Семисвечник царя Соломона - Александрова Наталья Николаевна - Страница 7

– Да, товарищ хорошо повеселился! – проговорил полицейский то ли сочувственно, то ли с завистью. – Ладно, поезжайте и не волнуйтесь – ночью ехать легче. Счастливого пути.

Он снова отдал честь и неспешной, развинченной походкой вернулся к своей машине.

Я перевела дыхание, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и включила зажигание.

Машина дернулась и заглохла.

Так… только этого не хватало…

– С ручника сними, – тихо проговорила Василиса.

Я покосилась на ручной тормоз…

И правда, машина стояла на ручнике.

Я передвинула ручку, снова включила зажигание и поехала – сперва тихонько, потом быстрее и наконец свернула за угол.

– Пронесло… – проговорила я вполголоса.

– Ага, меня и правда чуть не пронесло! – отозвалась Василиса. – Ну или чуть не описалась! Когда он заглянул в машину, думала, все, конец нам…

Тут с заднего сиденья донесся глухой удар.

Я испуганно оглянулась – и ничего не увидела.

На заднем сиденье не было Арсения.

– Куда он делся? – вскрикнула я и снова затормозила.

Как только машина остановилась, я перегнулась через спинку сиденья и заглянула назад.

Арсений свалился с сиденья и лежал на полу.

– Хорошо, что это случилось не при полицейском! А ты куда смотрела?

Я выбралась из машины и снова усадила нашего беспокойного пассажира. Василиса помогала мне дрожащими руками, на лице у нее было написано отвращение.

Пристроив Арсения поудобнее, я снова села за руль.

Скоро городские дома кончились, мы миновали промзону, какие-то унылые бетонные корпуса, мимо потянулись коттеджи и скромные деревенские домики.

Наконец и они остались позади.

Вдоль шоссе тянулся лиственный лес.

Я увидела уходящую вправо грунтовку и свернула на нее.

К счастью, уже рассвело, и я, по крайней мере, могла видеть дорожную колею.

Дорога была разбитая, машина то и дело подпрыгивала на многочисленных ухабах.

– Поезжай потише, подвеску испортишь, загробишь машину! – проговорила Василиса.

– Ага, на такой дороге ее надолго не хватит! – подхватила я. Но мой сарказм пропал зря – Василиса его просто не заметила.

Зато Арсений от такой езды снова свалился с сиденья. Василисе надоело его удерживать, тут я ее понимала.

Но на этот раз мы не стали останавливаться – кому сейчас до этого есть дело…

Дорога сделала несколько поворотов, и наконец впереди показалось темное лесное озерко.

– Утопим его здесь! – проговорила я решительно. – Дольше плутать по ночному лесу я не в состоянии. Еще застрянем, что тогда делать? Кто нас будет вытаскивать?

Василиса не стала спорить. Она вообще скукожилась в углу, чтобы как можно дальше быть от трупа, глаза ее казались черными от расширенных зрачков. Будь такое раньше, я бы забеспокоилась, потому что вид ее мне не нравился. Этак ее лунатизм вернется. Но сейчас я жутко злилась на то, что сестрица втянула меня в эту историю, поэтому решила не обращать внимания.

Я остановила машину на берегу озера и так грозно посмотрела на сестру, что она не посмела ничего сказать. Мы вытащили Арсения, доволокли его до самого берега и остановились перевести дыхание. К счастью, берег в этом месте резко обрывался, а не уходил под воду постепенно.

Кроме того, вода в озере была не прозрачная, а темно-коричневая, торфяная. Это тоже было нам на руку.

– Нужны камни, – проговорила вдруг Василиса.

– Камни? Какие камни? Зачем?

– Напихать камней ему в карманы, чтобы не всплыл. Я в одном фильме видела.

Мы походили вокруг и нашли несколько подходящих увесистых булыжников.

Кое-как затолкали их в карманы Арсения, причем машинально я отметила, что карманы были пусты, затем подкатили труп к обрыву и столкнули вниз.

Труп гулко булькнул и ушел под воду.

На поверхности воды появилось несколько пузырьков, наконец все затихло.

И тут я почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Знаете это неприятное ощущение, когда кто-то пристально смотрит тебе в спину?

Я похолодела.

Неужели нам так страшно не повезло?

Неужели кто-то видел, как мы утопили труп в озере?

Не может быть!

Ведь сейчас ночь!

Ну, уже рассвело, но все равно, никакие грибники не идут в лес в такую рань!

Я медленно обернулась, причем получилось это у меня не с первого раза, от страха все члены задеревенели.

Неподалеку от нас на невысоком холмике стояла большая рыжая собака. Она пристально смотрела на нас с Василисой, как будто хотела нам что-то сказать.

– Пошла вон! – крикнула я, подобрала с земли какую-то корягу и замахнулась на собаку.

Она не больно-то испугалась, слегка оскалила пасть, но все же потрусила вглубь леса.

– Слава богу, мы от него избавились! – проговорила Василиса, бросив последний взгляд на озеро.

Голос у нее был довольно бодрый, и глаза уже не так выделялись на лице. Да что там, и бледность куда-то ушла. Так что теперь, хоть растрепанная и ненакрашенная, сестрица была по-прежнему удивительно хороша.

Все-таки невероятный характер у моей сестры!

Она только что утопила в озере мертвого любовника и уже может радоваться!

– Радоваться рано, – охладила я ее энтузиазм.

– Ну да, нам еще нужно избавиться от его машины… – согласилась Василиса деловито.

Я не стала уточнять.

Мы вернулись к машине, я кое-как развернулась на узкой дороге и выехала по грунтовке обратно на шоссе. Все-таки хорошая машина у Арсения! Была.

Вскоре мы уже ехали по городу.

– Где мы оставим машину? – поинтересовалась Василиса.

– Где-нибудь подальше от тех мест, где мы живем. И недалеко от метро, ведь нам нужно как-то добраться до своих домов…

– На метро?! – испуганно переспросила Василиса. – Нет уж, я вызову такси… совершенно нет сил!

– Ты долго думала? По такси тебя легко могут вычислить и связать с машиной Арсения, а значит, с ним самим! Нет, мы поедем на метро, благо оно уже работает.

Было шесть часов утра, совсем рассвело, на улицах попадались первые прохожие.

Василиса подумала немного и наконец кивнула: – Да, вообще-то я в одном фильме видела…

Мы проехали мимо станции метро, к которой уже тянулись ранние пассажиры, свернули на тихую улицу.

Тут я увидела детскую площадку, на которой сидели, ссутулившись, двое парней в поношенных толстовках.

Они проводили нашу машину мрачными взглядами. Один даже встал и подался вперед. Мне показалось, что я его знаю. Да это же Витька Вороньков, мы с ним в школе учились до девятого класса! Но нет, похож, но не он вроде.

Витька с третьего по шестой класс был кошмаром моей жизни. Как только он узнал, что мое имя Феодора (спасибо родителям, вот что я им плохого сделала…), он не уставал издеваться.

Выучил наизусть стихотворение Чуковского (угадайте какое… правильно, – «Федорино горе») и с выражением читал отрывки: «А за ними вдоль забора скачет бабушка Федора», «И сказала кочерга: «Я Федоре не слуга!» – далее по тексту в таком духе.

И однажды я не выдержала.

Когда в очередной раз на перемене Витька артистично запричитал тонким голосом: «Ой вы, бедные сиротки мои, утюги и сковородки мои!» – я достала из ранца специально принесенную из дома сковородку и с размаху двинула Витьку по голове.

Сковородка оказалась тефлоновой, так что не принесла Витьке особенного ущерба, но он жутко испугался и даже побежал в туалет. Так что милые одноклассники вволю над ним поиздевались, таким образом, я отомстила, и Витька с тех пор обходил меня стороной.

Я снова пригляделась: нет, точно не Витька. Но так даже лучше.

– Вот то, что нам нужно! – оживилась я.

– Ты это о чем? – встрепенулась Василиса.

– Отличное место для того, чтобы оставить машину. С одной стороны, метро близко. С другой – шпаны полно, которая уже в такую рань думает, где бы достать денег на дозу, так что машину моментально разберут на детали, и никто не свяжет ее с нами.

Я остановила машину и вышла.

Василиса немного подумала и последовала за мной.