Моя мятежница - Райан Кендалл - Страница 24

Но когда я снова поднимаю взгляд на Холта, он не смеется над моим внешним видом, как я ожидала. На лбу пролегает неглубокая складка. Он изучает меня так пристально, что, будь это кто-то другой, я бы сочла это неприятным, но в том, что Холт смотрит на меня, словно на головоломку, которую силится разгадать, есть нечто успокаивающее.

– И поэтому ты написала мне? – наконец спрашивает он, приподнимая бровь. – Помочь снять напряжение?

Его фраза вызывает легкое электрическое покалывание от груди к кончикам пальцев.

У меня на уме есть один очень эффективный способ, которым он мог бы помочь мне снять напряжение, метод, который, я уверена, одобрила бы Гретхен. Еще раз, как она это сформулировала? Я должна «выбросить его из головы» или что-то в этом роде.

Как бы то ни было, пригласила я его не для этого. На самом деле, это вообще не вариант. Ни сегодня, ни когда-то еще. Мне нужно навсегда исключить эту возможность.

– Мне просто нужно обсудить кое-что, – говорю я, складывая руки на груди. – Но давай сначала закажем еду. И, может быть, бокал вина.

«Да, определенно вино», – решаю я в этот момент. Хотя я редко пью в рабочие дни, сегодня сделаю исключение.

Быстро кивнув, Холт садится на край кровати и берет меню ресторана отеля, зачитывая вслух варианты: бургеры, салаты – типичная гостиничная еда. Я останавливаюсь на клубном сэндвиче, и он делает заказ, добавляя для себя бизон-бургер и бутылку Rosé.

– Да благословит господь обслуживание в номерах, – бормочу я.

Несмотря на мое инстинктивное желание сесть на кровать рядом с ним, я выбираю кремовый плюшевый диван в другом конце комнаты. Скрещиваю ноги в лодыжках, сосредоточившись на том, чтобы держать колени плотно сжатыми. Это единственный способ отвлечься от этих гипнотизирующих серых глаз.

– Итак, – спокойно произносит Холт, упираясь локтями в колени и наклоняясь ко мне. Ту же самую позу принимает тренер Уайлдер, когда разговаривает с игроками в раздевалке. – Из-за чего ты так переживаешь?

Я тереблю пояс халата, избегая зрительного контакта.

– «Из-за всего» – приемлемый ответ? Просто дико волнуюсь за команду.

Даже не поднимая глаз, я чувствую на себе теплый взгляд Холта, пока он терпеливо ждет, когда я продолжу.

Ладно. Поехали.

– Аспен предоставила мне полную картину, пока мы летели сюда, – выговариваю я, поднимаясь на ноги и начиная расхаживать взад-вперед. – В блогах пишут, мол, вчерашняя победа была случайностью, скорее признаком того, что команде соперников нужно поработать. Они по косточкам разобрали нашу линию атаки, настаивая на том, будто мы обречены, и, господь свидетель, именно я буду виновата в том, что сезон мы проиграем.

– Это не только твоя ответственность, – убеждает меня он, но я настолько погружена в спираль своей депрессии, что не замечаю его комментарий.

– Что, если я не справлюсь? Что, если подведу деда, семью, всех? Что, если я уничтожу франшизу «Титанов» так, что она не будет стоить ничего, и мне придется уйти, поджав хвост?

Я замедляюсь, затем вообще останавливаюсь, тяжело вздыхая и заставляя свое встревоженно бьющееся сердце вернуться в норму. Это было… больше, чем я планировала сказать. Восстановив дыхание, я поворачиваюсь к Холту, который пристально рассматривает свои мозолистые ладони, медленно кивая, обдумывая мой словесный понос.

Расстроенная, я вздыхаю.

– Скажи что-нибудь.

Он встречается со мной взглядом, и на лице у него появляется выражение, похожее на радость, словно его внезапно осенило. Наконец, он отвечает:

– У меня есть идея. Жди тут.

Прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, он вскакивает с кровати и идет к двери, при этом блокируя замок, чтобы тот не защелкнулся за ним. И исчезает так же быстро, как и появился.

Сердце у меня сжимается.

«Что случилось? Моя откровенность спугнула его?»

Едва я воображаю себе полный каталог худших предположений, он вновь появляется в дверях, держа зачитанную книгу в мягкой обложке.

– Это что?

– Мне дал ее мой психотерапевт, – говорит Холт, вертя книжицу в руках. – «Фаворит». Она считала, мне поможет, если я прочту ее.

– Ты прочитал?

Он пожимает плечами.

– Отчасти.

– Помогло?

– Не знаю. Эта книга о парнях, которые объединились, чтобы превратить одну лошадь, – ее звали Фаворит, она была аутсайдером, и никто не думал, что она сможет победить – в чемпиона.

– Я знакома с сюжетом, – отвечаю я, вспоминая, как много лет назад смотрела одноименный фильм. – Но почему твой терапевт порекомендовал эту книгу?

Мне также любопытно, почему он ходит к психотерапевту, но это слишком тяжелый разговор, чтобы начинать его сейчас. Холт и так отчасти раскрывается, предлагая мне эту книгу. Просто понимание того, что он пытается помочь… ну, это вызывает симпатию.

Холт вздыхает, проводя ладонью по щетине на подбородке. Раздается тихий царапающий звук, который, я знаю, буду вспоминать всю ночь.

– Она сказала, что я должен впускать больше людей в свою жизнь. Не полагаться только на себя. Ну, как те парни в книге. Чтобы сделать дело, нужны все трое. – Он пристально смотрит на обложку, долго листает страницы, а после наконец встречается со мной взглядом.

– Ты так и сделал? – спрашиваю я. – То есть впустил больше людей?

На его губах появляется легкая ухмылка.

– Нет, на самом деле, нет.

Я не могу не рассмеяться.

– По крайней мере, ты честен.

Когда Холт передает книгу мне, я провожу большим пальцем вдоль потрепанного корешка, рассматривая заднюю сторону обложки.

– Так что ты хочешь сказать?

– Наверное, я хочу сказать, что тебе не обязательно все делать самой. Результат зависит от всей организации. Тренерского штаба. Игроков. Отдела маркетинга. Фанатов, которые приходят оказать поддержку. Ты должна положиться на них. Если вы потерпите неудачу, то все вместе.

У меня вырывается нервный смешок.

– Как утешительно.

– Суть вот в чем: единственное, что ты можешь контролировать – твои собственные поступки, – мягко говорит он. – Контролируй то, что можешь, и отпускай то, что не можешь. Доверь команде выполнять свою часть работы.

Между нами воцаряется молчание, комфортный момент тишины, в котором мы лишь смотрим друг другу в глаза. Его взгляд безумно выразительный, проясняется и затуманивается в зависимости от настроения. Сейчас глаза у него мягко-серые, цвета старого уютного свитера, который я носила когда-то в Саттоне.

Все, что связано с Холтом, похоже на прекрасно сохранившееся воспоминание, в которое я отчаянно хочу вернуться, точно так же, как в тот свитер. Несмотря на то что мой мозг постоянно кричит мне оставаться профессионалом, тело хочет совсем иного. Он просто такой красивый. И заботится обо мне. Это опасное сочетание вечно кружит девушкам голову.

– Знаешь, я беспокоился о тебе, – почти шепотом произносит Холт. – После визита в неотложку.

Я откидываюсь на спинку дивана, складывая руки на груди.

– Да со мной все было окей.

– Я писал тебе, – продолжает он. – В самолете. Ты так и не ответила.

– Знаю, – шепчу я в пол. – Прости.

Снова молчание, и на этот раз – не такое комфортное. Тяжкое, из-за всех несказанных слов, что так и просятся с языка. Которых мы оба избегаем. Но если и существует время быть уязвимой рядом с ним, то вот оно, сейчас.

Я перебираюсь с дивана к нему на кровать, достаточно близко, чтобы вдохнуть аромат мяты и эвкалипта.

– Могу я признаться тебе кое в чем? Не связанном с работой?

– Все, что угодно, Иден.

Я с трудом сглатываю, надеясь, что он серьезно. Ведь мне кажется, что внутри у меня все так скручено именно из-за него.

– Я не могу перестать думать о той ночи, которую мы провели вместе, – шепотом проговариваю я, не отводя взгляда от логотипа отеля на моих тапочках. Затем замолкаю, смотрю на него в попытке оценить его реакцию, но Холт молчит. Внимательно смотрит. Надеюсь, что он скажет что-нибудь в ответ, но ничего так и не услышав, начинаю бессвязно болтать, пытаясь заполнить тишину. – Я знаю, это безумие, и было так давно, и в те дни мы были практически подростками, но я просто не могу…