И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (СИ) - Стешенко Юлия - Страница 70

- Понимаю, - Стэн почувствовал ту самую усталость – вызванную хроническим стрессом, который вызван дисфункциональным гормональным фоном, который вызван психологической травмой. Ох, ебаааать… - И что делать? Гормоны принимать, как беременным?

- Подождите. Сейчас мы разбираемся в том, как работает ПТСР. О методах лечения поговорим чуть позже – когда у вас будет вся необходимая информация. Мы продолжаем?

- Как будто у меня есть выбор… Конечно, продолжаем.

В течение следующих десяти минут Стэн узнал о работе мозга больше, чем за всю предыдущую жизнь. И радости это знание не принесло.

В момент травмирующей ситуации мозг буквально дэдосят входящие сигналы: что происходит, почему, как, куда бежать, что делать. Сознание подвисает, в нем воцаряется полный хаос – а решать надо, причем быстро.

Так оно все и было. Нихуя не понимаешь, но идешь и делаешь. Потому что в учебке накрепко вбили в рефлексы, и теперь тебе не нужно думать. Нужно действовать.

Перегруженные мозги записывают информацию в память – но записывают неправильно. Сознание не может разложить произошедшее по ячейкам так, как делает это в нормальных условиях. Оно пихает события ворохом, втыкает их куда попало – как будто прячет грязное белье в шкаф, чтобы не позориться перед гостями.

А потом начинаются проблемы. Любая ситуация, хоть как-то напоминающая первоначальную травму, втыкает кнопку PLAY. И человек воспроизводит реакцию, адекватную не текущему моменту, а стрессу – например, хватает пистолет и стреляет в прохожего. Или падает мордой в лужу, когда грузчики ящик со стеклотарой роняют. Стыдно было – пиздец. И куртку изгваздал.

Контролировать это так же сложно, как удержать себя на месте, если в голову летит булыжник. Отработаешь на голых рефлексах, только потом очнешься – и охуеешь. Над трупом. В кровище по уши.

- Травмированный человек осознает, что ему плохо, но почему плохо – не понимает. Одни уверены, что причина всех проблем – люди вокруг. Они злятся, отгораживаются от близких, хотят исправить неправильный мир.

Привет, Стэн. Ты официально ебнутый.

- Другие винят в происходящем себя. Они думают, что дело в дурном характере, слабости, безволии – находят в себе десятки недостатков. А это порождает ненависть к себе и чувство стыда.

Привет, Стэн – два. Да ты, чувак, собрал комбо.

Лучше бы в лотерею так везло.

- Разрушив социальные связи, человек усугубляет стресс – и уровень катехоламинов растет. Думаю, не стоит продолжать?

- Да, я все понял. Так что же со всем этим делать?

- В Большом мире практикуют проработку травмирующих эпизодов. То самое сакраментальное «давай, выговорись, тебе станет легче».

- Не станет.

- Вы удивитесь, Стэн, но все-таки станет. Если выговоритесь правильно. Вот смотрите: у вас в мозгу есть фотография травмирующего события. Но лежит она не там, где нужно, перевернута вверх ногами и скомкана. Из-за этого ваше сознание не может обработать информацию, которая содержится в фотографии, и постоянно спотыкается. Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию?

- Достать фотографию и расправить, - Стэн задумчиво поджал губы. – Что, достаточно просто все обсудить? Я вам расскажу про Афган, и проблема решена?

- Увы, нет. Нужно не просто рассказать – нужно восстановить событие в деталях, со всеми сопутствующими эмоциями. По сути, вы должны пережить его, но в безопасной обстановке. Пережить, принять, осознать и отпустить. А поскольку речь идет о крайне тяжелых моментах вашей жизни….

- Нырять в это дерьмо мне не понравится, - брякнул Стэн и тут же устыдился собственной несдержанности. – Простите, мэм. Я неудачно сформулировал.

- Зато точно, - Бабингтон улыбнулась одними глазами. – Люди, страдающие ПТСР, всеми силами избегают воспоминаний о травмирующих моментах – это естественный механизм защиты. Вы не хватаетесь за раскаленную сковородку, потому что понимаете: будет больно. Вот и с воспоминаниями та же беда. Но обратите внимание: вы пришли работать в Управление магбезопасности на оперативную должность. Рискну предположить, что и до этого вы искали работу, связанную с боевыми ситуациями.

- Ну… В общем, да. И что?

- Вы подсознательно понимаете, что должны отработать травмирующие моменты, доиграть сценарий до нужной развязки. И поэтому создаете похожие ситуации – конфликты, агрессия, угроза жизни. Вот только этого недостаточно. Ни одна схватка с противником не принесет того облегчения, которое вы ждете.

- Хорошо, вы меня убедили. Если надо… Я буду вспоминать, - у Стэна заранее вспотели ладони, а под желудком заворочалось нечто, слепленное из обломков промерзшего бетона. Здравый смысл подсказывал, что ничего такого ужасного в небольшом обсуждении нет. Ну, расскажет он про службу, опишет какие-то там эпизоды. Стэн же все это видел – и не сбежал с воплями, не рехнулся, даже не обоссался. Значит, все нормально.

Но бетон все ворочался и ворочался, распространяя метастазы в желудок и кишечник.

- Процесс это нелегкий, но мы, к счастью, маги, – а следовательно, можем изменить естественный ход вещей. Если вы согласитесь, мы заранее выявим провоцирующие воспоминания и снизим их травмирующий эффект. Для этого я вмешаюсь в ваш мыслительный процесс и снижу активность некоторых участков мозга – только на время и только в отношении отдельных эпизодов памяти. После этого прорабатывать травмы будет намного проще. Как вам нравится мое предложение?

- Я… Мне… - Стэн поджал губы, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Какого хуя он не взял на сеанс Деллу. Вот какого, блядь, хуя?! – Я не знаю. Мне надо подумать.

- Хорошо. Это серьезный вопрос, и мы никуда не торопимся. Думайте столько, сколько нужно.

- Есть еще какие-нибудь методы? Менее… - «дерьмовые» - хотел сказать Стэн, но вовремя прикусил язык. – Менее сложные?

- Да. Во-первых, вы можете научиться релаксации. Заставьте тело расслабиться – и часть напряжения уйдет.

- Контроль мыслей через тело, как у йогов? - обрадовался Стэн.

- Ничего не могу сказать о йогах, но суть вы уловили верно. Я так понимаю, метод релаксации вы одобряете.

- Шутите? Конечно! Бездельничать ради благой цели – это моя мечта.

Смех Бабингтон поражал воображение – раскатистый, громогласный, свободный, как полноводная река. Стэн неуверенно улыбнулся, чувствуя, что любая его реакция по определению не дотягивает до заданной планки.

Отсмеявшись, Бабингтон смахнула со щеки слезу и шмыгнула носом.

- Мне нравится ваше чувство юмора, Стэн. И поверьте моему опыту: люди, которые не утратили способности шутить, справляются с проблемами намного эффективнее. И мой последний метод вы наверняка освоите быстро.

- Это какой же? – насторожился Стэн. Если тебя хвалят, а потом предлагают работу, будь уверен: тебе предлагают говно.

- Формирование положительных поведенческих стратегий. Мы отследим процессы, которые запускает в стрессовых ситуациях ваш мозг, и заменим их на продуктивные. Буквально на уровне рефлекса: отучим ваш мозг думать неправильно, - Бабингтон лучилась энтузиазмом.

И Стэн согласно кивнул. Потому что как минимум одну стратегию он уже сформировал. Тебе хуйево? Тащи Деллу в койку и снимай штаны. Весьма продуктивно, эффективно и душеспасительно.

Вывалившись из больницы, Стэн вытащил из кармана телефон и ткнул в кнопку вызова – не особенно, впрочем, рассчитывая на успех. Делла могла быть в госпитале, или дома, или в любом другом пропитанном магией месте.

Вопреки ожиданиям, после третьего гудка в трубке щелкнуло.

- Алло? – выдохнула Делла, и Стэн остановился, глупо улыбаясь в пространство.

- Привееет… - с тупейшей телячьей нежностью протянул он и сам устыдился этого позора. – Ты где?

- Иду в продуктовую лавку. Рождество на носу, а у нас из еды только спагетти и сыр, - Делла в трубке сопела целеустремленно и деловито. – У тебя все в порядке? Что-то случилось?

- Дохера всего. Травмирующие воспоминания, бей или беги, поведенческие стратегии, йога, ебля в мозг, катехоламины, - на одном дыхании вывалил Стэн.