"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 246

— Отстань. Подумаешь? Когда это было. Я тогда тебя совсем не знала и думала, что ты такой же, как и все парни.

— А теперь узнала? — спросил я и хмыкнул.

— Узнала, — прошептала она.

— И что, другой? — спросил я.

— Другой, — прошептала она. — Точно — другой. Я же говорю, — ты инопланетянин.

— Ха! И в чём же выражается моя инопланетность?

Сьюзи некоторое время молчала, потом сказала:

— Ты заботливый, как моя мама. Не как отец, а как мама. Ребята у нас все эгоисты. Думают только о себе. Да все у мес думают только о себе. А ты, с какого-то хера, заботишься обо мне, о Ленни, об этих пидорах. То водичку вскипятишь в чайнике не на себя одного, а на всех, мать твою. То начнёшь поднимать нам всем настроение разными прикольными историями, когда всем тошно. Не думаю, что ты хочешь таким способом задобрить нас. Тебе, я вижу, по херу, играешь ты с нами или нет. Тут что-то другое. Думаю, это — привычка. Это, наверное, ты у индусов набрался вежливости. Они там, кажется, даже коров не едят. А буддисты веником перед собой метут, чтобы жучков не раздавить.

Она снова отстранилась от меня и я для равновесия тоже вынужден был отклониться назад, чтобы не завалиться вместе с ней вперёд. Вот была бы «хохма»! Видно, что она ждала ответа на вопрос. А я понял, что она меня раскусила, как тонкую скорлупу арахиса.

— Просто ты мне очень нравишься. Давно нравишься.

— Как давно? — спросила она кокетливо шмыгая носом и снова пряча лицо у меня на грудь.

— Мне кажется — вечность, — прошептал я.

— Небось, похабничал на мой постер? — хмыкнула Сьюз, как всегда назвав вещи своими именами не стесняясь в выражениях. Видно было, что она выросла среди мужиков. Меня это раньше шокировало, но теперь я уже привык к её похабщине. Но сейчас решил её проучитб, ибо она затронула мои чистые стороны души.

— Я срисовывал тебя с конвертов пластинок. Потом сделал плакат в полный твой «великанский» рост. Клал его на пол и…

— Фу-фу-фу! — фыркнула Сью. — Не хочу слышать!

— Ха-ха! Да, пошутил я! Успокойся! Картинка была маленькой, как и конверт пластинки. Даже меньше, зато она помещалась под размер школьного дневника и постоянно была со мной.

— Что за дневник? Записная книжка?

— Бля, — выматерился я. — У них же нет дневников в нашем понимании этого слова. Им туда не ставят отметки и не пишут замечания.

— А где теперь эта картинка?

— Со мной. В вещах лежит, — соврал я.

— Покажешь?

— Обязательно, но потом. Мне нужно набраться смелости. Она не очень хорошо получилась. Я тогда только учился рисовать.

— Ну, покажи-покажи, — заканючила Сьюз и даже стукнула меня кулачком в грудь.

— Нет, моя хорошая. И не капризничай.

— Ты защищаешь от меня своё личное пространство? Значит ты мне ещё не веришь?

— А ты мне?

Она промолчала.

— Вот видишь! У нас с тобой ещё всё впереди. И радости, и печали. Это, если ещё будет это «у нас».

— Радости и печали…

Сью задумалась, а потом как-то крутнулась, развернувшись на моих руках, снова опустив ноги на пол, оттолкнулась ими и завалив меня на спину, расположилась на мне в полный рост.

— А ты точно этого хочешь? — спросила она прищурив правый глаз.

Она была «леворукой» и точно таким образом целилась из револьвера, из которого научилась стрелять лет в четырнадцать.

— Не знаю, — честно сказал я.

Она вскинула брови.

— Не знаю, готов ли я стать подкаблучником?

Её брови вскинулись ещё выше.

— Зачем тебе становиться подкаблучником? Будь самим собой. А я буду самой собой.

— Тогда будут лететь искры, — улыбнулся я.

— И пусть летят! — с упрямой ноткой через нижнюю губу бросила она. Надоело командовать!

— Ха-ха! — хохотнул я и её слегка качнуло. — Это тебе только так кажется, что ты готова подчиниться. Кто привык командовать от власти добровольно не откажется. Хотя… Можно ведь попробовать? Вдруг получится?

Сьюзи разулыбалась, сползла по мне чуть ниже и с облегчённым выдохом положила голову мне на грудь. Она выдохнула, а я напрягся, так как наши интимные места соприкоснулись.

— Хе-хе-хе, — злорадно хихикнула она. — Кто это тут у нас взволновался? Ха-ха! Не подними меня на шест, Джони.

— Левсы крепкие, выдержат, — буркнул я, злясь на себя, что не могу управлять «процессом».

— Ну-ну, ха-ха, — проговорила Сьюз и потёрлась о «восстающий холм».

— Злодейка, — прошептал я, кладя ладони на её маленькую, но кругленькую и упругую попку.

— Так, что ты говорил про итальянские и французские синглы? — спросила Сьюз, затягиваясь первой сигаретой после бурного секса.

— У Джона Сомерсета во Франции наверняка полно клиентов, которым он ровнял физиономию, из артистических кругов. Возможно, среди них найдётся и продюсер. Ну, или кто-то, кто его знает. Он покажет ему наши песни и «ву а ля!» Мы в Европейских чартах!

— Ага! — скривилась Сьюз. — Думаешь, это легко?

— С французскими и итальянскими песнями? — переспросил я. — Легко! Хочешь, я наиграю тебе из французского репертуара?

— Наиграй, — сказала она и хмыкнула. — Если ты не наденешь трусы, это будет совсем по-французски. Ха-ха!

Хмыкнув, я лишил её удовольствия полюбоваться мной голым и с гитарой, натянув джинсы, но больше ничего надевать не стал. Включил всё своё оборудование, встал за синтезатор, и, встроившись в ритм драм-машины, тронул клавиши и запел:

— Ах, — едва вымолвила Сьюзи и закрыла глаза. — Ещё хочу.

Я, лишь слегка «наморщил ум» и, изменив ритм, начал:

Музыка кончилась.

— Ещё… Пожалуйста… — прошептала Сьюз!

— Какие прекрасные мелодии, — проговорила Сьюзи.

Она давно открыла глаза и с напряжением смотрела на меня.

— Я даже не спрашиваю их перевод. Немного поняла. Всё про любовь. И ты хочешь сказать, что это всё ты написал для меня?

— Да, это всё я пою для тебя, посвящаю тебе и дарю тебе. Бери любую. Из этих, или каких других. Все песни тебе.

Сьюзи нахмурилась.

— Ты коварный змей искуситель! — наконец выдавила она, явно через силу. — Так нельзя. Мы… Я… Я пока не разобралась в себе. Мне дороги мои ребята… Ленни… Мне нравится играть тяжёлую музыку. Да и им вряд ли понравится играть так. А ты… Зачем тебе я, как музыкант? Ты спокойно можешь хоть сейчас выпускать синглы в Европе. Это, то, что ты исполнил, готовые шлягеры. Я здесь где? Мои ребята здесь где?

Она потупилась.

— Неважно, что ты придумаешь и с кем останешься, — подумав, сказал я. — Я сказал, что моя музыка — принадлежит тебе.

— Почти вся, я позволил себе усмехнуться. — Половина. Половина тебе, половина мне.

— И всё потому, что ты меня…

— Это всё потому, что ты мне очень нравишься и то, что ты лучшая и достойна этого.

— Да, — совершенно споуойно сказала она, — я лучшая. Президент «Электра Рекордс» сказал, что я могла стать новой Дженис Джоплин. А Мики Мост, мой продюсер, предложил отвезти меня в Англию и сделать первой Сьюзи Кватро. Правда, я не хотела быть чем-то новым и не понятно каким. Да и сам Мики Мост не знал. Он целый год держал меня в отеле и развивал «мои навыки».