Я стираю свою тень 9 (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 56

— Я не видел яму, — произнёс он виновато.

— Ничего, ерунда. Как тебя зовут, герой?

— Ваня. — Мальчишка вытер мокрые губы.

— Ваня, — повторил я, с трудом сдерживая слёзы.

Глава 18

Ванька вынул из внутренностей платформы кусок пластика в половину листа бумаги для принтера. Я прочитал послание, написанное отцом, и не сразу смог заговорить с ожидающим Троем. В итоге я отдал его другу, чтобы он сам прочёл. Ком стоял в горле и мешал говорить.

— Одно радует, мы оказались здесь не зря, — заключил Трой. — Скажи, Иван, а как тебе удалось добраться до леса? На тебя что, не действует ментальная сила?

— Вы про того, кто не даёт уйти из посёлка? — спросил ребёнок.

— Про него самого.

— Я умею делать так, что он не видит меня, — простодушно ответил мальчишка. — Представляю себя дома в спальне.

— У тебя, наверное, такое воображение, которого нет ни у кого. Мы тоже так пытались делать, у нас получилось, но только против тыквоголового, — поделился Трой своим опытом, выказывая восхищение способностями ребёнка.

— Я один смог уйти далеко. Твой отец тоже далеко ушёл, дальше всех, но потом всё равно вернулся, — произнёс в мою сторону Иван.

— Ты молодец. Спас всех людей в посёлке. — Я погладил его отросшие вихры. — Осталось только заставить эту штуку ехать, куда нам нужно.

Трой присел на корточках возле платформы и внимательно прочитал надпись на её борту.

— Горде-э-э-эй, — подозвал он меня к себе интригующим тоном. — Читай, что тут написано.

Я подошёл и прочитал надпись.

— Робот-погрузчик универсальный.

— Ничего не напоминает?

— Да ладно? Эрпэу! Надо было сразу догадаться, — рассмеялся я. — Это что получается, Ванька раздобыл вождю ноги?

— Может, и не его личные, но подходящие. Я всегда говорил, что универсальность — это огромное благо. — Трой радостно шлёпнул ладонью по пластику шасси. — Всё что ни делается, делается к лучшему. Замечательно, что Апанасий боится тараканов. Теперь будет кому принести старину Эрпэу на свадьбу с его новыми конечностями.

— Точно. — По моим ощущениям всё складывалось как нельзя лучше. — Но, с другой стороны, мы сейчас оказались в роли плазмоидов, которые делают то же самое, приделывая ноги-руки куда попало.

— Есть разница. Людям этого не хочется, а Эрпэу будет рад снова оказаться на ходу. — Трой задумался. — Только ненадолго.

Старому роботу предстояла важная роль — уничтожить башню с живущим в ней существом, не дающим покинуть посёлок. С одной стороны, мне казалось это жутким кощунством — пожертвовать тем, кто посвятил двести лет своей жизни людям, но с другой — он был искусственным устройством, которому неведомы боль, страх смерти или небытия.

Я угостил Ваньку едой из своих запасов. Он, как все дети, больше всего хотел сладкого.

— Мы едим обмылки. У них нет вкуса, — пояснил он, жуя шоколадный батончик с орехами. — Они ужасно надоели, поэтому мама выращивает помидоры, огурцы и перец.

— Надо же, вы и на другой планете устроили себе дачу. — Меня рассмешил рассказ ребёнка.

Трой в это время связался с Апанасием.

— Как отдыхается, друг? — спросил он с усмешкой.

— Да вот, квасим тыкву на зиму, — ответил здоровяк. — Я ношу воду из ближайшего провала. Народ пользуется мной без зазрения совести.

— Мы нашли нижнюю часть от робота-погрузчика. Скажи об этом Эрпэу, и если он поймёт, что от него требуется, неси его к посёлку. Пеленг мы тебе дадим.

— А если он откажется? — поинтересовался Апанасий.

— Не думаю, но если он настолько очеловечился… будем смотреть. Хотя решение кажется идеальным.

— Понял. Пошёл к вождю. По итогам встречи отзвонюсь. — Апанасий отключился.

Галим, внимательно выслушав разговор, уставился на меня.

— А вы что, хотите, чтобы Эрпэу взорвался вместе с башней? — спросил он.

— Мы не хотим этого, но другого способа спасти людей нет, — попытался я воззвать к голосу разума мальчишки.

Конечно, он привязался к старому роботу и воспринимал его как человека, как мудреца, учащего жить, даже в некотором смысле как святыню.

— Нельзя этого делать. Это зло. Он должен жить всегда. — У Галима выступили слёзы.

— Никто не живёт вечно, даже роботы. Ты же видел, как он состарился и постоянно подклинивает. Эрпэу может отключиться в любой момент, но так его смерть станет началом новой жизни для тысяч людей. Я уверен, что он мечтает о такой пользе, — привёл я убедительные аргументы.

— Нельзя, он не заслуживает. Мы все его любим. Он много сделал для нас. — Галим говорил сквозь плач, вытирая слёзы.

Ванька смотрел на него с огромным удивлением. Для него подросток казался почти мужчиной, которому не пристало плакать.

— Хорошо, если Эрпэу нельзя, то кем из нас можно пожертвовать? Мы ведь не откажемся от цели. Пусть это будет человек, а не робот. Назови, кого тебе не так жалко? — потребовал я.

— Не надо с ним так, он же ребёнок, — шепнул мне на ухо Трой.

Я замолчал. Действительно, стоило ли так давить на подростка, которому робот последние два года заменял отца и мать. Я даже прислушался к своим мыслям, а не навязал ли мне кто-нибудь истеричное состояние, чтобы выбить из колеи? Вроде нет, всё шло от души.

— Эрпэу сам примет решение, — произнёс я спустя некоторое время.

Трою на рацию пришёл звонок от Апанасия.

— Короче, народ, вождь очень счастлив, что ему нашлось шасси. Мы, робот и ещё двое опытных проводников выходим в вашу сторону. Дорогу я помню, так что начинайте пеленговать, когда будем подходить, — радостным голосом доложил здоровяк.

— Принято. Очень рады и ждём изо всех сил, — ответил Трой.

— Хорошо. До связи.

— До связи.

Мы не стали уходить далеко от ямы, чтобы иметь возможность быстро спрятаться в недоступном для менталистов месте. Я промыл водой небольшой глушак и протянул Ваньке.

— Может, он тебе и не сильно нужен с такими способностями, но нам помогает, когда случается внезапная атака, — пояснил я и закинул свой камень в рот. — Глухыт хигнал мохголома.

Ванька рассмеялся над моей дикцией.

— Ты смешной, как твой отец, — заявил он.

— Он что, способен шутить? — удивился я.

— Мама сказала, что шутки у него дурацкие, а папа — что это защитная реакция на стресс, — пояснил мальчишка.

— Тогда это в его стиле. Он становится разговорчивым, когда у него начинаются трудности. Или впадает в ступор.

— Да, у него такое было, когда приходили пауки. Он сам сказал, что был в ступоре, и они его не заметили.

— А ты говоришь, что все разом уснули после посещения пауками? — вспомнил Трой.

— Да, кроме нас двоих. — Ванька подошёл к дереву и ухватился за лиану. — А можно мне забраться на ветку?

— Только на самую нижнюю, — предупредил я.

— Интересно зачем? — Трой задумчиво нахмурил брови.

— Да чтоб не свалился с непривычки, — ответил я.

— Да нет, я про пауков и про сон. Что за процедура? Вдруг их усыпили в хорошем смысле этого слова, потому что заметили ненормальную активность? Может быть, пауки по аналогии с нашим представлением о неисправностях запчастей являлись своего рода заплатками в программном обеспечении, возвращающими продукт в нормальное состояние, — предположил Трой. — Плазмоиды же не воюют с нами, они просто хотят, чтобы продукт, которым мы для них являемся, не терял своих рабочих свойств. Сон — отличный способ консервации нас в нужном состоянии.

— А если они больше не проснутся? Если их ввели в такое состояние навсегда? Как мы их всех вытаскивать отсюда будем? — Предположение меня напугало.

— Пойду проверю. — Трой взял в руки винтовку.

Он ушёл и отсутствовал минут пятнадцать. Вернулся бесшумно, с выпученными глазами. Я сразу понял, что рядом с нами опасность. Трой указал рукой в сторону провала. Галим понял его без слов, а Ванька, совсем не привыкший к такому, спокойно сидел на ветке, мотая ногами. Я жестами показал ему молчать и мотнул головой, чтобы он слезал. Вместо того чтобы спрыгнуть, мальчишка начал смотреть в разные стороны.