Адвокат вольного города 11 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 54

Во-первых, тут был артефакт магического подавления второго уровня.

Он торчал в центре лагеря, и я его чувствовал, как чёрную дыру, которая поглощала свет.

Во-вторых, лагерь стоит на острове, сформированном разделением реки.

В нападении, раз уж я навязал себя, решил принять участие и де Жерс. Мы с ним сидели в какой-то яме, и он координировал перемещение отрядов, формируя три ряда точек и чёткое распределение сфер влияния таким образом, чтобы наши отряды, а были они небольшими, по три-пять бойцов, не стали стрелять друг в друга.

— Ну и что бы вы без меня делали? — спросил я генерала.

— Снимали штаны и бегали, — огрызнулся он. — А что такого в Вас?

— Ну, я кое-что могу.

Кроме нас в «яме» было ещё двое его помощников из франтирёров, один наёмник и один алтаец. Наёмник освещал грубо перерисованную карту, на которой генерал делал пометки.

Враги защитили лагерь естественной преградой. По словам француза, а мы с ним общались, пока добирались сюда, ногайцы тоже не лопухи и не останавливались посреди опушки с тем, чтобы к ним можно было подойти с любой стороны. После самых первых нападений они оборудовали лагерь так, чтобы туда было максимально сложно подойти.

Река, холодная и глубокая, отлично должна была помешать подойти вплотную.

По плану де Жерса по лагерю вдарит артиллерия, и ограниченное пространство лагеря, который сейчас жил своей обычной жизнью, станет его минусом, а дальше предстоит обстреливать его с берегов из положения лёжа из ружей и пулемётов.

— Прошу прекратить течение реки, — мысленно обратился я к водному элементалю, который в ответ на мою просьбу заворчал. Это было полтора часа назад, и, пока генерал расставлял своих солдатиков, он переместился ко мне, чтобы поменять игровую карту.

Элементаль на эту просьбу, после некоторых уговоров, согласился, но так, чтобы не взаимодействовать с людьми, для этого он на время переместил русло на десять километров западнее и по моей команде не только загонит воду в грунт, но даже и осушит его.

Де Жерс к моему обещанию применить магию и убрать воду отнёсся скептически.

— Я не маг, но вижу, что магия заблокирована.

— Всё так, и тем не менее река исчезнет.

…

А ещё за две минуты до команды «к атаке» я переместился при помощи Шило, который был способен преодолеть запрет такого уровня, и стырил их артефакт.

Когда лес ожил и десятки выстрелов (это были в основном алтайцы и чалдоны, де Жерс доверял им как снайперам) сняли часовых, общий шум в лесу увенчал выстрел из пушки.

Ну да, артиллерию удалось тащить мотоциклом. И это было бы круто, если бы не знать, что артиллерия представляла собой достаточно скромную короткоствольную пушку, для которой француз с трудом подобрал обслугу.

Пушка стреляла прямой наводкой, и большую часть времени подготовки ушло на то, чтобы её защитить от ответного огня.

Когда бахнула пушка, то она выстрелила и попала в вышку, вернее сказать, наблюдательный пункт на большой сосне.

От этого сосну разбило в щепу, а сидящий на ней английский пехотинец изобразил из себя петушка, сигающего с сарая на скотный двор, он орал, пока взрывная волна откинула его куда-то в стоящие под деревьями шалаши.

Моя работа была сделана, я сидел за камушком и смотрел, как нападающие старательно бьют по лагерю.

Буквально через пару минут защитники лагеря, а там оказалась ни много ни мало рота англичан и большая толпа ногайских конников, поняли, что реки вокруг лагеря нет, и этот факт их здорово опечалил.

Ногайцы ребята простые и дружбу с англичанами не ценят. Они разрозненно сигали на коней и давали дёру из лагеря.

Англичане, будучи пехотой, не могли выполнить такой манёвр, как «тактическое отступление», поэтому провожали союзников британской руганью.

Ногайцам дорого давался побег, из каждого куста в лесу по ним вёлся огонь.

— А что, неплохо, — улыбнулся генерал. — Сейчас выкурим всех степняков, половину положим. Сможем обстреливать англичан, пока они не кончатся. Можете вернуть воду, чтобы они не сбежали.

— Было бы неплохо поговорить с ними, — хладнокровно предложил я.

— Парламентёр? Переговоры? — возмутился де Жерс.

Глава 25

Свисток, рация и майка

— Все предупреждены, — прошипела рация голосом де Жерса.

— Ну хорошо, я пока иду, — светало, я действительно брёл по лесу в направлении вражеского лагеря на острове, которые временно перестал быть таковым.

— Ладно. Мы, если что, на связи. Можем пушкой бахнуть для эффекта. Я как раз возле неё.

— Я подумаю. Конец связи.

Достал мобилет. Мы припёрли с собой локальный ретранслятор. Вообще-то я прикупил его для стоянки кагана Юбы, чтобы звонить ему. Но ничего, его монаршее величество обойдётся пока и голубиной почтой. Мне нужнее.

Ретранслятор развёрнут и готов к использованию.

— Авиация, — вместо «здравствуйте» ответил Фёдор, — докладывает, та часть ногайцев, что ушла живыми, двигает на юг.

— Организованно?

— Нет, малыми группами, в среднем темпе. Место сбора пока не сформировалось.

— Выходит, единого командования у них нет?

— Не знаю, отсюда не видать. Так что, продолжать облёты?

Я прикинул, что степняки пошли так, как мы планировали. И на пути их миграции, а конкретно там, где было бы удобно сделать засаду (дорогу сжимала река и холмы), я поставил одинокого, но смертельно опасного Кабыра Онааковича с персональным заданием.

— Да, если можно. Покружи над головой. На большой высоте. Если что-то странное заметишь, звони.

…

Я остановился у кустов, за которыми уже был край сухого русла реки, которое довольно спускалось круто вниз.

Скинул пиджак, повесил на ветку, отцепил кобуру, снял рубашку. Под ней была майка, традиционного белого цвета.

А что делать, если войска франтирёров, как, впрочем, и я сам, не комплектовались белым флагом? Не предполагалось им сдаваться в плен. Инструкция была бежать в лес парами, француз даже этому их тренировал.

Я снял майку, моментально замёрз и тут же принялся одеваться обратно в рубашку и пиджак.

Теперь взял в одну руку майку, а в другую полицейский свисток, который оказался у меня совершенно случайно (купил по случаю в Бийске и собирался отдать его полиции Николай, когда таковая возникнет, ну или когда возникнет случай над кем-то подшутить?), я шагнул из кустов и стал так чтобы меня хорошо было видно на противоположном берегу русла, при этом поднял «белый флаг» повыше и помахал им.

Чтобы обратить на себя внимание и показать, что я тут стою не случайно, ещё и свистнул, одновременно надеясь, что меня за резкий звук не пристрелят, а оценят наличие белого флага.

Это была очень рискованная часть плана. Случайный выстрел и привет.

Основной бой прошёл полтора часа назад, ещё даже не до конца рассвело.

Все ногайцы сбежали, чаще всего по узенькому мосту в восточном направлении, остались одни англичане, более хладнокровные и не так оптимистично оценивающие прогулку по ночному лесу, где под каждым кустом сидят партизаны.

Само собой, англичане заняли круговую оборону, окопались и готовятся к осаде. Сектора обстрела тоже поделили. Наверное.

Я постоял какое-то время на берегу, ещё пару раз взмахнув флагом-майкой и принялся спускаться в сухое широкое русло реки.

Для точки назначения я выбрал пару крупных обточенных водой валунов, остановился у них, громко свистнул в свисток, указывания на камни, после чего уселся на один из них.

Теперь мне надо ждать.

Стрелки-англичане меня заметили. Одновременно меня пасли стрелки-партизаны с моего берега.

По идее они доложат своему командиру и тот пошлёт парламентёра. Кого-то из замов, либо сам пойдёт.

Может решить, что это засада на него любимого, против чего был тот факт, что я тоже в зоне поражения. Может приказать меня пристрелить. Или выйдет поговорить. Как повезёт.

Через одиннадцать бесконечно долгих минут в лагере из кустов (за которыми по всем правилам английской военной науки были выкопаны окопы) вышел коротко стриженный мужик в неяркой серо-зелёной форме, чём-то вроде сюртука, с портупеей и множеством непонятных нашивок, у которого массивная кобура крепилась почему-то не на поясе, а скорее справа на груди.