Новые конкистадоры (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 24

Борекс дождался, пока все еще дрожащего – то ли от возмущения, а может, старого пердуна и впрямь удар хватил, дай-то боги – усадили обратно скамью. Вздохнул, обводя зал взглядом. Зрелище не из радостных – хоть и большой Совет, а заполнены ряды едва треть. Гусилику-то строили еще при Империи, с размахом, в расчете на будущий рост заложенного в хорошем месте города. Но случилась Красная Чума, потом еще много всякого…

А вот сейчас кто-то из богов, похоже решил дать еще один шанс…

– Когда я вошел, уважаемый Гураг как раз обещал, что я расскажу вам сказку, – в зале снова раздались смешки, – что ж… думаю, некоторым из вас мой рассказ покажется куда невероятней, чем любая из сказок. Началось все так: охотники племени Колючего Дерева…

Глава 8

Глава 8

Анатолий Блинов.

Город гоблинов, куда вела античная магистраль, произвел на меня довольно странное впечатление. Во-первых, я подсознательно ожидал, что подобное поселение должна окружать стена, перед которой вырыт глубокий ров. С крокодилами — учитывая местный климат, им бы тут жилось весьма комфортно. Однако засеянные какими-то сельскохозяйственными культурами поля и сараи, полные блеющее-мычащих обитателей, просто сменились на кривоватые глиняные домишки, маленькие оконца которых занавешивали тряпками и закрывались обязательной решеткой... но из палок, а не железной, как тюряге. Да и двери в свои обиталища аборигены чаще всего делали из плотно подогнанных друг к другу веток. В целом окраины города почти не отличались от ранее встреченных деревень и больше всего напоминали африканские трущобы, которые я пару раз видел по телевизору. Однако здания стояли более-менее ровно, оставляя комфортные даже для идущих бок о бок слонопотамов широкие главные улицы и почти прямые переулки, отлично просматривающиеся на сотни метров. Никакого лабиринта хаотической застройки, где так удобно прятаться всяким криминальным элементам, и через которую черта с два протащишь ту же телегу. А еще здесь имелись играющие роль примитивной канализации канавы, накрытые плетеными из лозы крышками, откуда явственно попахивало и отнюдь не кустами роз в цвету.

При этом город не производил впечатления характерного для средневековой Европы человеческого свинарника, где помои из окон льют прямо на улицу. Нет, грязь-то тут имелась, но в не сильно больших количествах, чем на деревенских улицах после прохода стада скота. Было видно, что её убирают. Правда, большинство местных жителей носило сделанные из какой-то мешковины короткие шорты и рубашки, явно не первой свежести... Ну так в данном климате, когда каждое второе дерево – пальма, соболиную шубу на себя только самоубийца с большими… понтами напялит. А откровенно чумазыми являлись только снующие тут и там ребятишки, которые в состоянии перепачкаться даже во вроде бы стерильной лаборатории.

По мере продвижения каравана вглубь города, дома становились ровнее, выше и больше. А на стенах появились декоративные геометрические узоры и даже довольно умело выполненные изображения растений или зверей, причем с использованием разноцветных и довольно ярких красок. А как только мы миновали порядком обветшалые ворота, по бокам которых виднелись сохранившиеся куски трехметровой каменной ограды, здания обзавелись вторыми этажами, а глиняные стены уступили место плотно подогнанным друг к другу каменным блокам – гранита или даже мрамора. Грязь с улиц исчезла от слова вообще, а среди прохожих начало появляться все больше и больше полукровок и людей... и не только их. Синицын аж закашлялся, когда увидел, как остановилась четверка пропускающих нашу процессию кентавров. Вполне лошадиный торс плавно дополнялся человеческой частью. И горожане на этих невозможных с точки зрения биологии гибридов не обращали ни малейшего внимания, для них они явно были чем-то в порядке вещей. А за столиком какого-то открытого кафе среди пьющих и жрущих аборигенов сидел с какой-то селедкой настоящий светлый эльф. Блондин с заметно торчащими в стороны острыми ушами и на редкость высокомерной физиономией потягивал из серебряного кубка вино и внимательно слушал громкое бульканье, которое непрерывным потоком извергала из себя устроившаяся на соседнем стуле двухметровая рыба, увешанная ожерельями из чьих-то зубов и активно жестикулирующая развитыми плавниками, в одном из которых была сжата полуобглоданная куриная ножка. Да и одежды прохожих, с интересом взирающих на караван, стали значительно более разнообразными, опрятными и яркими. Короткие платья некоторых женщин так и вовсе ничем не отличались от нарядов, носимых в солнечные дни где-нибудь в Греции или Италии. Правда, далеко не всем это шло. Вид страдающей ожирением старушки лет семидесяти, кажется вполне себе человеческого рода-племени, что в хитончике выше бедер и с клюкой бодро ковыляла куда-то по своим делам, мог у солдат лечить влечение к противоположенному полу не хуже брома.

Наконец процессия, возглавляемая нашими мастодонтами, свернула с широкой улицы в более узкий переулок и еще через пару сотен метров начала втягиваться… в микро-квартал? Кажется, на этот счет имелся особый градостроительный термин, только я его не помнил и потому просто разглядывал кучу зданий различной высоты, ширины и кривизны, поставленных впритык друг к другу и образовавших что-то вроде города в городе. С немаленьким таким внутренним двором, также довольно плотно застроенным всякой всячиной.

— Однако неплохая хатка, – задумчиво протянул Сергей, рассматривая особняк, рядом с которым нашего мастодонта отделили от основной процессии и непонятной скороговоркой, а также куда более понятными жестами показали, что пора разгружаться – поезд дальне не идет. Беломраморное здание вроде бы имело только один этаж, однако потолки в нем находились на высоте метров трех, и даже козырек над крыльцом с двух сторон поддерживали колонны. В неплохо видном же снаружи внутреннем дворике стояла примерно дюжина статуй мужчин и женщин... Причем только человеческого племени, без каких-нибудь сатиров и прочей экзотики. И сохранность явно древнего объекта находилась на вполне пристойном уровне – если трещины, сколы и иные дефекты где-то все же имелись, то без тщательного осмотра обнаружить их не представлялось возможным. – Для олигарха мелковата, конечно, но вот какого-нибудь коррумпированного чиновника в подобном логове обычно можно брать с поличным.

– И если не в самом центре города, то явно где-то рядом, – согласился с ним я, раздумывая о том, сколько же в данном месте проживает гоблинов и прочих обитателей данного мира. Если проводить параллели с одноэтажными провинциальными городками, куда периодически наведывался в гости к родственникам, то выходило тысяч пятнадцать-двадцать. Не сказать, чтобы много, но все-таки уже и не большая деревня. Хотя это же я современными мерками меряю, а до двадцатого века населения на старушке Земле насчитывалось куда как меньше. Соответственно и оценивали человеческие ресурсы совсем иначе. – Видимо, Борекс - не просто торговец, а один из представителей власти... Или сбагрил нас с рук кому-нибудь из них.

Однако мое последнее предположение, кажется, оказалось ошибочным. Во всяком случае, помогавшие с вещами гоблины, – по большей части полукровки, – никому особо не кланялись и прочих ритуальных плясок перед какой-нибудь важной мордой не устраивали. А поскольку психология начальников в нашем мире была одна и та же по всему свету, то и в данном измерении обладающие истинной властью персоны, скорее всего, выделялись бы на общем фоне. Либо вычурной одеждой, показывающей всю крутость своего обладателя, либо реакцией окружающих на персоны, от решений и действий которых действительно многое зависит. Либо просто хамским поведением и привычкой смотреть на всех, как на дерьмо.

Внутренности особняка, честно говоря, удивили меня намного сильнее, чем сам город. Я мог ожидать варварскую роскошь или же суровый аскетизм ценящих свой нелегкий труд обитателей древнего мира. Но вместо черепов могучих зверей на стенах, чучел и ковров нас с Синицыным встретили… музейные стенды. Ну или не совсем музейные, поскольку стекла тут почти не использовались, однако общее предназначение открытых ящиков на высоких подставках не вызывало сомнений. Иначе зачем бы еще было бережно укладывать экспонаты на мягкую ткань, да еще и снабжать довольно крупными пояснительными табличками, на которых были заботливо вырезаны буквы, отдаленно напоминающие латинский алфавит?