"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 331

— Чёрт! Хреново ощущать себя этаким, млять, жеребцом, или быком производителем. Хе-хе! — рассмеялся я. — Да и Бог с ними! С детьми!

Джон Сомерсет нахмурился и посмотрел на меня осуждающе.

— Но ведь это твои дети, Джон. Тебе всё равно, кем они станут?

— Мне? Мне-то не всё равно, конечно, но станут они тем, кем станут и отец в этом процессе, практически не участвует. Особенно в формировании сыновей. Дети становятся теми, кем рождаются. Это моя глубокая убеждённость. Даже близнецы, млять, совершенно разные, хотя рождаются от одного отца и одной матери. В них, словно, сразу встраивается поведенческая матрица. И повлиять на них можно только собственным примером и то в очень малой степени.

Джон Сомерсет с удивлением посмотрел на меня.

— И британцы… Вернее — британская аристократия… Они давно поняли, что личность формируют не родители, а окружающие. И потому создали эту, млять, людоедскую систему воспитания в колледжах, где сильные «съедают» слабых и становятся ещё сильнее. Скажете, я не прав?

— Да, нет… Скорее всего, ты прав, просто я не думал об этом с такого ракурса.

— Ха-ха… Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, и лучше выдумать не мог. Его пример другим наука; Но, боже мой, какая скука с больным сидеть и день и ночь, не отходя ни шагу прочь! Какое низкое коварство полуживого забавлять, ему подушки поправлять, печально подносить лекарство, вздыхать и думать про себя: «Когда же черт возьмет тебя!» Вот этот дядя — эталон действий человека в жизни. Заставить общество заботиться о себе, когда ты немощен — вот к чему должен стремиться человек.

— Ты о материальном? — удивился Сомерсет.

— Не только, но в основном — да. Не нужны никому мои научные или творческие сентенции, кроме узкого круга почитателей творчества или научных теорий. И эти почитатели бросят меня, лишь только я перестану творить. А материальное останется. И за него можно выторговать немного внимания. Хе-хе…

[1] Обер-шталмейстер Великобритании — это должность, на которой находятся в подчинении королевские конюшни. Во время торжественной прогулки верхом он едет за королём очень близко и имеет право использовать в своих целях одного придворного кучера и двенадцать других конюшенных служителей.

[2] Титул учтивости, титул по — у аристократии некоторых стран личный титул, используемый как основной способ именования наследников титулованных дворян (старших сыновей и внуков). В отличие от титулованной аристократии в ряде других стран (Россия, Германия, Польша), во Франции, Великобритании и Испании носителем титула является не любой представитель рода, а только его глава. Поскольку предполагается, что впоследствии титул унаследуют его сыновья (внуки), они неформально также используют титул, но, как правило, «младшего» ранга.

[3] Трансцендентное состояние сознания — это четвёртое состояние сознания, расширенное осознавание всего, которого можно достичь самоисследованием. В мистических традициях трансценденция — это состояние сознания, при котором человек преодолевает ограничения физического существования и, согласно некоторым подходам, становится даже независимым от физического мира. Достичь такого состояния иногда пытаются с помощью молитвы, психоделиков, медитации, дыхательных психотехник. Следует отметить, что понятие трансцендентного состояния не имеет научного обоснования. Оно относится к философским и мистическим концепциям и не имеет подтверждения в официальных научных источниках

Глава 17

— Наверное, Пушкин прав, — вздохнул Сомерсет.

— А вы, действительно, настоящий потомок Британских королей?

Сомерсет хмыкнул.

— Грешен. Но не я один такой. Тут в Британии этих потомков…

— Но, я-то тут причём? — пробурчал я.

— Хм. Назвался груздем, полезай в корзину, — тоже хмыкнул «дедушка».

— Да-а-а… С волками жить — по волчьи выть.

Буквально через два дня состоялся бал выпускников Королевского колледжа, на котором первокурсники вручали нам галстуки с вышитыми королевским гербами. Мы же были одеты в чёрные костюмы тройки и мантии. На мне была мантия с подкладкой кораллового цвета, что означало, что я окончил факультет естественных, математических и инженерных наук.

К моему удивлению, не смотря на то, что я больше года отсутствовал, и однокашники, и преподаватели с кураторами проявили ко мне внимание. Эндрю Данлоп, с которым мне интересно было познакомиться, потому, что я в той жизни предпочитал шины этого бренда, подошёл и, пожав мне руку, сказал:

— Слышал о том, что тебя представили к ордену подвязки и пэрству? Это так, Джон?

Выдержав покер-фэйс и немного помолчав, разглядывая на лице Эндрю каверзу, я просто кивнул.

— Понятно. Но, ты не задавайся, герцог Сомерсета. На самом деле, это тяжкое бремя быть пожизненным пэром. У нас в роду все главы семейств заседают в палате с семнадцатого века. Ты на каких скамьях будешь сидеть?

— Я — консерватор.

— О! Значит вместе! Рад за тебя! Учиться дальше продолжишь?

— У меня другие цели. Подмётки горят, так кручусь.

— Ты — крут, Джонни Сомерсет. Но ведь мы останемся друзьями?

Эндрю Данлоп заглянул мне в глаза.

— Безусловно, Эндрю. Можешь быть во мне уверенным.

Потом подходили: Салли Морган, баронесса Морган из Хайтона с какими-то подружками, которых я не знал, Мэри Джейн Уоткинс, баронесса Уоткинс из Тавистока, закончившая медицинский факультет, Джон Грейди с Ником Дэйкином.

Ник Дэйкин удивил меня, заявив:

— Я ставил на тебя, Джонни Сомерсет, и выиграл кучу фунтов. Спасибо тебе, дружище, что не подвёл. Я, почему-то, был уверен в тебе.

Я хмыкнул, сделав вид, что знал о тотализаторе, а на самом деле «прифигел». Вокруг меня бурлили страсти, а я ни сном, ни духом.

— Не-е-е… Надо рвать когти из Британии, и как можно быстрее, — подумал я и оглядел девушек. — Может это и есть представление кандидаток в невесты? Мэри Джейн была ничего так себе и мы с ней даже прогуливались как-то по парку колледжа.

— Ты что делаешь после бала? — спросил я.

— Ха! Так, э-э-э, бал будет длиться до самого утра. Спать буду, наверное. Натанцуюсь до упада.

— Понятно, — вздохнул я. — Не люблю танцевать.

Тут у девушки в глазах возникло понимание, что я её «клею» и она, чуть прищурив глаза, спросила:

— Ты хочешь меня украсть с бала?

Вопрос прозвучал так откровенно, что она покраснела.

— Чёрт! — выругался я мысленно, но дороги назад уже не было. Пока мне не «втюхали» что-то незнакомое, я решил сделать «ход конём» по голове. Мэри Джейн мне нравилась из-за своего характера. У неё совершенно отсутствовало британское жеманство и снобизм.

— Я бы сказал больше, Джейн, но это не то место и не то время.

Девушка с удивлением разглядывала меня.

— Ты уверен? — спросила она, ещё больше прищурив глаза.

— Да! Предлагаю тебе мою руку, э-э-э, для первого вальса.

— Но-о-о… Меня уже пригласили…

— Кто посмел?

— Ты думаешь, что таких мало, кто посмел, пока ты занимался своими компьютерами?

Я нахмурился. Она рассмеялась и толкнула меня кулачком в плечо.

— Брось! Я ещё не выбрала себе, э-э-э… Так в каком качестве ты хочешь предложить мне себя, Джон Сомерсет?

Я улыбнулся и повлёк её в гущу танцующих пар, не обращая внимания на какого-то парня, стоявшего рядом с Мэри Джейн. Уже во время четвёртого такта, раскрутив партнёршу так, что от нас отстранились танцующие и освободили пустоту, я, в наступившей тишине, остановился и встал перед Мэри на колено. Потом, сняв с мизинца свой «фамильный» перстенёк с брилиантом, громко, на весь зал, спросил, глядя ей в глаза:

— Согласна ли ты, Мэри Джейн, стать моей женой?

Мэри смотрела на меня прищуренными глазами, и лицо её было совершенно серьёзным, я бы сказал — каменным. Чувствовалось, как задрожали её руки. В зале вдруг возникла тишина, двигавшаяся от центра к стенам. И потом я услышал шуршание мантий и дыхание запыхавшихся парней и девушек.