Ни слова, господин министр! (СИ) - Варварова Наталья - Страница 22

— Ты и не пытаешься выдать его за сына Клемента, — вздохнул князь. —  Меня волнует другое. Кто из нас двоих его отец… Вроде бы ответ очевиден, но после фокусов с дурман-травой и ментального насилия, кто поручится, что я помню все, как оно было на самом деле?

— Я была бы рада, но я…, — она всхлипнула и два раза сжала его руку. 

Два блока. Сразу две печати. Как она это пережила… А он еще считал, что защитил ее вполне надежно.

— Это еще не все, Лив. Так уж получилось, что я подслушал Санти… 

— Я знаю причину отката Стефана, — перебила его Оливия. Похоже, факты, не касавшиеся Дейва напрямую, давались ей проще. — После того бала, где я вынудила тебя сделать предложение, он забрал у меня весь ресурс разом. Другому бы хватило на всю жизнь, но Его Величеству… Сейчас у него дичайшая потребность восполнить запас. 

Глава 28.

Родерик: лицом в прошлое 

Оливия замолчала. Она делала глубокие, но довольно редкие вдохи, а князь стискивал ее руки.

— Это первый блок. Он поставил его сразу… как все случилось. Я не должна была рассказывать про Стефана никому. 

Родерик осторожно подвел ее к окну, стараясь дышать в другую сторону. Вокруг него второй раз за день клубился угольный туман. Пока Оливия фокусировала взгляд на парковой аллее, он загонял свою тьму в тиски. Девушка пережила гораздо больше. Он не имел права проявить слабость.  

— А ты рассказываешь. Не подавила в себе воспоминания, сумела расшатать печать. Не сошла с ума, не стала оправдывать ублюдка… Посмотри вокруг. Ты принесла процветание целому региону, организовала замечательную школу. Вернула себе силу, приумножила ее. Превратилась в изумительную и уверенную в себе красавицу.

Лив хмыкнула, но возражать не стала:

— Ты всегда переключаешь внимание ментально блокированных грубой лестью? — девушка прижалась лбом к его плечу. — Сейчас я стараюсь выдать все, что годами восстанавливала по крупицам. Одним натаскиванием Санти король не ограничится. У тебя есть доказательства, что он причастен к смертям Светочей?

Министр ответил честно. Он собрал данные как минимум о трех случаях, но подозревал, что были другие. Не зря король засекретил всю информацию о редких видах магии и их носителях. Тем не менее, Родерик продолжал искать доказательства. 

— Стефану параноидально важно везде и всюду демонстрировать, что он не менее силен, чем ты. Вот почему он теряет похищенную энергию с такой скоростью. Помнишь, он с трудом обошел тебя при наследовании… За счет фантастического самоконтроля… Я заметила, что если ребенок-маг расчетлив не по возрасту, то это куда опаснее, чем когда он импульсивен и вынужденно дает волю потокам.

Министр не переставал поглаживать ее по волосам. Для запечатанных рассказывать о прошлом слишком мучительно; его надо обязательно увязывать с настоящим. Лив с трудом держалась на ногах. Она стремительно теряла силы. 

— …Там был Санти? Еще кто-то?

Задавая этот вопрос он был готов растерзать не то что Стефана, а весь королевский двор. Но если он ухватился не за ту нить или, не приведи крак угадал, то Лив может закрыться навсегда. 

— Нет. Я помню только короля в ярко-синей рубашке. Кажется, мне не позволили уйти с того бала. Отца куда-то оттеснили. Стефан видел, что мы целовались. Мой полог оказался полной ерундой. 

Родерик не стал спорить, чтобы ее не травмировать. Брат, как боевой маг, обязан был видеть сквозь преграды того уровня, который выставила Лив. Впрочем, считалось, что он находился в другой части страны. 

Если бы князь беседовал не с Лив, то он все-таки задал бы вопрос, имело ли место насилие, и попытался выяснить его характер. Здесь же, чтобы отвлечься и не ударить огненным потоком в стену, он позвал в открытое окно зяблика. 

Тот прекратил петь и спокойно перелетел ему на руку, а потом уселся на плечо Лив. Кто в здравом уме будет якшаться с разрушителем, если рядом Светоч. Она повернула голову, и теперь пичужка все время находилась в ее поле зрения. 

— Те обрывки, что я помню, это кошмар. Я не хотела бы, чтобы ты знал детали. Я бы их тоже забыла, но Стефан подстраховался и не только поставил блок на разглашение… Он зачем-то добавил чужие воспоминания… Других девушек. И, когда по ночам я просыпалась вся в поту, то не могла понять, что из этого происходило со мной, а что — с кем-то другим.

Зяблик тоже внимательно рассматривал Лив, а Родерик смотрел на них обоих, стиснув зубы. Как ни старался, он, великий специалист по ментальным блокам, не мог выдавить из себя ни слова.

В те годы он не знал о привычках Стефана издеваться над молоденькими девушками. Тогда еще он не следил за братом. Да и сейчас свидетельств крайне мало. 

Чего добивался король — заставить девочку возненавидеть себя или просто свести ее с ума… Или таким образом он мстил ей за ее силу. Узнать это, как и все остальное, можно было лишь одним способом. 

— Раньше я бы пообещал тебе его голову на блюде. Но сейчас постараюсь сделать так, чтобы его судили, как обычного гражданина Фересии.

Вряд ли Оливия его расслышала. Она вошла в то особое состояние, в котором все освобожденные по крупицам воспоминания хлынули разом. 

— Дальше все застилает туман. Слышала, что папа напал на королевских гвардейцев и был убит. Ты приходил, я повторяла одни и те же слова, а сама думала, что ты уже догадался. За счет меня Стефан удвоил свою силу, и в поединке с ним ты был обречен. Мама тоже так говорила. Я убегала к себе, как только ты появлялся на пороге... На третий день она сказала, что я держалась за счет шока. Магии во мне больше нет и жизненный ресурс исчерпан. Она запретила вставать. Еще приходила королева, твоя мать… Они запирались с моей, а мне было все равно. 

Князь всегда считал целительницу, Робертину Бланш, великой женщиной. На его глазах она поддерживала жизнь у пятидесяти раненых одновременно. Королева Клавдия не скрывала, что без ее помощи не забеременела бы. Ни он, ни Стефан ни появились бы на свет… Конрады достойно отплатили Берте Бланш за ее службу. 

Зяблик дернул крыльями и вернулся на плечо к министру. Родерик опомнился, подхватил Оливию за талию. Коснулся губами шеи. 

— Это все уже свершилось. Помни, что я кругом виноват. В последний момент понял, что нельзя тебя отпускать и жениться на нелюбимой. Вместо того чтобы забрать с собой, наплевав на приличия, оставил в столице. Я мог бы учесть, что семья попытается тебя отговорить, но то, что случилось… Это не укладывалось ни в какие мои представления. Тогда мы со Стефом еще были друзьями. Я не видел наклонности брата, а поплатилась за это ты.

Лив попробовала отстраниться, но тщетно. Родерик спрятал лицо у нее в волосах и дышал не менее тяжело, чем она несколькими минутами ранее. Страх за него, как всегда, подействовал отрезвляюще.

— Не заметь король тот поцелуй, то вряд ли бы что-то случилось. Он не обращал на меня внимания. Это ты постоянно попадал то в госпиталь, то к нам домой. Для него я была полезным винтиком, продолжением своей матери, не более. И вдруг он понял, что я набиваюсь к тебе в любовницы. О помолвке стало известно только на утро…

Родерик покачал головой. Вероятнее всего, план использовать Оливию в своих целях у Стефана появился гораздо раньше. Но юная Светоч была слишком близка к его брату и матери. Стеф постоянно дразнил его тем, что «девчонка вила из него веревки» и, подсмотрев поцелуй, зная Родерика, сообразил, что помолвка все же последует. 

Оливия все же нашла в себе силы, чтобы закончить:

— Не питай ложные надежды, прошу… Через неделю, когда я уже поверила, что не встану, мне сообщили о беременности. У меня был выбор, уехать из Фересии или попытаться сохранить ребенка. Мама сказала, что он родится слабым, но есть шанс его выходить… 

Князь тихонько проверил птицу, прежде чем выпустить. Нет, он ей не повредил. Лишь коснулся легкого, как ветерок, сознания, и зяблик тут же о них забыл.