Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ) - Цвик Катерина Александровна - Страница 16

— Непробиваемая логика, — заключил боевик и усадил меня в экипаж, ожидавший на дороге неподалеку.

— А то! — Я не стала вырываться из кареты, чтобы побежать обратно в кабак. Что-то я и в самом деле устала, пора возвращаться в академию. — Дядюшка говорил, что мои действия всегда логичны. Прочитала заклинание, провела опыт, починила спальню, снова провела опыт, восстановила стол, а потом пошла закреплять знания в спецзал.

— А почему именно в таком порядке? — внезапно усмехнулась пустота около севшего напротив эль Мейра, и боевик угрожающе закашлялся.

— Неважно. Главное, что все логично.

— А можно проследить ход вашей логики?

— Вполне. Моя комната была самой защищенной в поместье — раз. Даже спецзал был попроще. Я тренировала восстановление предметов — два. Ну и спецзал находился в отдельном флигеле, а я частенько читала книги и пробовала новые заклинания по ночам.

— А что, сложно было дойти до спецзала? — выгнул бровь эль Мейр.

— На улице было темно. Я боялась выходить из дома.

— Ты же маг!

— И что? А у дяди были магически модифицированные сторожевые собачки, которых не видно даже магическим зрением. И ночью их можно было не заметить. А еще они не хотели со мной дружить. Вернее, дядя им не разрешал. Говорил, что ночью я должна спать, а не проверять флигель со спецзалом на прочность.

И так мне вдруг стало грустно от этих воспоминаний — хоть волком вой. Ведь далеко не факт, что я когда-нибудь еще окажусь в поместье, увижу родные стены. И собачки там, наверное, скучают. Они ведь не злые, просто работа у них такая. Я со временем нашла-таки к ним подход — копченая колбаса от старосты из соседней деревни творила чудеса. Но самое главное — дядюшка. Нет его. Нигде нет.

Я шмыгнула носом и внезапно даже для самой себя расплакалась.

— Эй, ты чего? Птичка… — Рядом оказался эль Мейр и приобнял меня за плечи. — Ну ты чего? Подружишься еще со своими собаками.

— Да разве в них дело? — шмыгнула я носом и уткнулась лбом в мужской камзол.

Краем сознания отметила, что пахнет он все-таки иначе, чем невидимка.

— А в чем?

Я вздохнула, стараясь унять слезы, и ничего не ответила.

— Эйлин…

Магистр аккуратно взял меня за подбородок, поднял мою голову и заглянул в лицо. В магическом свете фонарей, мелькавших за окном кареты, его глаза казались темными омутами.

— За очками не видно, какого потрясающего цвета у тебя радужка, — внезапно произнес эль Мейр.

[1] Билет из Пустоши – волчий билет, документ с отметкой о неблагонадёжности.

[2] Грокх – монстр Пустоши, использующий при атаке не только когти и клыки, но и магию.

[3] Песня написана автором специально для «Птички». 

Глава 9. О недоразумениях и извинениях

Она и в самом деле была ярче, чем у обычных людей, и на то были причины, о которых я точно не собиралась ему рассказывать. И вообще никому не собиралась. Так что нечего на меня так смотреть!

— Радужка как радужка, — шмыгнула я носом.

Мои мысли перескочили на другое: а ведь один уже так смотрел, и что? Поцеловал! Гад!

Я снова шмыгнула носом, высвободила подбородок из пальцев эль Мейра, хмуро на него посмотрела и перевела взгляд на пустоту напротив. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и достала из кармана очки, которые сняла на время выступления. Надела и решительно произнесла, глядя на эль Мейра:

— Только попробуйте.

— Что?

— Только попробуйте меня поцеловать, и я лишу вас… самого ценного! — наконец придумала я достойную кару и отсела еще дальше.

Эль Мейр выгнул бровь и посмотрел на меня с интересом:

— Это чего же?

Чего-чего! Можно подумать, я и в самом деле могу угрожать членовредительством магистру боевой магии! Нет, если будет нужно, я в состоянии устроить здесь маленький филиал Пустоши, но это только в крайнем случае. Однако я и так девушка изобретательная, так что от кары ему, если полезет, точно не уйти!

— Самоуважения! — весомо заявила я… и все испортила, потому что не выдержала и икнула.

— Это страшная кара… — усмехнулся боевик.

Развить мысль он не успел, если и собирался, — в нашу беседу с совершенно неожиданным вопросом вмешался невидимка, о котором я успела подзабыть:

— А почему ваша комната в поместье была защищена от внутренних воздействий лучше спецзала? Это большая редкость. Обычно в жилых домах комнаты так не защищают.

И он совершенно прав. Дело было не только в том, что оборудование зала было неприлично дорогим и его стоило защищать от посягательств, но и главным образом в том, что его защита резонировала с защитой дома. И этот резонанс уничтожал или защиту дома, или защиту такой комнаты. Поэтому для охраны поместья дядюшка купил не менее дорогих, чем оборудование, магических собак, которые могли через день сдохнуть от несварения желудка, вместо того чтобы потратить эти деньги на защиту дома, которая продержалась бы многие годы.

Дядя мог пойти и другим путем: поселить меня во флигеле или сдать в монастырь Неумолчных плакальщиц — были и другие варианты, и все они заканчивались для меня совсем уж плохо, — но он сделал все, чтобы я чувствовала себя как дома.

— Мой дядюшка был оригиналом, — буркнула я наконец и пошла в наступление: — А вы вообще кто? Между прочим, невежливо общаться с девушкой, сидя под невидимостью, ик. — Я смущенно приложила ладошку ко рту и снова, к своему стыду, икнула.

Я была почти уверена, что этот невидимка и в самом деле заместитель министра образования. Наш первый разговор он начинал точно с такой же вкрадчивой интонацией.

— Вы уже и так знаете, кто я, — спокойно ответил невидимка. — И мне придется взять с вас клятву о неразглашении. О том, что я появился в Приграничье, пока никто не должен знать.

Я насупилась и сложила руки на груди. Пусть идет к… в Пустошь! Я еще клятв этому гаду не давала!

— И все же вам придется. Иначе из этого экипажа вы не выйдете, — жестко пригрозил он.

Я увидела, как эль Мейр окинул место напротив возмущенным взглядом, но все же промолчал. А вот я не смогла.

— И куда же вы меня на этот раз отправите? Один раз отказала — в Приграничье. А сейчас что? Прямо в Пустошь?

— Что значит «отказала»? — нахмурился эль Мейр.

— А то и значит! Нет у господина замминистра ни совести, ни чести! Он…

— Хватит, — так спокойно перебил невидимка, что у меня мурашки побежали по спине. — Я приношу вам свои извинения за тот инцидент. Я… неправильно вас понял.

— Меня?! — Я возмутилась так, что дыхание перехватило. — То есть это я предлагала вам «возлечь на ложе страсти» и лезла к вам целоваться?!

— Марсель, ты и правда предлагал это Птичке?! — удивился эль Мейр.

— Я потом тебе все объясню. — Голос говорившего был полон досады.

— А мне, значит, ничего объяснять не надо?! То есть украсть у девушки первый поцелуй можно, а объясниться с ней — нет?!

— Я не это хотел сказать…

— Марсель, а я понимаю возмущение Птички! — внезапно развеселился боевик и, как и я, сложил руки на груди. — Я бы тоже возмутился, если бы ты украл мой первый поцелуй.

Внезапно невидимость исчезла, и перед нами возник замминистра, одетый во все черное. Он недовольно сверкал зелеными глазами и смотрел то на меня, то на друга:

— Я не знал, что это ваш первый поцелуй. Я вообще думал, что вы… — Он посмотрел в мои широко распахнутые глаза и закашлялся: — Неважно.

— Важно! Что я?! Что я сделала не так?! И вы что, услышали только эту претензию?! Какой избирательный слух!

— За вас просил маркиз эль Наур, — сказал он так, будто это должно было все объяснить.

— И? — Я смотрела на него, хлопала глазами и ничего не понимала. — Кто это такой?