Новые конкистадоры (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 85

Последняя мысль как нитку из клубка, потянула унылые размышления о том, имеют ли созданные под моим сверхмудрым руководством образцы хоть какой-то положительный коэффициент полезного действия или лучшее, что с ними можно сделать – это каким-то образом ознакомить с их конструкцией имперских шпионов. Хотя, учитывая ситуацию, велик шанс, что шпионы имперцам уже и не потреб..

В этот раз конструкция, на которую я почти что налетел, хотя бы не щетинилась множеством острых наконечников. Да и вообще стояла снаружи, на солнце, без всяких мер предосторожности. Даже охраны не было – если не считать таковой гоблина, сидевшего на перевернутом ведре и самозабвенно ковырявшегося в правом ухе.

– А это что такое?

– А, это так, тушилка – пренебрежительно махнул рукой жрец, – мы когда состав подбирали, смесь часто сама вспыхивала. Вот Кныш, чтобы каждый раз с ведром от колодца не бегать и придумал гасилку.

– Так удобно же, – не прерывая процесс добычи ушной серы, сообщил гоблин. – С утра осла взял, из фонтана воды набрал, мехи подкачал, чтобы давило посильнее – а если полыхнет, трубу направил и сразу все залило. И бегать никуда не надо и разгореться толком не успевает.

– А-а… – я с возрастающим удивлением принялся рассматривать продукт народного гоблинского творчества. Так, бочка, два кузнечных меха, какая-то хрень… о, а это же брандспойт из НИИ, – насколько далеко оно… поливает?

– Ну, если хорошо подкачать, шагов на пятьдесят… – начал гоблин.

– Кныш, Кныш – укоризненно произнес Акинафин, – ты хоть в Улкана и не веруешь, но хоть своих старых богов побойся. Ну какие пятьдесят шагов? Твоя поливалка хорошо если на сорок доплюнет.

То есть пятнадцать-двадцать метров, мысленно перевел я. Маловато, но…

– А я правильно помню, – повернулся я к жрецу, – ты обмолвился, что Диглан горючую смесь делает быстрее, чем её разливать получается.

– Верно, – кивнул жрец, – у них там уже бочек десять скопилось.

– А если вместо воды залить эту горючую смесь в поливалку, – медленно произнес я, – а к наконечнику трубы приспособить тлеющий фитиль… как думаешь, что получится?

Жрец открыл рот, да так и замер, видимо, впечатленный открывшимся ему зрелищем.

– Плеваться огнем?! – от возбуждения Кныш запрыгнул на ведро и принялся танцевать что-то вроде чечетки, – да я… да мы всем родом Улкану поклонимся… ух!

– Думаю, – вздохнул я, старательно отгоняя от себя мысли о том, как будет пахнуть поле боя, – к изобретателю первого в этом мире огнемёта Улкан будет очень благосклонен.

Глава 28

Глава 28

Анатолий Блинов.

– Ракатум балабум мартубама! – Оглушительно проорал размалеванный красками всех цветов радуги невысокий даже по меркам обитателей джунглей дряхлый гоблин, облаченный исключительно в травяную юбочку и воткнутые в башку птичья перья, пританцовывая на одном месте и вздымая руки к небесам.

– Ракатум балабум маратумба! – Хором поддержала его группа поддержки. Которая насчитывала целых шесть гоблинских рыл, но даже в совокупности производила меньше шума, чем один единственный то ли шаман, то ли колдун, счастливо доживший до той поры, когда нормальные существа сидят себе на пенсии и из дома уже никуда особо не выходят. Тем более, на войну.

– Ракатум балабум бинго-бонго! – Чуть изменил свое воззвание к высшим силам солист этого своеобразного ансамбля. Возможно, боги его дичайший во всех смыслах диалект и понимали, а прочие коренные обитатели джунглей – с трудом и сильно через раз.

– Ракатум балабум бинго-бонго! – Радостно поддержала начальство группа поддержки, состоящая, по всей видимости, из учеников престарелого чудотворца.

– Скажите им, чтобы они заткнулись нафиг! – Рявкнул Синицын, опасно перегибаясь через край бортика пятиметровой наблюдательной вышки. Вообще-то стоящая на трех ножках маленькая площадка изначально предназначалась для лучников, как и полтора десятка её собратьев, построенных теми беженцами, которых до производства катапульт не допустили. Однако возможность наблюдать за всем с высоты так понравилась разного рода большим и маленьким командирам, что часть стрелков с наиболее удобных для обозрения насестов проворно согнали. И нам двоим пришлось устроить настоящую словесную баталию с каким-то вождем, что тоже хотел на всех смотреть сверху вниз, отстаивая свое право на сие почетное место, просто необходимое для грамотного контроля собранного с бору по сосенке парка осадных орудий. – Если из-за их песнопений артиллеристы не услышат команды, то я сам ему устрою и маратумба, и бинго-бонго, и похохотать!

– Но это же сам Занго Неспящий! – Аж ахнул кто-то из находящихся внизу артиллеристов-самоучек от такого святотатства. – Если он благословит наши камни...

– Если снаряд летит не туда и не попадает в противника, то противнику как-то пофиг, благословленный он был или нет! – Поддержал я своего напарника. – Пусть эта компания за победу нашего оружия молятся либо молча, либо потише! Ну, или идет отсюда подальше, кого другого благословлять, благо народа хватает...

– Духи говорят, что мы нужны здесь! – Прокаркал старик, как оказалось все же умеющий разговаривать на нормальном языке. – Не вам с ними спорить, людишки!

– Да я вас вместо камней... – вскинулся Синицын, и пришлось мне со всей силы сжать коллеге плечо, пока он ничего лишнего не наговорил. Или просто с площадки не выпал. Бортики из плетеной лозы конечно, строители к этим узким и коротким насестам присобачили по бокам, однако надежность сей конструкции вызывала большие сомнения и лишний раз испытывать её на прочность было очень нежелательно. А то свернешь еще себе шею по глупости, а потом любитель общаться с духами эту заслугу себе припишет.

– Тише. Не спорь с пожилым человеком, ну в смысле гоблином. Поимей уважение к его сединам, опыту, маразму и возрастной деградации нейронов, – Попытался успокоить я своего напарника, который в ответ за сказанные в сердцах слова вполне мог обзавестись проклятием импотенции, ну или чем похуже. То ли шаман, то ли колдун явно был стар до безобразия, доказательством чего служили многочисленные морщины и полностью седые длинные волосы, собранные сзади в пучок, но двигался он без малейших неловкостей и скрипа суставов. Только периодически звякали друг об друга многочисленные золотые, серебряные, бронзовые и просто железные серьги, которых он себе только в уши вдел десятка три. А ведь еще пирсингом были украшены щеки, обе ноздри, подбородок, предплечья и даже грудь! То, что этот дикарь в местной влажности, грязище и антисанитарии не помер от заражения крови и даже никаких заметных раздражений кожи от своих украшений не получил, лучше прочего доказывало тот факт, что какие-то высшие силы за ним действительно присматривают. – Не забывай, раз он дожил до такого возраста, следовательно, уважаемый своими соплеменниками человек, ну в смысле гоблин. Сегодня же мы все союзники против общего врага и собачиться между собой – облегчать работу имперцам. А у них и без того преимущество...

Несмотря на то, что в город стекались решительно настроенные беженцы, несмотря на то, что наемников щедрыми посулами созывали, откуда только могли, несмотря на то, что в строй встали вообще все, кто хотел держать оружие, получая в руки копье с наконечником из куска заостренной арматурины, несмотря на то, что поддержку оказали даже племена лесных дикарей, приславшие своих воинов, имперцев было больше. Заметно больше. Медленно приближающиеся развернутым строем к нашим позициям отряды тупо занимали собою больше места, чем защитники Медных островов, даже с учетом импровизированной крепости и мастодонтов, которые стояли друг к другу отнюдь не вплотную. Впрочем, роящиеся на флангах вражеские кавалеристы тоже не производили впечатления особо могучей толпы. Все же в отсутствии стремян и прочей нормальной сбруи до бронированной рыцарской конницы, способной могучим таранным ударом втоптать в грязь почти любого противника, местная военная мысль пока не дошла. Пока кавалерия тут оставалась все же на вспомогательных ролях – разведка, удары во фланг и само собой, преследование бегущего противника.