Ревизор: возвращение в СССР 32 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 31

Захарова пришлось ждать в приёмной больше часа. Он был на совещании и вошёл к себе с решительным видом. Увидев меня, удивился, конечно.

— Добрый день, Виктор Павлович, — сделал я ему шаг навстречу. — Прошу прощения, что без предварительной договоренности…

— Заходи, — распахнул он передо мной дверь к себе в кабинет, невзирая на других ожидавших. — Обождите, пожалуйста, товарищи.

— Что случилось? — спросил он, едва закрыв дверь.

— Сам не пойму, Виктор Павлович. Пришёл сегодня в свою группу разбора писем, а Быстрова сидит, работает с письмами, как ни в чём не бывало.

— Как? — потрясённо уставился было он на меня, но очень быстро его охватила натуральная ярость. Зубы сжаты, глаза горят, желваки ходуном ходят, покраснел весь.

Только мне инсульта тут сейчас какого-нибудь не хватало, — подумал я, и схватился за графин с водой. Протянул ему наполненный стакан, но он как будто не заметил его.

— Да они там, в Гагаринском, вообще охренели, что ли⁈ — прошипел он. — Жизнь вообще ничему не учит⁈ Володин даже первокурсницу проконтролировать не в состоянии?..

Он схватился за телефон. Ох, сейчас прольётся чья-то кровь… Поставил стакан на стол перед ним и, посчитав свою миссию выполненной, попрощался и вышел из его кабинета. У меня лекция от общества «Знание» скоро, а ещё доехать надо. Попрощался с его помощницей и кивнул всем остальным присутствующим, мол, извиняюсь, что пролез без очереди.

Москва. Старая площадь.

Нервно стуча костяшками пальцев по столу, Захаров ждал, пока помощница соединит его с Володиным. Ситуация с Быстровой выбила его из колеи. Он не мог больше ничем заниматься и плевать, что за дверью ждут люди!

Если он не выполнил такое простое условие, то что с остальными⁈ Это так Володин относится к их договоренностям? Это так он выполняет свою часть уговора? А если там и с Некрасовым начнутся какие-то проблемы? Во что это выльется для всех?

Наконец, помощница соединила его.

— Герман Владленович, — едва сдерживаясь, чтобы не выругаться по матери, начал он, — жду вас сегодня в семь в сквере на Песчаной улице.

— Хорошо, Виктор Павлович, — ответил изрядно озадаченный Володин и с недоумением уставился на трубку, в которой послышались короткие гудки.

Ни здравствуйте, ни до свидания, — напряжённо думал он. — Что случилось-то? Какая муха его сегодня укусила? Он никогда не был таким жёстким и резким. Что опять не так-то? И не спросишь же по телефону… И совещание собирать не с кем, один Белов остался. Да и что он мне скажет? Что он может посоветовать? Остаётся только ждать вечера и волноваться… Чёрт! Как я до такого докатился? Сначала Самедов, потом Некрасов… Гончарук сам ушёл…

Ионов отправил меня, в этот раз, в Цех по производству художественных красок и лакокрасочной продукции Мосбытхима, который оказался нормальной полноценной фабрикой по производству акварельных красок. Когда меня председатель профкома провела через участок упаковки, засмотрелся, как молодые работницы отработанными движениями упаковывали десятицветные наборы красок. Вспомнил сразу детство и этот запах свежих красок, когда новую коробку открываешь…

Тема лекции про советское здравоохранение не вызвала каких-либо споров, но порадовала некоторыми цифрами. Даже мне самому было любопытно прочитать в методичке, что по темпам подготовки медицинских работников и обеспеченности врачами наша страна занимает первое место. Каждый четвёртый врач на планете — советский. Ежегодно более тридцати миллионов трудящихся и членов их семей лечатся и отдыхают в санаториях и на курортах, в пансионатах, на туристических маршрутах и базах.

Вот это я, понимаю, та статистика, которую никакой «Голос Америки» словоблудием исказить не сможет в умах людей…

Глава 14

Москва. Квартира Ивлевых.

Вернулся домой, положил на кухне свёрток с десятью коробками детских красок. Нашим-то мальчишкам ещё не скоро понадобятся. Но жена разберётся, есть Аришка, есть Ларчёнок у Брагиных, у бати два пацана… О! У Данченко же была сегодня комиссия по усыновлению, как раз и Брагин мне напомнил! Надо узнать, как там всё прошло?

Поднялся сразу же на восьмой этаж. Данченки оба были дома. Оба потерянные и расстроенные. У Иды глаза красные… Сразу понял, что что-то не то…

— Нам отказали, — развёл руками Яков.

— А причина? — спросил я, очень неприятно удивившись этому факту.

Яков опять беспомощно развёл руками.

— Не сказали ничего, — посмотрел он озабоченно на жену.

— Ну, надо же, — расстроенно произнёс я. — Неожиданно… Я был уверен, что вам одобрят…

— Сам ничего не понимаю, — ответил он. — И жильё есть, и зарплата, и характеристики нам в театре написали, хоть прям сейчас на доску почёта…

— Понятно, — сочувственно покивал я, еще немного пообщался, пытаясь как-то успокоить и пошел к себе. Как тут успокоишь в такой ситуации? Отказ в усыновлении — сильное потрясение. Нужно время, чтобы справиться с переживаниями.

Но ситуация странная. Слишком нелогично все это выглядит. Это уж если таким людям отказали, то кто же тогда у нас достоин? Не хотел я в это дело влезать, но… Надо поддерживать благородные порывы, наподобие тех, что продемонстрировали Данченко! Такие приемные родители своему ребенку способны дать намного больше, чем некоторые родные. Глядишь, усыновят этого Мишку и сделают из него будущую театральную звезду! А так у них комплекс неполноценности развивают этим отказом, да и жалко пацана, что мог обрести очень даже интересных родителей. Так что решил, что надо к директрисе детского дома наведаться, узнать, что именно там произошло? Она наверняка в курсе, даже если и не сказала отвергнутым приемным родителям.

Москва. Сквер на Песчаной улице.

Володин ещё издали увидел прохаживающегося по дорожке сквера Захарова. Весь его вид говорил о том, что тот очень зол.

— Добрый вечер, Виктор Павлович, — с тревогой всматривался Володин в его лицо, пытаясь понять, что произошло? — Что-то случилось?

— Это я у вас хочу спросить, что случилось? — посмотрел на него исподлобья Захаров. — Вы что же, решили в какую-то свою игру сыграть? Отказались от наших договоренностей? Я такие проблемы от всей вашей безмозглой компашки отвёл, а вы что делаете⁈ Это заместо благодарности?

— Виктор Павлович, да что случилось-то? — в растерянности спросил Володин. — Никто и не думал отказываться ни от каких договоренностей!

— Да? А что Быстрова делает в группе Ивлева? — нервно шагая, спросил Захаров. — Она как ходила туда, так и ходит! И не думает уходить!

— Не может быть, — остановился от неожиданности Володин. — Я лично переговорил, и был уверен, что до неё дошло… Отреагировала она на мои слова как надо. Ничего не понимаю… Это какая-то её самодеятельность уже, Виктор Павлович. Я разберусь…

— А Некрасов у вас тоже самодеятельностью занимается? — пристально посмотрел на него Захаров.

— Нет-нет, что вы! — воскликнул Володин. — Всё, как мы договаривались.

— Лучше проверьте и убедитесь в этом лично! Раз уж вы первокурсницу какую-то несчастную под контролем удержать не можете, — с презрением глянул на него Захаров. — То в таком деле нужно дважды все проверить! И доложите о принятых мерах!

— Конечно, Виктор Павлович…

Еле сдерживающий ярость Захаров ушёл не попрощавшись, а Володин смотрел ему вслед и вспоминал испуганное лицо Быстровой во время их разговора. Вот же наглая дрянь! Как она могла решиться пренебречь его советами? Это до какой степени надо быть авантюристкой, чтобы проигнорировать все возможные последствия, что он ей тогда расписал?

Он еле подавил в себе острое желание лично вмешаться, очень хотелось разобраться с этой дурой быстро и максимально жёстко, раз не понимает человеческого отношения.