Убийство в приграничном замке - Волковский Андрей - Страница 4

Скай задремал в душноватом мягком нутре повозки, нанятой еще в Лареже, и проснулся оттого, что Ник звал его по имени.

– Скай! Смотри, как красиво!

Волшебник тут же выбрался из остановившегося дормеза. Рядом шумела невидная река – видимо, они вернулись к Нарроне, вдоль которой ехали изрядную часть пути.

– Пошли скорее! – поторопил травник. – Там такая красота!

Пита и Хахад не было видно. Тсарлак спокойно стоял у повозки, и упряжные кони недоверчиво косились на его рогатую фигуру.

Ник отвел волшебника за деревья. С вершины холма открывался прекрасный вид на Наррону и Круглый мост, о котором говорила Хахад. Зрелище действительно впечатляло. Пять огромных арок моста, отражаясь в серо-голубой поверхности Нарроны, создавали пять фантастических кругов. А внутри этих кругов сновали туда-сюда светящиеся создания, подсвечивая мост. Лесистые берега обрамляли мост, как чудесное украшение вроде тиары, хрупкое на вид, невероятно красивое и величественное.

На том берегу виднелись стены местного городка, принадлежащего семье Фортитусов, как и окрестные леса, сторожевые башни на северо-востоке и несколько деревень.

– Хахад говорит: под мостом летают уханшуу – птицы воды. Красиво, да?

– Очень, – искренне согласился Скай.

Уханшуу, похожие скорее на крылатых змей, чем на птиц, летали, изящно выгибаясь и скользя то над водой, то под сводами арок. Наррона шумела торжественно и празднично, словно хотела казаться еще шире и красивее, дабы соответствовать такому мосту.

– Сколько езжу тут – все налюбоваться не могу! – улыбнулась Хахад. – А тут еще и с гостями наших мест красотой поделилась – совсем хорошо.

– Как же строили такую конструкцию? – восхитился Пит. – Может, магией?

– Нет, – возразила женщина. – Круглый мост построили на спор, без капли волшебства. А вот ближе к замку был другой мост, Паутина назывался. Его прапрадед нынешнего Фортитуса возвел – тогда же, на спор, но с магией. Говорят, невероятной красоты был мост, легкий, ажурный, точно кружево самой лучшей мастерицы. Но подпитки требовал ежегодно…

Хахад сделала выразительную паузу, явно ожидая наводящих вопросов.

– И что с ним случилось? – не выдержал Ник.

– Шесть лет простоял, а потом, во время очередной заварушки с новым вождем даракийцев, стало не до моста – он и рухнул. Хорошо хоть не убился никто. Нет, – покачала головой женщина, – рядом с Дараком тратить магию на развлечения никак нельзя.

– А сейчас тут спокойно? – с любопытством поинтересовался Пит.

– Относительно, – усмехнулась Хахад. – С одними кханами мир, с другими – не очень. Кханы – это вожди даракийские. Но в общем-то спокойно, да.

– А ты сама даракийка? – вмешался Ник.

– Наполовину. «Хахад» на одном из наречий Дарака как раз и значит «половина». Одни говорят, что я и там, и тут чужая, но мне нравится думать, что я, наоборот, и тут, и там своя, – беззаботно пояснила женщина. – Ну что, добрые путники, вы в замок? Вам тогда прямо ехать. А мы с Харцаном до дому через мост. Будете в городе – обязательно заезжайте! У любого спросите, где знахарка живет, вам мой дом покажут.

После душевного прощания Хахад взобралась на тсарлака и повернула к мосту. Ее спутники еще немного полюбовались Нарроной, потом вернулись к дормезу. Скай снова залез в повозку. Ник тоже. Пит забрался на облучок и тронул лошадей.

Оставшуюся дорогу волшебник и его помощник молчали. Все, что можно, уже обсудили по три раза за время пути. Теперь оставалось только дождаться приезда в Гарт де Монт – и посмотреть на обстановку, чтобы понять, как действовать.

Скай, с одной стороны, ужасно волновался: непонятно, что делать, как себя вести, кого из себя изображать. А дело ведь действительно непростое и, бр-р-р, деликатное. С другой стороны, в глубине души Скай надеялся, что, прибыв на место, они быстро вычислят самого подозрительного обитателя замка, передадут весточку господину Марку и покончат с этим противным дельцем. Что до Подземного Стража, так за четыреста лет его и след простыл. Хорошо, если слухи остались. Ну да для видимости научной работы и слухи сгодятся.

Ник на самом деле не думал о задании господина Марка. Он размышлял о Хахад.

Еще там, у костра, ему показалось, что женщина смотрит на него внимательнее, чем на Ская и Пита. Сначала он решил, что это потому, что он травник. Но скоро выяснилось, что это не так: когда Пит ушел с поляны, а Скай, как и положено ученому господину, погрузился в раздумья, Хахад, только что рассуждавшая о пользе степного огнецвета, негромко произнесла:

– Не тяжко тебе с гостями внутри жить?

Ник ошеломленно уставился на нее, окаменев и забыв, как дышать. То, что в нем Леший, мог понять любой волшебник, применив Особое зрение, но вроде бы Хахад эти чары не применяла, во всяком случае так, как это делает Скай. Но даже не в чарах дело! Она сказала «гости», а не «гость» – неужели не только Лешего почуяла, но и Голос? Разве это вообще возможно? О Голосе не знал никто. Даже Скай не догадывался о его существовании. И Ник предпочел бы, чтобы Голос так и оставался его личной тайной.

Травник все таращился на загадочную волшебницу и пытался понять, как, откуда и почему. И что она будет делать с этим своим знанием? Расскажет Скаю и Питу? Или пожалуется в Гильдию? Или лорду?

Но Хахад лишь безмятежно улыбнулась в ответ и сказала:

– Ну если не тяжко, то и хорошо! Друзья-то знают?

Ник кивнул, предпочитая не вдаваться в подробности. Хахад улыбнулась еще шире:

– Вот и славно! А ты знаешь, сколько нужно сушить горицвет, чтобы он стал синим?

– Нисколько! Синим он будет, только если его с полынью хранить, – фыркнул Ник, даже слегка возмущенный столь наивной попыткой его подловить.

Беседа потекла своим чередом.

С одной стороны, с Хахад он чувствовал себя удивительно спокойно, с ней хотелось говорить, притом одинаково интересно было и спорить, и соглашаться, узнавая новое. Будто он давно ее знал, хотя тогда она бы не вела себя так, будто они не знакомы…

С другой стороны, Ника ужасно беспокоило то, что кто-то, возможно, знал о его секрете.

Определенно, было над чем подумать.

Пит стукнул в стенку дормеза и сказал:

– Подъезжаем, ваше мажество! Сейчас стоянку устроим.

Повозка съехала с дороги, и вскоре Пит уже разводил костер.

Скай вытащил из дорожного сундука свои вещи, проверил, в порядке ли магические игрушки, которые он вез в Гарт де Монт вместе с непростой шкатулкой, и достал стопку бумаг, лежавших на самом дне, под черновиком научного трактата. В этих документах содержалась информация о семействе Фортитус. Скай перечитывал эти бумаги всю дорогу, и теперь ему было известно не так уж и мало: в замке Гарт де Монт обитали глава семейства, Торн Фортитус, его вдовая сестра Лейя, и незамужняя Фрин – в ее двадцать семь она считалась старой девой среди аристократов и молодой свободной женщиной среди волшебников. Также в замке жила старая леди Арна, мать Торна и его сестер, а еще супруга хозяина замка и двое его детей – юный Рейнард и его младшая сестра. Старшая дочка, Линн, вышла замуж три года назад и уехала в столицу. Как полагал волшебник, не могли быть соучастниками Крея только дети – наследнику всего шестнадцать, а девочке семь. И то насчет парня следовало крепко подумать.

Скай смотрел на листы бумаги, как на конспекты перед сложным скучным экзаменом: ведь же учил же, честно учил!..

Он вытащил из стопки первый лист. На нем значилось:

«Торн Кайрен Фортитус, 48 лет.

Потомственный волшебник, лорд замка Гарт де Монт и окрестных земель.

Выпускник Столичной Академии Магии. В Гильдии не состоит.

Сын покойного лорда Арина Кайрена Фортитуса. Старший брат погиб в стычке с даракийцами до рождения Т. Ф.

Старшая сестра, Лейя Грантис, волшебница, вдова, проживает в Г. де М.

Младшая сестра, Фрин Фортитус, волшебница, не замужем, проживает в Г. де М.