Новые конкистадоры (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 27

Экипировка горожан, видимо являвшихся кем-то вроде ополчения, лично меня навела на мысли о том, что серьезные сражения и тем более длительные жестокие войны в данных краях бывают нечасто. Уж слишком… несерьезными выглядели амуниция и оружие бойцов. Конечно, знания по поводу правильных доспехов у меня были в значительной части киношные, но и ристалища всяких тру-реконов иногда посматривал. И местные жители от закованных с ног до головы в сталь бойцов отличались весьма заметно. Будучи по большей части обряжены в какие-то не по погоде толстые куртки, гоблины и полукровки явно не сумели бы принять на грудь удар вражеского топора или хотя бы стрелу на излете. Да и в руках примерно половина зевак сжимала не очень-то длинные копья, отличающиеся от оружия лесных дикарей лишь железными наконечниками. Или бронзовыми, поскольку часть острых железок имела зеленоватый оттенок, характерный для старинных бронзовых изделий. Что также намекало – большую часть времени эти копья хранятся в каком-нибудь сейфе или просто чулане и даже не попадают в лапы новобранцев, чтобы быть отдраенными до блеска под злобный рык младшего командного состава.

– Ага, вот он! Виновник торжества! – Внезапно вскрикнул Сергей, чем заставил меня вздрогнуть, а ближайших к нам гоблинов аж подпрыгнуть. Нагнувшись к земле, Синицын с некоторым усилием поднял толстый кусок чего-то металлического, с одной стороны покрытого красной краской, вернее, её ошметками. По крайней мере, общий фон был красным, однако на обломке сохранились и две белые буквы «АН».

– Как я и думал! Эти зеленые хапуги умудрились со стройки баллон с пропаном прихватизировать! Где только спрятать его умудрились, заразы! Мы же с ними вместе не один день путешествовали и вроде ничего такого не видели...

– Похоже, они сюда не только баллон с пропаном приперли, но и несколько шин автомобильных или просто гудрон какой-нибудь в ту сараюшку разгрузили, – заметил я Сергею, морща нос из-за вони горелой резины. Деревянные обломки здания поначалу почти не испускали дыма, поскольку огонь попросту не успел разгореться. Но теперь с каждой секундой обломки чадили все сильнее и сильнее, а кое-где среди них уже и вовсе пробивались язычки пламени.

– Да хоть стратегический запас всех резиновых уточек нашего города, – буркнул Синицын, прибывающий в крайне скверном настроении и подозрительно зыркающий на окружающих нас аборигенов, которые всполошились и начали забрасывать огонь при помощи земли прямо у себя из-под ног. Впрочем, кто-то и за ведрами побежал под громкие крики «Воды! Воды!» Пусть местные впечатление отпетых злодеев или озверевших от жажды крови суровых воителей как-то не производили, благодаря постоянному гомону и широко распахнутым глазам напоминая скорее школьников явившихся на историческую реконструкцию, но их было много. А мы являлись чужаками, да еще и тесно связанными с тем предметом, из-за которого и случилась катастрофа с жертвами и разрушениями. – Главное, чтобы не нас в случившимся выставили крайними....

Напряжение разрядил Борекс, который явился к месту происшествия через несколько минут. Вместе с группой товарищей, которые, видимо, и являлись местной властью. Во всяком случае, они щеголяли довольно массивными золотыми украшениями, через одного имели седые волосы вкупе с выдающими бурную карьеру шрамами и шествовали в окружении людей и гоблинов, более или менее похожих на профессиональных военных. В смысле, у каждого из них имелся щит, шлем и меч, пусть даже и достаточно разнородные, а занимались вояки не столько болтовней и разглядыванием места катастрофы с выпученными глазами, сколько осмотром окрестностей в поисках потенциальных угроз.

– Что?! – Вопрос Борекса был явно адресован именно нам. Правда, караванщик добавил к этому вопросу несколько еще незнакомых пока мне слов. Судя по интонации – в лучшем случае он спросил: «Что тут, черт вас побери, стряслось?!». Но скорее всего, в ход были пущены куда более сложные и матерные конструкции.

– Вещи нашего народа. Добыча... Ядовита? Опасна? – Я попытался подобрать известные мне слова гоблинской речи, чтобы описать ситуацию. Проблема усложнялась тем, что вряд ли наши собеседники вообще имели понятие, что такое сжиженный газ. – Твои слуги сделали не то и не туда. Мы не видели. Ошибка. Плохо, очень плохо.

– Горшок или фляга. Кусок, – пришел мне на помощь Синицын, протягивая кусок баллона с пропаном. Не уверен, что мы правильно произносили все звуки чужой речи, однако главным для обоих участников диалога сейчас был смысл слов, а не акцент с которым их произносили. – Внутри… Дрова? Хворост? Растопка. Делает огонь. Варить… черт, как же это сказать-то по-ихнему. Если огня много... Бум!

«Бум» в переводе не нуждался, поскольку его слышал весь город. Окружающие нас гоблины, прислушивавшиеся к разговору, загомонили на разные голоса, выясняя, кто виноват, и что делать. Однако к моему облегчению тех, кто посматривал бы на нас с откровенной злобой, было не сильно много, штук пять, может десять. И аборигены не производили впечатления существ, которые в массовом порядке занимались лицедейством. Да и громко кричали в основном обладатели седых волос и золотых украшений, наседая на Борекса с какими-то претензиями. Большую часть слов мы, разумеется, не понимали, но общая канва интуитивно угадывалась: мол, зря ты сюда такую штуку притащил и из-под надзора выпустил, её надо было все время у себя на виду держать, и даже спать с ней в обнимку. Впрочем, наш хозяин тоже умел вести диалог на повышенных тонах – напирая на то, что умерли и были ранены его собственные подчиненные, да и караван-сарай этот принадлежит ему. Чего хочет, то и творит на своей территории! Еще, кажется, там приводились аргументы в пользу извечного тезиса всех жадных халявщиков: «Делиться надо».

Я мог разобрать далеко не все аргументы спорщиков, но неизвестные части их речи легко было додумать по контексту. А также весьма выразительной мимике и очень экспрессивным взмахам рук, вполне способных заменить хорошую такую гимнастическую разминку. То ли у гоблинов к старости суставы изнашиваются совсем не так сильно, как у людей, то ли обитатели этого мира научились воистину виртуозно лечить ревматизм.

Оживленная дискуссия с множеством экспрессивным жестов как-то сама собой переросла в драку, когда один благообразный седой дедушка вполне себе человеческого вида, неловко ковыляющий на деревянной ноге, на очередном взмахе руками случайно заехал в глаз своему оппоненту. Причем это был единственный глаз того почтенного покрытого морщинами и малость зеленокожего джентльмена, поскольку второй закрывала черная повязка в пиратском стиле. Ответ был быстр, точен, резок и сокрушителен для излишне ретивого пенсионера, чью мужскую гордость излишне тесно познакомили с чужим коленом. На любителя грязных приемчиков товарищи одноного бросились сразу вдвоем и повалили на землю так ловко, будто не один раз данный маневр отрабатывали. Борекс попытался разнять сцепившихся стариков, но его по макушке от души огрела большущим позолоченным посохом какая-то низкорослая фурия, которую лично я подозревал в том, что она является главой местной гильдии магов или чего-то типа того. В волосах дамочки еще попадались отдельные рыжие пряди, да и лицом она чем-то напоминала ту красотку, которая свечки зажигала при помощи волшебства.

Лучшие люди и нелюди города с азартом устроили драку, припоминая друг другу старые обиды. От участия в ней воздержалось едва штук пять людей и гоблинов... Да и то, боюсь, не в силу пацифистских настроений, а потому как чистить своим оппонентам морду кулаками они уже в силу физических кондиций не могли. Я с замиранием сердца уставился на окружающих нас бойцов, ожидая, что сейчас и те схватятся друг с другом, а улица превратится в место кровавого побоища... Но идти в бой за своих лидеров окружающие нас вооруженные горожане явно не собирались. Хотя смотрели с интересом и, кажется, даже ставки делали. Даже вояки-телохранители не стали вмешиваться в разборки своих патронов, а лишь отошли в сторону, чтобы не мешать выяснению отношений. А лекари, закончившие разбираться с жертвами взрыва, деловито, привычно и как-то даже обыденно стали доставать новые повязки и примочки, которым явно минуты через три-четыре найдется достойное применение. На большее запала дерущихся в силу преклонного возраста уже вряд ли хватит.