"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 231

В крайкоме КПСС согласовали репертуар наших концертных гастролей легко, похвалив меня за отличные песни, и в июне мы с Лерой «прокатились» вместе с артистами филармонии по городам и весям края. Андрей и Григорий от поездки, отказались сославшись на вступительные экзамены. Я их понимал и даже не расстроился. Музыканты, что ездили с нами были вполне себе профессиональны и новые партитуры разобрали мгновенно.

Руководитель ансамбля «Фрегат» пытался навязать мне свою аранжировку песен, но я категорически отказался. Тогда он отказался «давать» своих музыкантов и мы с Лерой первые два концерта отыграли на фонограмме. Очень даже неплохо отыграли, между прочим. Публика города Артёма, ближайшего к Владивостоку городка, не избалованная хорошим исполнением восприняла нас на «ура» и в первый день, и во второй. Второй концерт прошёл даже более горячо. Пришли и новые слушатели, и, вероятно, вчерашние. Так как зрителей было много больше, чем в первый день.

Мой гитарный звук понравился музыкантам и они, плюнув на своего руководителя, стали расспрашивать «почему». Я показал аппаратуру и в городе Спасске они уже играли через мой пульт. Шумы в колонках исчезли, звук из них лился, словно из радиоприёмника. Ровно и чисто.

Основным эпитетом, которым награждали музыканты мою аппаратуру было слово: «е*ануться!». То один из музыкант, придя из зала, где он слушал звук, говорил это слово, то другой, то третий. И все с одной и той же задумчивой интонацией и с немым просом в глазах обращённых ко мне. Я только посмеивался.

На гастроли мы потратили три недели и все сильно устали. Лера, уехала уже через неделю. Просто сказала: «Да, нафиг мне это нужно?!», села на поезд в Имане[77], и покинула наш мужественный и терпимый к невзгодам коллектив. Да и слава Богу. Женщина в мужском коллективе к раздору. И хоть музыканты в каждом городе или селе находили себе женщин и девушек, готовых скрасить вечер и ночь, почти все музыканты попытались «подкатить» к Лере, не смотря на то, что ей едва исполнилось шестнадцать лет.

А Лера, не смотря на то, что я ей запретил «делать мужикам глазки», продолжала кокетничать на право и налево. Вот я и высказал ей всё, что о ней думаю. Она обиделась и уехала. Я мысленно перекрестился, так как собирался сразу после возвращения из гастролей из Владивостока исчезнуть на долго.

Июнь во Владивостоке месяц традиционно туманный и скучный, но у меня он прошёл насыщенно и весело. На «материке» вовсю бушевало лето и домой я вернулся загорелый и, как не странно, отдохнувший морально. Да и физически я не особо вымотался. Организм требовал нагрузок и я ему их давал. Поперетаскивай ежедневно аппаратуру из машины в клуб из клуба в машину…

Почти в каждом населённом пункте приходилось драться с местными. Первую неделю за Леркины перемигивания, остальные разы за мои перемигивания с местными девчонками. А как мне не перемигиваться с девушками, если я исполняю, например: «Гляжусь в тебя, как в зеркало…». Что мне на луну выть?

Под предлогом, что уехала Лера, я «сочинил»: «Зеркало», «20 лет», «Анастасия», «Я иду тебе навстречу» и «Море»[78]. Коллектив был хороший и «срисовали» партитуру мгновенно. Немного повозились с «Я иду тебе навстречу». Там вступать надо «поперёк ритма», но так как пел песню я сам, то в конце концов всё у нас получилось. И конечно же я всё писал, если не играл под фонограмму или не устраивал дискотеки. Бывало и такое.

Музыканты настолько поверили в мои силы, что иногда позволяли себе пропускать концерты, особенно если они проходили где-нибудь в деревне «Осиновка» на танцплощадке. Они иногда от души «нарезались» ещё днём и вечером на сцене только изображали «артистизм». Я же старался от души, иногда выдавая на сцене кренделя, как Марти Макфлай в «Назад в будущее». Ха-ха… Пьяных музыкантов не трогали, а меня за это почему-то иногда пытались бить. Хулиганил, короче, я, ибо на третью неделю гастролей по Приморью мне стало скучновато.

По возвращении во Владивосток в почтовом ящике меня ждала телеграмма от Романа, в которой он сообщал, что радиодетали привёз и они находятся у Ирины Григорьевны. Я перезвонил ему. Он подтвердил, что посылка уже прибыла к Ирина, так как она ему об этом сообщила по телефону. И посылка тяжёлая. Мы с ним поговорили немного о погоде в Молдавии и во Владивостоке и я рванул в «Радиотовары». Ещё было не поздно.

Посылка оказалась очень тяжёлой, килограмм тридцать, и доставили её явно не почтой, а поездом. Не собираясь волочь тяжёлый ящик, я разломал его и переложил радиодетали в сумку. Там же лежали «паспорта» на квадрафонические головки, которые я просмотрел при Ирине Григорьевне, небрежно засунул себе за пазуху и оставив часть деталей у неё в кабинете, отправился домой. Вместе с паспортами на магнитофонные головки у меня во внутреннем кармане куртки лежал паспорт гражданина Румынии, приехавшего в Молдавию «погостить» к родственникам.

— Молодец, — похвалил меня полковник. — Хорошие документы. Настоящие. И мы не засветимся. И будет у тебя запасной канал выхода. Главное — под румынскую разведку не попади. Тебя могут на границе ждать. Британский паспорт получишь только в Греции и то только после того, как поймём, что тебя ни кто не ведёт.

— Роман поможет, — успокоил я. — Он с табором тоже выезжает в Румынию за день до моего перехода. Там встретит, пристроит в таборе, выдаст следующие документы.

— С румынским языком как?

— Да, никак, — махнул я рукой. — Обычные фразы выучил. Заикаться буду. Дадут сопровождающего, он объяснит пограничникам.

— Ну-ну… Так банально, что может сработать. Не боишься?

— Конечно боюсь, — сказал я. — Трясёт, как зайца. Не видно разве?

Полковник внимательно посмотрел на меня, а я на него.

— Не видно, — пожал плечами он. — В Югославии получишь документы, по которым вылетишь в Грецию, а от туда в Британию. Путь долгий, но относительно надёжный.

— Поздравляю тебя, — сказал полковник.

— С чем? — удивился я.

— Твоё первое предсказание сбылось. Назначили меня начальником управления.

— Ну, теперь важно, чтобы другие предсказания по вам не сбылись, — хмыкнув, высказался я. — Что-то придумали по поводу «перестройки»?

Мы снова находились на косе, соединяющей остров Шкота с островом Русский. Снова в полумиле дрейфовал катер контрразведчиков.

— Думаем. За назначением летал в Москву. Поговорил кое с кем. Так… В общем по обстановке в стране… Да, я и раньше чувствовал, что не туда идём. Многие чувствовали, да мало кто говорил. Там в Москве такой бардак, если честно… Министерства рулят, кто куда хочет. Приписки сумасшедшие, количество плановых показателей с начала семидесятых годов снова выросло, предприятия переходят на теневой выпуск дефицита. Я не вникал в эти процессы. Моё дело была контрразведка. А оно вон оно что!

— Запомните… Со мной многое, что может случиться. Главное, это нельзя вводить ГКЧП. Из за него КПСС обвинят в попытке государственного переворота и запретят. А имущество конфискуют. Нельзя этого допустить. Похоже, ГКЧП — это была намеренная провокация реформаторов.

Глава 29

Из Румынии в Югославию меня переправили по румынскому паспорту, а из Югославии в Грецию по польскому. Роман снабдил меня валютой и сопровождающим. Предполагалось, что я совсем не знаю Европу и не имею опыта перемещения заграницу, поэтому сопровождающий взял на себя функции квартирьера. В каждой точке прибытия нас ждала забронированная гостиница и билет на самолёт.

Однако в Афинах мы с моим сопровождающим расстались прямо у дверей гостиницы. Он пожал мне руку, сел в машину-такси и куда-то уехал. Переночевав в одной гостинице, и получив на следующий день на «ресепшене» пакет с новыми документами, я перебрался в другую и заселился в неё уже под именем Джона Сомерсета.