В одном шаге (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 32

— Пойдут ли они проливом, или вернутся в Порт-Артур, не важно — их поймает или Камимура, либо перехвачу я. Но выход броненосцев из Порт-Артура будет однозначно свидетельствовать о подготовке встречи. Так что Катаока пока должен неотступно наблюдать за внутренней гаванью.

Вице-адмирал Того остановился, прекратив расхаживать. На его взгляд отправлять броненосец было нельзя, его наличие серьезно усиливало порт-артурскую эскадру. Скорее похоже на серьезную ошибку, какие русские совершают постоянно — чего стоит увод на Балтику сразу трех броненосцев перед самой войной. Будь они в Порт-Артуре, было бы трудно начинать войну, но «гэдзины» показали свою глупость. И еще не раз ее покажут, в этом Того не сомневался, хотя в уме и коварстве их новому командующему не откажешь — одного из матросов погибшего в Вей-Хай-Вее миноносца выловили из воды и допросили, тогда многое и выяснилось…

Глава 29

— Анатолий Михайлович, даже если наши стрелковые батальоны перевести со временем из-за потерь на штат с четырех до трех рот, а сами роты в будущем сократить с четырех до трех взводов, боевая мощь батальонов, хотя по личному составу он уменьшится в полтора раза, нисколько не ослабеет. Все дело в резко возросшей огневой мощи наших порт-артурских батальонов — наличие двух четырехфунтовых или морских десантных пушек и пары пулеметов с расчетами из моряков с избытком заменяют «выбитых» стрелков. Добавьте еще эти немудреные митральезы из пяти ружей каждая системы штабс-капитана Шметилло, то они одни стрелков заменят на позициях. Так что смекалку русских солдат можно только поощрять всеми способами — те же ручные бомбы из 37 мм гильз пироксилином необходимо массово начинять, только взрыватель надежный нужен, фитили поджигать не годится. И тогда наша пехота будет иметь «карманную артиллерию».

Матусевич фыркнул, сегодня он видел в действии «пулеметные» станки, придуманные офицером 26-го восточно-сибирского стрелкового полка. На складах в крепости имелось несколько тысяч китайских винтовок «Ханьян 88» с солидным запасом патронов — трофеи прошлой войны и похода на Пекин. И укладывая винтовки на простейший станок, который наскоро изготовили в мастерской еще две недели тому назад, получилась переносная митральеза с защитным щитком, обслуживаемая расчетом из всего двух «номеров» — наводчика и заряжающего. В маневренной войне такие штуки не нужны, зато на позициях необходимы, и позволят огневую мощь на позициях резко усилить. Настоящие пулеметы системы Максима, снятые с кораблей вместе с подготовленными расчетами, на треножных морских станках, а не на высоких колесных, лучше в наступлении использовать — их хватало чтобы каждому батальону по две штуки придать, полудюжину на полк.

— Я приказал эти митральезы сделать в количестве трех с половиной сотен, по дюжине на каждый батальон выйдет, три на роту, и все единого образца будут, — фыркнул Стессель, за сутки преобразившийся, ставший таким же энергичным, как во время похода на Пекин. Теперь начальник Квантунского укрепрайона, пользующийся доверием среди солдат и авторитетом у офицеров, уделял внимание всему, что позволит долгое время сражаться с неприятелем в условиях блокады. А «новинок» в дивизии генерала Кондратенко, который сам любил различные новшества, да еще отучившийся в академии, пусть и инженерной, с избытком хватало. Тут и «пулеметы» Шметилло, и ручные гранаты, и противопехотные препятствия в виде досок с вбитыми гвоздями, и многое другое, на что способна солдатская смекалка в сочетании с изощренным разумом и гимназическими познаниями русского офицера. А так как в Порт-Артуре имелись мастерские с еще изрядными запасами в обширном портовом хозяйстве, и к тому же надежды «подогревала» уверенность в занятии Дальнего с его огромными припасами на несколько японских армий, то теперь можно было не сомневаться, что война с японцами выйдет на новый военно-технический уровень.

— За счет людских ресурсов Квантуна, я имею в виду ополчение и китайцев, которых прикажу отмобилизовать по всему району, каждый из трех запасных батальонов можно будет со временем развернуть в полнокровный пехотный полк, с которого по мере надобности и восполнять действующие части. Зато мы будем иметь три стрелковых дивизии вместо двух, всего двенадцать полков, что позволяет одну уже сейчас задействовать в Дальнем и на перешейке. Это немаловажно, особенно когда отправленные в десант части действуют под единым командованием. К тому же мы их не формируем заново — просто я приказал разделить дивизию генерала Фока на две половины, усилив каждую полком — взяв один из дивизии Кондратенко, а 5-й стрелковый полковника Третьякова и так был придан укрепрайону, и что немаловажно, уже оборонял позиции у Цзиньчжоу.

Стессель выпятил грудь, генерал был приличного роста и телосложения, настоящий строевик с отличной выправкой, которую дает своим юнкерам Павловское училище, напоминал Матусевичу рвущийся в бой броненосец, развивший полный ход. И он тоже вставил от себя «пять копеек», напоминая о сложностях, что пойдут сразу после высадки.

— Полку потребуется незамедлительно встать в круговую оборону на прежних позициях, и с перевезенным на усиление 2-м крепостным артиллерийским полком, отбивать японские атаки, причем с двух сторон, а они последуют, можешь мне поверить, и сразу же после высадки, как японцы в себя придут. Генерал Ноги моментально сообразит, что вся его армия в одночасье оказалась в оперативном окружении.

— Ты, как вижу, хорошо разбираешься в полевой войне, Николай Александрович, даже моя Вера Федоровна это заметила, что же говорить о генералах и офицерах, они в тебе души уже не чают. Да и Фокушка перестал волком смотреть, напротив — даже духом воспрянул, что обратно в Дальний возвращается. Больше всех суетится начал…

Генерал усмехнулся, поглядев на гавань, где шла самая настоящая суматоха — на пароходы и боевые корабли была начата погрузка боеприпасов, имущества и вооружения 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-лейтенанта Фока. Именно этот генерал вяловато и нерешительно защищал Цзиньчжоу, и отступил с позиций сразу, стоило японским канонеркам начать обстрел со стороны Печелийского залива, а дивизиям 2-й армии Оку хорошо надавить на гору Наньшань, обороняемую 5-м стрелковым полком. Но теперь ему придется все занятое противником отбивать обратно, и старик этой перспективой отнюдь не удручен, наоборот бодр, ведь прекрасно понимает, что овладев Дальним, он моментально станет его комендантом, так как главная крепость теперь будет там, и Фок, таким образом, из формального подчинения коменданту Порт-Артура генерал-лейтенанта Смирнова выйдет. Да и сам Стессель, отзыва которого настоятельно потребовал Куропаткин, решительно повел против командующего Маньчжурской армией свою контригру — просто решив наплевать на приказ, и одномоментно не только восстановить свои позиции, но и значительно их упрочить громкой победой. Ведь основанием приказа генерала Куропаткина, одобренного наместником, стало вполне формальное следствие, что в виду полного занятия противником всей Квантунской области, территория контролируемая русскими войсками сократилась до крепостных обводов Порт-Артура, за которые отвечает уже комендант генерал-лейтенант Смирнов.

Перспектива отправляться с супругой и воспитанницами на миноносце в китайский Чифу или на джонке в Таку через весь Печелийский залив всемогущему раньше начальнику Квантунской области не нравилась совершенно, от слова «совсем». А тут предложение Матусевича о заключении «альянса» поступило как нельзя, кстати, ведь оно сулило совсем другое — одержать победу над японцами, освободить Дальний с его огромными запасами, как довоенными русскими, так и завезенными японцами для снабжения армий, воюющих в Маньчжурии. И тем самым «утереть нос» Алексееву и Куропаткину, приказавшим оставить этот стратегически важный город, и хорошенько «наябедничать» императору, ведь победителю куда больше веры, чем битым противником, и не раз. И заодно «продвинуть» не только себе карьеру, но и Матусевичу — все взаимные выгоды от «альянса» трудно и представить. И они уже начали реализовываться — генерала хоть во флот бери, насколько он рьяно стал оказывать всю возможную от себя помощь, первым делом вернув на корабли всех моряков, сгруженные на берег пушки и боеприпасы. И не только это — благодаря тому, что шестидюймовые орудия Кане на «береговых установках» требовали небольшой переделки, чтобы установить их на кораблях, щедро отдал половину из двадцати имевшихся в крепостной артиллерии таких пушек. К ним присовокупил и все шесть имевшихся морских 120 мм орудий, к которым полагались только бронебойные снаряды, за не имением других. Отдал также и снятые с «Ангары» 120 мм орудия, и все 75 мм противоминные пушки. А вот от 37 мм и 47 мм орудий Матусевич сам отказался — пользы от них при отражении атак миноносцев никакой, оставили только по паре на всех дестройерах. Так что ставили орудия обратно на корабли в лихорадочной спешке, меняя поврежденные пушки. Не успевали, конечно, многое сделать, но оставалась надежда, что чуть позже удастся завершить все работы. Ведь в Дальний пойдут с экспедицией отнюдь не все корабли порт-артурской эскадры, многие стоят у причалов и их там продолжают спешно ремонтировать, причем работы идут круглосуточно. Да и тральщики с миноносцами и канонерскими лодками уже днюют и ночуют на внешнем рейде, не давая врагу минировать подходы. Прикрытие осуществляют крейсера и дестройеры капитана 1-го ранга Эссена, что сегодня вышли в море вместе с его флагманским «Цесаревичем», на который он отправится на катере, чтобы ночью уйти в переход.