Убийство в приграничном замке - Волковский Андрей - Страница 9

– А у тебя есть новости? – Скай вопросительно посмотрел на Пита.

– Пока нет. Единственное, что удалось узнать, – это то, что высокий левша со шрамом на виске служит лично господину Торну. То есть вообще-то он считается слугой молодого господина Рейнарда, но отчитывается его папаше. Зовут этого типа Рен. Пообщаться с ним лично мне пока не удалось, но время еще есть.

– Кстати, – вмешался Ник, – Рейнард ведь не волшебник? В Академии не учится, имя слишком длинное…

– Ага, – кивнул Пит, – больное место всего семейства Фортитус.

– А если этот Рейнард не волшебник, то наследником лорда будет не он?

– Скорее всего, не он, – снова согласился кучер.

– А кто тогда?

– Старшая дочь уехала к мужу, так что либо младшая, как подрастет, либо дети сестер лорда. У Лейи детей нет: ее близнецы погибли вместе с мужем много лет назад. Она с тех пор блюдет траур, даже от наследства мужа отказалась в пользу семьи его брата. А Фрин пока не обзавелась семейством. Кстати, ваше мажество, на кухне судачат, что молодая госпожа специально для гостя надела лучшее платье и драгоценности.

Пит подмигнул. Ник хмыкнул. Скай устало отмахнулся: тоже мне, навыдумывали всякого!

Пит внезапно стал серьезным и сказал:

– Шутки шутками, Скай, но ты на всякий случай будь с ней осторожен. Ты у нас, конечно, красавчик и вообще парень хоть куда, но, как по мне, она не очарованность тобой демонстрирует, а далекоидущие планы.

– Какие планы, Пит? Она меня едва знает. К тому же она волшебница – зачем ей кого-то тут дожидаться, если у нее все же есть какие-то далекоидущие планы? Ты же на замужество намекаешь?

– Ага. И молодой вольный волшебник с высокопоставленным дядюшкой в столице – отличная партия для провинциальной аристократки.

– Пит, ну если бы она хотела замуж за кого-то со связями в столице, то не стала бы возвращаться сюда после окончания Академии.

– А вдруг она только недавно захотела замуж? – нахмурился Ник.

– Вот как захотела, так сразу и уехала бы, – пожал плечами Скай.

– А если ее брат не пускает? – не успокоился травник.

– Ну что ты, Торн, будь он хоть три раза лорд, не станет ссориться с Гильдией. А если бы он осмелился что-то запрещать взрослой волшебнице, то она могла бы и коллегам пожаловаться. В ближайшем городе есть представители Гильдии, и пусть это город Фортитусов, но о таком вопиющем нарушении прав волшебницы точно сообщили бы куда следует.

– В любом случае, – снова взял слово Пит, – будь внимателен. Все-таки это провинция – нравы тут проще и строже. Или свадьба, или дуэль, например. А нам сейчас ни то ни другое не нужно.

– Да я и не собираюсь…

– Тут важно то, что она собирается делать, а не ты. Если я ошибаюсь – прекрасно, но все равно будь настороже. Хорошо?

Скай кивнул, хотя и был уверен, что друг преувеличивает. На том Пит и ушел.

Четверть свечки спустя в дверь постучали, и Ник впустил Розалинду и Рорта. Девочке ужасно хотелось пообщаться со столичным волшебником и показать ему, чему она сама уже научилась. Скай прогонять малышку не стал и следующие полторы свечки наблюдал за тем, как она, нахмурившись от усердия, старательно меняет цвет свечного огонька, распахивает двери, наложив на себя Усиление, и удерживает меж ладоней светящийся шарик силы. А между упражнениями Розалинда усердно ела, успев умять полголовки сыра, пару яблок и пяток румяных пирожков. Тело ребенка расходует свой небольшой запас силы очень быстро, так что маленькие волшебники едят ого-го сколько.

Рорт, сопровождавший ребенка, притащил с собой целый мешок румяных пирожков, хрустящих розоватых яблок, сыра, хлеба и нарезанного на кусочки вяленого окорока. Он внимательно следил за тем, как колдует его воспитанница, и сурово поглядывал на гостя. Видимо, опасался, как бы чужак не обидел маленькую госпожу, недостаточно ее похвалив или сделав замечание. Как и многие наставники, этот здоровяк, очевидно, полагал, что его ученица – самая-самая талантливая волшебница и столичный маг должен это оценить.

Скай никого обижать, понятное дело, не собирался. Искренне хвалил Розалинду за каждое удавшееся упражнение: получалось у нее и правда неплохо, и невольно улыбался в ответ на ее задорный смех. Под конец девочка угостила Ская пирожками, а Ника яблоками и ушла, весьма довольная собой и гостями. Рорт, кажется, тоже слегка оттаял, убедившись, что его воспитаннице тут рады.

До ужина Скай составил план научных изысканий: надо съездить к горе Хадан; надо побывать в городской библиотеке или в архиве – смотря что тут есть; надо расспросить обитателей замка на предмет знания местных легенд; надо узнать, нет ли возможности поговорить с даракийцами – вдруг у них есть свои сказания о Подземном Страже. В последнем Скай сомневался, но не включить этот пункт в план нельзя. Все-таки ученый – даже начинающий – должен стремиться «испить из всех возможных источников информации». По крайней мере, в умных книгах писали именно так.

За ужином за столом не было старой госпожи Арны – Фрин тихонько шепнула, что у матери бывают мигрени, когда она особенно недовольна Торном. Не было и сэра Уфри: он возглавил замковый дозор.

Общего разговора не вышло, так что Скай общался в основном с сидящей рядом Фрин да иногда отвечал на вопросы лорда. Того интересовало состояние дорог, политические настроения в Лареже и любые вести из столицы.

Фрин сказала, что Скай обязательно должен рассказать обо всех тех жутких монстрах, которых он наверняка многократно побеждал, будучи вольным магом и бродя по городам и весям.

– Устроим в Зеленом зале вечер историй! – решила Фрин. – Ах, это будет так мило!

Она развернулась и окликнула стоящего у стены слугу:

– Нэгэл[3], подойди!

Оказалось, что это служанка. Высокая скуластая черноволосая девушка была одета по-мужски и коротко острижена, так что издали, если не вглядываться, ничем не отличалась от парня.

– Скажи Флари, чтоб обустроил Зеленый зал, пока мы едим. Скай будет рассказывать истории о своих путешествиях!

Нэгэл бросила взгляд на волшебника, но ее смуглое лицо осталось непроницаемым. Она кивнула и совершенно бесшумно удалилась. Если Хахад была полукровкой, то эта девушка явно чистокровная даракийка. Интересно, как она тут оказалась, если Гарт де Монт вроде как воюет с племенами Дарака? На пленницу она не похожа.

– Потом расскажу про Нэгэл, – сказала Фрин, заметив задумчивый взгляд Ская.

После прекрасного ужина – запеченная с травами оленина, кабанина в винном соусе с гвоздикой и имбирем, жареные перепела и заливные ягодные пироги – Фрин повела Ская и Ника в Зеленый зал. С ними пошли Каил и Белл, госпожа Адалинда и даже Рейнард, с десяток воинов и Фларинен. Лорд Торн обещал присоединиться позднее.

В Зеленом зале их ждали Розалинда и Рорт, невесть когда успевшие опередить остальных.

Сам зал – просторное прохладное помещение размером примерно в половину обеденного зала – был обставлен темно-зеленой мебелью. Сейчас сюда притащили десяток разномастных стульев и две длинные скамьи, поставили в угол Тепловик, а у самого большого дивана цвета молодой еловой хвои разместили два столика с высокими кувшинами, десятком кубков и бесчисленным количеством блюд с сырной нарезкой, орешками и сухофруктами.

Гостя усадили в кресло, нарочно поставленное перед стульями, скамьями и диваном, и дали ему слово.

Скай говорил, говорил и говорил. Кувшины опустели и снова были наполнены трижды. Сколько раз заново наполнялись блюда – не сосчитать.

За это время пришел господин Торн. Удалился Рейнард. Следом за ним ушла и его матушка: истории Ская ее заинтересовали, но все это «так волнительно, так волнительно, ах!».

Осторожно пробрался в комнату Уфри. Отправили спать Розалинду. Вызвали Фларинена, и тот прокрался вдоль стены, чтоб никому не мешать.

Кажется, Скай никогда еще не ораторствовал три свечки подряд. Слушали его внимательно и с интересом. Явно демонстрировал недовольство только Рейнард, но он недолго портил вечер постной физиономией, а остальные, судя по всему, были рады новым историям. Рыцари громко выражали одобрение, когда Скай из рассказов одолевал монстров, Фрин чуть демонстративно ахала и восторгалась смелостью волшебника, лорд бил себя по коленям в самых напряженных местах историй и радостно хохотал, когда очередная нечисть оказывалась повержена.