Надэя. Незаконнорожденная (СИ) - Спорт Раяна - Страница 1

Раяна Спорт

Надэя. Незаконнорожденная

Глава 1

Известная цитата Лилиана Диксона «Жизнь как монета. Вы можете потратить её на что хотите, но только один раз», как нельзя лучше характеризует мое сегодняшнее состояние. Увы, но свою жизнь к пятидесяти пяти годам я с уверенностью могу сказать бездарно прожитой.

А ведь все так хорошо начиналось… Я родилась в большой и дружной семье простых рабочих третьим ребенком. Поздним ребенком, можно сказать случайным. Но несмотря на это любимым всеми членами моей семьи.

До пятнадцати лет моя жизнь протекала в лоне семьи, пока однажды один за другим не покинули этот мир родители. Опеку надо мной взял старший брат, который уже окончил техникум и успешно работал на заводе. Жил он со своей семьей в муниципальной квартире, поэтому единогласно было принято решение оставить меня дома под присмотром сестры, которая на тот момент оканчивала последний курс кулинарного техникума.

К сожалению, после смерти родителей сестра подалась во все тяжкие. Она и так не отличалась спокойным нравом, а тут словно с цепи сорвалась. За два года, пока я жила вместе с ней, видела все: и нескончаемые гулянки и пьянки, постоянные ссоры и драки, очередь из парней, которые желали оказаться в нашем некогда уютном доме.

Я смогла немного выдохнуть, лишь когда поступила в колледж, который находился соседнем городе. Мне, как иногородней, выделили место в общежитии, поэтому я с радостью окунулась в спокойную студенческую жизнь.

Понимая, что путь сестры – это путь в никуда, я всеми силами старалась урвать от жизни как можно больше. Училась на отлично, получая повышенную стипендию, работала по вечерам в кафе официанткой, а по ночам писала рефераты одногруппникам.

Меня сторонились, за спиной крутя у виска, но мне было все равно на мнение окружающих. У меня была цель – купить себе в ближайшие пять лет комнату в малосемейке. Надо мной смеялись, называя заучкой, но неизменно приходили за помощью перед очередной сессии. Я не отказывала, не проявляла свой характер. Пусть они злословили и насмехались, зато за их счет я могла накопить на первоначальный взнос по ипотеке, ужимая себя практически во всем.

Три года учебы прошли в мгновение ока. У меня был выбор – вернуться домой или попробовать начать новую жизнь в большом городе. Я осталась и ни разу об этом не пожалела. Да и возвращаться мне, по сути, было некуда. У брата своя семья и маленькие дети, а сестра, будучи в пьяном угаре, спалила дом и погибла сама.

Получив заветный диплом об образовании, устроилась на официальную работу. Спустя шесть месяцев смогла оформить первую ипотеку на однокомнатную квартиру, а спустя еще пять лет и на трешку. Было тяжело, а порой и голодно, но я не сдавалась. Трудилась не покладая рук, нарабатывая опыт и репутацию, а после основного трудового дня спешила на подработки – где подъезд помыть, где газеты разнести по почтовым ящикам, а где и вовсе вспомнить юность, помогая безалаберным студентам.

К тридцати годам я стала полноправной владелицей трехкомнатной квартиры и смогла немного выдохнуть от облегчения. Теперь у меня появилось желание, а главное возможность исполнять свои хотелки. Я стала не сразу, но красиво одеваться, научилась любить себя и свое тело. Ходила, как все нормальные девушки, в салоны красоты, а не постригала волосы в ванной, делала маникюр, педикюр, массажи.

С изменениями во внешности произошли изменения и в моей жизни. Меня стали замечать, оборачиваться вслед, благо моя фигура и природная харизма за эти годы никуда не исчезли. На горизонте появились первые поклонники, которые были не прочь продолжить со мной общение.

На работе тоже все складывалось неплохо. Из простого клерка я доросла до начальника пусть и небольшого, но отдела. И все бы ничего, но в свои тридцать два меня словно черт попутал. Захотелось замуж и как можно быстрее. Нет бы радоваться своим успехам, беря от вольной жизни все что можно!

Я вышла замуж намеренно. Только вот не поняла с кем связала свою жизнь. муж меня хоть и не бил, но держал в ежовых рукавицах. Нет, он меня любил, но его любовь была какая-то ненормальная, ревностная. К тому же я успела быстро забеременеть, чуть ли не сразу после скромной регистрации нашего брака, поэтому даже не задумывалась, чтобы собрать свои вещи и вернуться в свою добрачную квартиру.

Я терпела, думая, что перебеситься после рождения сына, что в прочем и произошло. Три года тишины и спокойствия канули в Лету, стоило мне только выйти на работу. Но тут я уже была непреклонна. Зарплата мужа едва хватала чтобы погасить текущие расходы. Нужно было не только питаться и одеваться, но оплачивать коммуналку и ипотеку мужа, благо с этим проблем не было. Свою квартиру я сдавала и эти деньги шли в счет погашения очередных платежей перед банком. А ведь у нас еще рос сын, который требовал много внимания и финансовых затрат. Я хотела ему дать все, чем была обделена в своем детстве.

Увы, но моя погоня за деньгами не привела ни к чему хорошему. Сын вырос эгоистичным, жадным и своенравным. К своим двадцати годам он уже умело мной манипулировал, да и характер отца сказывался при нашем общении. И для мужа, и для сына я была лишь ломовой лошадью, которая сделает все, что ей не прикажут.

Я не жалуюсь, сама виновата. Чувствовала ведь, что все к этому идет, но ничего в свое время не исправила. Сын вырос и в ультимативной форме потребовал переоформить квартиру, которую я купила еще до брака, на него. Был большой скандал, в котором я с трудом, но одержала победу. К двадцати трем годам он стал заядлым игроманом, и я боялась, что он продаст, а деньги спустит на игровые автоматы.

Вот не зря говорят, беда никогда не приходит одна. Отметив свой пятидесяти пятилетний юбилей, я почувствовала себя плохо, да так, что пришлось вызывать скорую. А дальше все пошло по накатанной. Обследования, врачебные комиссии и вновь обследования. И диагноз, как окончательный приговор – рак головного мозга с метастазами.

Лечение положительных результатов не давало. С каждым днем мне становилось все хуже и хуже. Я практически поселилась в больнице, потому что ни муж, ни сын не изъявили желания оказывать мне посильную помощь в бытовых делах.

Спустя полтора месяца меня выписали домой как безнадежную больную. Муж нехотя, но забрал меня из онко центра и отвез в мою добрачную квартиру.

- Ты прости меня, Надя, но так будет лучше для всех нас.

Я не стала возмущаться и унижаться. Зачем? У него уже давно нет ко мне никаких чувств, да и его постоянная любовница, с которой он уже лет пять, приходила ко мне и просила оставить их в покое. Молча вышла из машины и направилась в подъезд.

Жить одной с таким диагнозом очень сложно. Сын приходил пару раз, ругался и подсовывал какие-то документы, но я раз за разом отклоняла его настойчивые просьбы. В последний его визит он нанес мне глубокую рану в самое сердце, пожелав мне как можно быстрее сдохнуть и не мешать ему жить так, как он того хочет.

Оправившись от потрясения, я приняла единственное верное решение – ушла доживать в хоспис. Квартиру я никому не говоря продала, часть денег перевела на счет медицинского учреждения, в котором я буду жить, и на свои похороны, а оставшиеся деньги разделила между племянниками, которые на тот момент уже успели обзавестись своими детьми.

Муж, впрочем, как и сын, когда узнали всю правду о моих метрах, долго рвали и метали, но поделать ничего не могли. В хоспис их по моей просьбе не пускали, а телефон я свой выключила. Единственными, кто меня навещал – это брат и его жена. Именно они поддерживали меня все время, пока я цеплялась сознанием за этот мир.

Меньше месяца я прожила в хосписе, окруженная вниманием посторонних мне людей. Боролась с дикой головной болью, слезно прося сделать мне еще один укол морфина. Боль была невыносимой. Она сводила с ума, хотелось просто биться головой об стену, чтобы хоть ненамного уменьшить ее проявления.