Добывайки - Нортон Мэри - Страница 21

Миссис Драйвер, все еще не придя в себя, указала пальцем на пол. Как всегда, медленно и неторопливо Крэмпфирл подошел и посмотрел вниз. Он увидел дыру в полу, заполненную какими-то мелкими предметами… вроде бы детскими игрушками, обрывками старья… и все.

— Ничего тут нет, — сказал он через минуту. — Это мальчишка, его рук дело. — Крэмпфирл пошевелил в дыре носком ботинка. — Тут нет ничего живого, — сказал он.

— Но я их видела, говорю вам, — задыхаясь, произнесла миссис Драй­вер, — вроде как человечки… с руками… или наряженные мыши…

Крэмпфирл уставился в дыру.

— Наряженные мыши! — неуверенно повторил он.

— Несколько сотен, — продолжала миссис Драйвер. — Бегали и пи­щали. Я видела их своими глазами, говорю вам.

— Ну, теперь там никого нет, — сказал Крэмпфирл и в последний раз раскидал все в дыре ногой.

— Значит, они убежали! — закричала миссис Драйвер. — Под пол… за стены… весь дом кишит ими.

— Что ж, — флегматично отозвался Крэмпфирл, — вполне может быть. Но если вы спросите меня, я думаю — это все проделки мальчишки, пря­чет тут свои вещи. — Глаза его вдруг заблестели, и он опустился на одно колено. — Может, и хорек у него тоже здесь.

— Послушайте, — сказала миссис Драйвер, и в голосе ее прозвучало отчаяние, — послушайте же меня. Мальчишка тут ни при чем, и хорек тоже. — Она ухватилась за спинку стула и неуклюже спустилась на пол, затем подошла к Крэмпфирлу, стоящему у дыры в полу. — У них были руки и лица, говорю я вам. Взгляните, — сказала она, указывая на что-то пальцем. — Видите? Это кровать. И теперь, поразмыслив, я вспоминаю, что один из них в ней лежал.

— Поразмыслив? — повторил Крэмпфирл.

— Да, — продолжала миссис Драйвер, — и я еще кое-что вспоминаю. Помните ту служанку, Розу Пикхэтчет?

— Дурочку?

— Ну, дурочка она была или нет, я теперь не знаю; так вот, она видела одного… одну… на каминной доске в гостиной… с бородой.

— Одного… одну… кого? — спросил Крэмпфирл. Миссис Драйвер бросила на него испепеляющий взгляд.

— О чем я вам все это время толкую? Одного… одну из этих…

— Наряженных мышей? — сказал Крэмпфирл.

— Не мышей! — Миссис Драйвер чуть не кричала. — У мышей не бы­вает бород.

— Вы же сами сказали… — начал Крэмпфирл.

— Я знаю, что я так сказала. Хотя у этих бород не было. Но как их назвать? Чем они могут быть, кроме как мышами?

— Не так громко, — шепнул Крэмпфирл. — Мы разбудим весь дом.

— Через зеленую дверь ничего не слышно, — сказала миссис Драй­вер. Она подошла к плите и взяла угольные щипцы.

— А если даже и услышат? Мы не делаем ничего плохого. Отодвинь­тесь, — продолжала она, — дайте мне подойти к дыре.

Одну за другой она принялась извлекать оттуда вещи, сопровождая это возмущенными возгласами и удивленными ахами. Она сложила их на полу в две кучки: одна — из ценных вещей, другая — из того, что она назвала «хлам». Ну и странные предметы свисали со щипцов!

— Только поглядите, ее лучший кружевной носовой платок… еще один, и еще! И моя самая большая игла… я знала, что она у меня была… и мой серебряный наперсток — как вам это нравится! — и еще один из ее наперстков! Батюшки, а сколько тут клубков шерсти, сколько катушек! Нечего удивляться, что никогда не можешь найти белые нитки, когда надо. Картошка… орехи… Поглядите-ка, баночка икры… Икры! Ну, это уж слишком, право, слишком! Кукольные стулья… столы… а промокатель­ная бумага… Так вот куда она девается! О господи! — вдруг воскликнула она, вытаращив глаза. — А это что такое? — миссис Драйвер положила щипцы и наклонилась над дырой — нерешительно, боязливо, словно опасалась, что ее ужалит. — Часы… часы с изумрудами… ее часы! И она так их и не хватилась! — Голос миссис Драйвер зазвучал громче. — И они идут! Поглядите, можете проверить по кухонным часам. Двадцать пять минут первого.

Миссис Драйвер внезапно села на стул; глаза ее неподвижно смотрели в одну точку, щеки побелели и обвисли, словно из нее выпустили воздух.

— Вы знаете, что это значит? — спросила она Крэмпфирла.

— Нет. А что? — сказал он.

— Кража, — сказала миссис Драйвер, — вот что. Об этом надо со­общить в полицию.

Глава восемнадцатая

Мальчик лежал, плотно укрывшись одеялом, и дрожал. Отвертку он положил под матрас. Он слышал, как зазвонил будильник, услышал вскрик миссис Драйвер на лестнице и убежал. Свеча на столике возле его кровати все еще немного чадила и воск был теплым на ощупь. Мальчик лежал и ждал, но никто не поднялся наверх. Ему казалось, что прошла це­лая вечность, когда наконец куранты в холле пробили один удар. Час ночи. Внизу не раздавалось ни звука, и, выскользнув из постели, мальчик про­брался по коридору на лестничную площадку. Там он немного посидел, дрожа и вглядываясь в темноту внизу. Было тихо, лишь тикали часы да порой раздавался шорох или вздох, который можно было принять за порыв ветра, но который — мальчик знал это — издавал сам дом: устало вздыхали доски пола, стонали суковатые доски стен. Все было спокойно, и мальчик набрался храбрости: спустившись на цыпочках по лестнице, прошел по ко­ридору до кухни. Немного подождав за зеленой дверью, он осторожно рас­пахнул ее. Кухня была погружена в тишину и полумрак. Так же, как миссис Драйвер, мальчик нашарил на полке над плитой коробок и зажег спичку. Он увидел дыру в полу, лежащие кучей предметы рядом и — од­новременно — заметил на полке свечу. Неловко, дрожащими пальцами зажег ее. Да, тут оно все и лежало — содержимое домика в подполье, бро­шенное как попало, и рядом щипцы. Миссис Драйвер унесла все, что счи­тала ценным, а «хлам» оставила на полу. И, сваленное вот так, оно и вы­глядело хламом: мотки шерсти, сморщенные картофелины, разрозненные кукольные столы и стулья, спичечные коробки, катушки, скомканные про­мокашки…

Мальчик опустился на колени. Сам «дом» был разгромлен, переборки между комнатами свалились; там, где Под углублял пол комнат, чтобы было просторнее, была голая земля, валялись спички, старое цевочное колесо, кожура луковиц, бутылочные пробки… Мальчик смотрел, мор­гая глазами; рука со свечой так дрожала, что на пальцы потек горячий воск. Затем он стал на ноги и, пройдя на цыпочках через кухню, закрыл дверь в буфетную. Вернулся обратно и, склонившись над дырой, тихо позвал:

— Арриэтта… Арриэтта!

Подождал немного и позвал снова. Опять что-то горячее капнуло ему на руку: это была его слеза. Он сердито смахнул ее и, опустив голову еще ниже, позвал опять:

— Под! — шепнул он. — Хомили!

Они возникли так бесшумно в пляшущем свете свечи, что сначала он их не увидел. Они стояли молча, подняв к нему белые от испуга лица, там, где раньше был проход к кладовым.

— Где вы были? — спросил мальчик. Под откашлялся.

— В другом конце коридора. Под курантами.

— Мне надо вас отсюда забрать, — сказал мальчик.

— Куда? — спросил Под.

— Не знаю. Может быть, на чердак?

— Что толку? — сказал Под. — Я слышал, что они говорили. Они со­бираются сообщить в полицию, и принести кошку, и вызвать санитарную инспекцию и крысолова из Лейтон-Баззард.

Наступило молчание. Маленькие глаза смотрели в большие глаза.

— В доме не будет ни одного безопасного места, — сказал наконец Под.

Никто не шевельнулся.

— А как насчет кукольного домика на верхней полке в классной ком­нате? — предложил мальчик. — Туда даже кошка не заберется.

Хомили кивнула в знак согласия.

— О да, — еле слышно вздохнув, сказала она, — кукольный домик…

— Нет, — все так же, без выражения произнес Под. — На полке жить нельзя. Может быть, кошка и не заберется наверх, зато и мы не спустим­ся вниз. Там как в клетке. Нам нужна вода и…