто если я это сделаю, меня окончательно убьет эта рутина и ревность, сжигающая меня, когда он находится далеко.

Аня возвращает полотенце на вешалку, замечает отца и подходит к нему. Андрей поднимает ее на руки и целует в щечки.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже, — серьезно отвечает дочь, а потом начинает приставать с расспросами. — Пап, почему твоя работа так далеко?

— Потому что кино снимают в разных городах.

— Найди другую, — мгновенно находит решение проблемы наша сообразительная девочка.

Я поворачиваю к ним голову и с интересом смотрю на Андрея. Как он выкрутится?

— Ну, я больше ничего не умею делать.

Аня в шоке таращится на Андрея.

— Ты плохо учился в школе?

Тихо усмехаюсь — умозаключения дочери бесподобны.

— Да, малышка. Я с детства хотел попасть в телевизор.

Аня тяжело вздыхает и делает выводы:

— Придется, когда я вырасту, хорошо учиться в школе, я не хочу так надолго уезжать от мамы!

Андрей поднимает на меня глаза, и мы внимательно смотрим друг на друга. Аня в своей детской непосредственной форме выдала ему, как нам не хватает его. Может, хоть это заставит его задуматься.

Он возвращает ее на пол, и она убегает, а мы остаемся вдвоем, остро чувствуя стену недопонимая, которую возвели сегодня утром.

— Ты меня проводишь? — наконец спрашивает муж.

Киваю и иду за ним.

Каждый раз, когда я стою и смотрю, как он одевается, осознавая, что это последние минуты перед невыносимо длинной разлукой, мое сердце сжимается в груди от тоски, наполняющей меня под завязку, и я чувствую, как она, переполнив меня, начинает выливаться слезами из глаз. Но сегодня в последние секунды перед расставанием я чувствую себя еще хуже. На сердце так невыносимо тяжело, будто туда выгрузили КамАЗ камней.

Закусываю губу, чтобы не расплакаться, и молча слежу за его движениями, уже умирая от предстоящей разлуки.

Андрей поднимает на меня глаза и, взяв за руку, с силой притягивает к себе.

— Я люблю тебя, дурочка.

Почувствовав кожей его тепло, его тело и услышав всего три волшебных слова, я выкидываю из головы все свои обиды, и стена, казавшаяся такой крепкой и непреодолимой, рушится в одно мгновение от мощного взрыва моего чувства.

— Я люблю тебя! — дрожащим голосом вторю ему и чувствую теплые слезы, заскользившие по щекам.

Прибегает Анюта и бросается к нам. Андрей, держа меня одной рукой за талию, гладит ее по голове, а она щебечет:

— Папочка, это тебе я сейчас нарисовала, чтобы ты не скучал по нам.

Дочь протягивает ему яркий рисунок, где изображены мы втроем, улыбающиеся, держащиеся за руки. Такая милая, трогательная картина.

— Спасибо, малышка! — бормочет, расчувствовавшись, Андрей и забирает ее подарок. — Буду каждый день смотреть на него и вспоминать тебя и маму.

— Хорошо.

Еще раз поцеловав нас по очереди, он натягивает на лицо улыбку и уходит, закрыв за собой дверь, оставляя нас с Аней снова ждать, когда в нашу жизнь заглянет личное солнце.

8 глава

Без Андрея в доме пусто. Создается такое впечатление, что когда мы остаемся в нем вдвоем с Анютой, он увеличивался в размерах и пугает меня своими большими одинокими пространствами…

На часах шесть, и я отправляюсь за дочерью в дом свекра и свекрови. Медленно идя по пустынной улице, я с грустью осознаю, что скоро я лишусь даже этого летнего разнообразия и буду ждать исключительно выходных и те дни, когда будет приезжать Андрей.

У калитки сталкиваюсь с Наташей. Она, кинув на меня убийственный взгляд, зло бросает:

— К любовнику торопишься?

Таращусь на нее.

— Что?!

— Думаешь, я слепая, ничего не вижу? Пока мужа нет, вешаешь ему рога с братом!

Я в шоке от ее слов и возмущаюсь:

— Не говори того, чего ты не знаешь!

— Я все вижу и чувствую, — заявляет нахалка и, толкнув меня, несется дальше, снедаемая своими разрушающими чувствами.

Вхожу во двор в заметно ухудшившемся настроении и замечаю Алексея, выбежавшего на крыльцо.

— Догони ее, она только вышла, — произношу я в надежде, что они все еще могут уладить свой явный конфликт.

— Да пошла она, — зло бросает он.

Хмурюсь. Я приложила руку к их ссоре? Становится не по себе. Я не хотела этого.

Быстро поднимаюсь на крыльцо, желая скорее забрать дочь и уйти, но Алексей преграждает мне дорогу.

— Ты сердишься на меня?

— Я благодарна тебе за спасение, — произношу растерянно.

— Ну… за сцену после.

Поднимаю на него глаза и с мольбой во взгляде и голосе прошу:

— Леша, давай забудем об этом.

Он тяжело вздыхает и горько произносит:

— Проблема в том, что я не могу забыть.

— Леша, пожалуйста! Не надо!

— Ладно.

Вхожу в коридор и вижу, как резко захлопнулась дверь на кухню. Кто-то слышал или слушал наш разговор?

Пробую перебрать в уме, о чем мы говорили, и понимаю, что, как сказал недавно Андрей, есть фразы, которые можно истолковать по-разному в зависимости от степени своей испорченности.

Ежусь, но войти на кухню и узнать, кто это был, так и не решаюсь. Это значит — придется обсуждать только что состоявшийся диалог, а я не готова. И не обязана! В конце концов я не сказала и не сделала ничего плохого и мне нечего стыдиться и кому-то что-то объяснять.

На втором этаже я нахожу дочку в компании Алины, и потом к нам, услышав наши голоса, с третьего этажа спускается свекор. Все встает на свои места: в кухне спряталась от меня Виктория. Именно она позже поднимается к нам, мрачная и избегающая смотреть на меня.